Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 42)

Но самое интересное здесь — это, конечно, имя приспешницы дьявола. Звали ее Диана Воген, и весь отрывок взят Орловым из объемистого сочинения доктора Батая «Дьявол в ХГХ веке». В нем сказано, что Диана Воген простила Бордона и вернула его голову в прежнее положение. При этом доктор Батай нравоучительно добавлял: «Урок оказался суровым для Бордона, ему с тех пор опротивели привычные интриги и заговоры и даже сам палладизм. Через четыре дня после избавления от ревматических болей в шее он подал в отставку»⁶⁹.

Орлов подробно изложил двухтомную фантазию Таксиля и Хакса, уделив ей целых 80 страниц, почти 1/4 своей книги, но нигде не обмолвившись, что речь идет о разоблаченной несколько лет назад мистификации. И это несмотря на то, что к моменту выхода работы Орлова минуло уже семь лет со дня достопамятного заседания в зале Географического общества во французской столице. К скрыто пародийному «Дьяволу в XIX веке» восходят и другие, если так можно выразиться, «реалии» демонической линии булгаковского романа, написанного как иносказание о тревогах и нравственных исканиях, о мучительных раздумьях над сплетенными в тугой узел сложными проблемами совсем другого времени.

Сближение «высокого», «потустороннего» и «низкого», приземленно-бытового — давний прием антицерковной сатиры (достаточно вспомнить Вольтера и Гольбаха или, чтобы быть хронологически ближе к концу XIX и началу XX в., Твена и Гашека). Авторы «Дьявола в XIX веке», не блиставшие литературными талантами, в своей пародии довели до крайних пределов этот прием, вместе с тем сохраняя видимость того, что повествуют о самых доподлинных происшествиях. Как же, однако, могло произойти, что глумливые несуразности и фантасмагории «доктора Батая» привлекли особое внимание писателя среди всего прочего материала, собранного в работе Орлова? Почему ехидная подделка «Дьявол в XIX веке» могла стать источником для булгаковского «романа о дьяволе» в XX столетии? Как случилось, что лишь слегка завуалированная издевательская насмешка оказалась пригодной не только для сатирических его страниц, но и для засверкавших, когда к ним прикоснулась кисть художника, красок «демонической» линии «Мастера и Маргариты»? Исчерпывающий ответ на это — дело специального литературоведческого (и, в частности, текстологического) анализа. Здесь же стоит обратить внимание на то, что Таксиль и Хакс как бы «модернизировали» традиционные рассказы о происках князя Преисподней, перенесли на почву современного города, снабдили «бытовыми» приметами представления о проявлениях дьявольского могущества в обыден ном, прозаическом мире. Вобрав в себя в утрированном, доведенном до абсурда виде мрачные фантазии, порожденные атмосферой длительных идеологических и политических конфликтов былых столетий, «Дьявол в ХIХ веке» создавал готовую канву, содержал «набор деталей» для темы о вторжении потусторонней силы в запутанный клубок противоречий современной жизни.

Но вернемся к Таксилю. Назавтра после памятного собрания в зале Географического общества, 20 апреля 1897 г., газета «Матэн» сокрушалась: «Вести 12 лет игру с церковью, высмеивать священников, епископов, насмехаться над кардиналами и заставить самого святого отца (римского папу. — Е. Ч.) благословлять это надувательство — таковы предосудительные забавы, которыми занимался Лео Таксиль». Но одновременно взрыв хохота прокатился по всей некатолической печати, задавались каверзные вопросы насчет того, как быть теперь с догмами о непогрешимости римского первосвященника. Аббат Гарнье заявлял: «Мы верили в это, потому что и папа в это верил»⁷⁰. Клерикальные журналы и газеты старались разъяснить, что, мол, папа никогда не доверял Таксилю. Возможно, что это и так, но римский первосвященник молчал все годы, пока длилась мистификация, и его примеру Ватикан предписал следовать немногочисленным скептикам из католического лагеря. После разоблачения мистификации католическая пресса, изрыгавшая потоки хулы и поношений на «негодяя Таксиля», пыталась исподтишка внушить мысль, что тот, мол, использовал подлинные документы о масонах, а теперь, подкупленный ими, это отрицает, что, может быть, подлинного Таксиля похитили и заменили другим лицом из верных палладистов и т. д.

Церковная пресса утверждала, что мистификация была инспирирована самим масонством. Аббат Бесони, автор сочинения «Разоблаченное франкмасонство», заявил, что он имеет неопровержимые доказательства существования Дианы Воген, но ему запрещено их разглашать. Припертый к стене, он признался, что этими доказательствами была посылка Дианой Воген милостыни для раздачи больным беднякам, предпринимавшим паломничество к Лурдскому источнику с его «святой водой»…⁷¹ Позднее один из «истинных» разоблачителей масонства, оттесненный на задний план Таксилем, с горечью писал, что католики слушали с доверием его ничем не доказанные истории. «Слишком немногие даже среди наиболее просвещенных антимасонов не попались в ловушку. Духовные лица особенно поддались на удочку мистификации. Потребовались циничные декларации самого Таксиля, чтобы избавить их от иллюзии. Когда доказательства стали неопровержимыми, католическое антимасонство потеряло почву под ногами. Оно себя чувствовало подавленным насмешками, от которых спешило скрыться. Прошло несколько лет, в течение которых никто не осмеливался заниматься вопросом о масонстве». Констатируя эти факты, бывший соперник Таксиля добавлял: «Это было как раз то, чего желали тайные главари секты»⁷². В этой фразе суть тактики, к которой прибегли клерикалы, — объявить «дело Таксиля» ловкой провокацией самих масонов и тем самым притупить острие его разоблачений. С другой стороны, монсеньор Жуэн и его единомышленники отказались признать разоблачения Таксиля мистификацией и на этой «идейной основе» создали специальный журнал «Международное обозрение секретных обществ», издававшийся еще в начале второй мировой войны.

Каковы были политические следствия «мистификации века»? Она несомненно усилила антиклерикальные настроения, особенно среди франкмасонов, способствовала в последующие годы проведению законов против церковных конгрегаций. Но мистификация рикошетом попала и в само франкмасонство. Могла же католическая печать, явно плагируя Таксиля, всерьез обвинять премьер-министра Комба, проводившего законы против конгрегаций, в том, что он присутствовал на «черной мессе». А это, как известно, часто является лишь другим названием бесовского шабаша… Немалое число «палладистских» вымыслов Таксиля осталось в сознании верующих католиков в качестве не подлежащей сомнению истины и усилило недоброжелательство, переходящее в ненависть против безбожных прислужников сатаны.

И в наши дни, спустя много десятилетий после скандала, католические авторы вновь и вновь пытаются найти ему удобное объяснение. «Единственная важная сторона этого жалкого дела, — читаем мы в официальном церковном журнале, — состоит в том, что Лео Таксиль мог заставить поверить в него антиклерикалов, когда он тупо клеветал на церковь, и католиков в период их вражды к масонам»⁷³. Вера в то, что рассказывалось в антиклерикальных произведениях Таксиля, метко, на основе массы исторических фактов высмеивавших церковников и изобличавших их преступления, отождествляется с верой в «палладические» фантазии, целью которых было разоблачение тех же клерикальных сил. Более того, антиклерикальные сочинения писателя объявляются при этом «тупой клеветой». А масонские авторы и поныне ставят на одну доску мистификацию Таксиля и антимасонские сочинения церковников вроде упомянутого выше опуса архиепископа Мерэна «Франкмасонство — синагога сатаны».

…Если не вдаваться в детали, то картина мира вырисовывается в следующем виде: Люциферу «непосредственно подчинены три верховных дьявола: мужского пола — Баол-Зебуб, или Бафомет, Астарот, или Молох, а также верховная ведьма Астарта, жена Астарота… Среди придворных Люцифера первыми чинами значатся: Дагон — великий хлебодарь и Бегемот— великий виночерпий; демон же Сюхор-Бенот состоит главнокомандующим над дьяволицами, ведьмами и чертовками… Засим в преисподней насчитывается 6666 легионов, а в каждом из них — по 6666 демонов мужского и женского пола… Таким образом, общее количество демонов обоих полов — 44 435 556».

Четко и ясно. Все это сообщается в пухлом труде, озаглавленном «Международное тайное правительство» и представляющем собой, как значится на обложке, «исследование по схеме речи, произнесенной на VII съезде объединенных дворянских обществ А. С. Шмаковым как уполномоченным московского дворянства. Издано в Москве в 1912 году»⁷⁴.

Может лишь возникнуть вопрос: откуда Шмаков раздобыл эти цифры? Автор оставляет читателя в неизвестности на сей счет. Но достаточно заглянуть в сочинения Таксиля, чтобы обнаружить источник столь точной осведомленности «уполномоченного московского дворянства». Рассказывая, как масоны для избрания очередного антипапы собрались во дворце Боргезе в Риме и их заправила Адриано Лемми «перестарался до того, что необходимые места приказал устроить над домашней часовней, да еще таким образом, чтобы из сточных труб отбросы падали на престол», и тому подобные занятные вещи, Шмаков дает ссылку на «исследования» Д. Марджиотты (сотрудника Таксиля) о палладизме и еще на одно сочинение того же автора — «Адриано Лемми — высший глава масонов»⁷⁵.