Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 37)
Некоторые правые историки хотели увидеть смысл «заговора» 1792 г. не в том, что пруссаки не воспользовались возможностью одержать победу при Вальми, а в том, что им позволили отступить без поражения. Так, в одной из работ можно прочесть: секретные «переговоры, в которые ныне невозможно не поверить, проводились при посредстве высоких масонских сфер Клавьером (жирондистский министр финансов. —
Под пером Баррюэля и его последователей многие известные исторические факты представали в совершенно новом свете. Оказывалось, например, что якобинские клубы, численность которых вначале достигала 600 тыс. человек, а потом еще больше, образовались из масонских лож. Не кто иной, как масоны, подготовили и неожиданный штурм Бастилии 14 июля 1789 г.; они же послали 10 августа 1792 г. ложный приказ швейцарцам прекратить сопротивление, в результате чего была свергнута монархия; ввели на заседание Конвента 14 подставных лиц, принявших участие в голосовании о судьбе короля и обеспечивших вынесение смертного приговора, будто бы одобренного большинством лишь в один голос (в действительности — 53). Словом, везде и во всем сказывались происки масонов.
Творцы легенд и позже брали из высказываний современников только то, что отвечало их целям. Так, например, пораженный решимостью и революционным энтузиазмом толпы при взятии Бастилии, один из популярных лидеров либерального крыла дворянства, маркиз Лафайет, писал 24 июля 1789 г.: «Невидимая рука руководила толпой». Это ли не лучшее доказательство того, что масоны были невидимыми зачинщиками и руководителями революции?
В начале XIX в. фантастическая история ордена продолжала обрастать все новыми «подробностями». При этом постоянно не только отождествлялись средневековые союзы каменщиков с масонскими ложами, но и изобретались эпизоды о преследовании «детей вдовы» во время гонений на христиан при римском императоре Диоклетиане (конец III в. н. э.), об их активности при Карле Мартелле (VIII в.), норманнском герцоге Вильгельме Завоевателе, подчинившем себе в 1066 г. Англию, и т. п.17
В Англии одновременно и независимо от «Записок» Баррюэля появился их двойник — трактат профессора Эдинбургского университета Робинзона «Доказательства заговора против всех религий и правительств Европы» (в последующих изданиях своего сочинения Робинзон прямо выражал согласие с Баррюэлем)18. Подобные же «истории» усердно сочинялись в Австрии, Пруссии и в других странах. Выдумки и подтасовки фактов, содержащиеся в работе Баррюэля послужили неисчерпаемым источником вдохновения для монархических и клерикальных публицистов.
Нельзя сказать, что все это не вызывало возражений. Современник революции, выступивший против нее после взятия Бастилии, Жан-Жозеф Мунье убедительно опровергал Баррюэля и Робинзона в изданной в 1801 г. книге «О влиянии на французскую революцию, приписываемом философам, иллюминатам и франкмасонам». Вместе с тем Мунье повторял тезис Бонвиля, что франкмасонство — это орудие иезуитов, и писал, что Хирам и трое его убийц символизируют католическую церковь, разрушенную Лютером, Кальвином и английским королем Генрихом VIII.
Утверждения Мунье вызвали сильное неудовольствие клерикальных авторов, упражнявшихся в еще более нелепых фантазиях20. Поскольку не было таких масонских тайн, слов, жестов, ритуальных действий, которые не пересказывались бы в сочинениях противников ордена и в специальных исторических исследованиях, в антимасонской литературе упор делался на существующую, по мнению авторов этого направления, особо секретную деятельность ордена, неизвестную подавляющему большинству его членов и даже некоторым руководителям.
Легенды о роли масонов и других тайных обществ получили дальнейшее развитие в период Реставрации (1815–1830), в первую половину которого едва ли не во всех европейских столицах правительственные круги были убеждены, что находятся накануне революции. Герцог Веллингтон доверительно говорил царскому дипломату Поццо ди Борго в связи с намеченными репрессивными мерами против английских демократов: «Надо надеяться, что мир избегнет всеобщей революции, угрожающей всем нам»21. А министр иностранных дел Каслри поведал царскому послу Ливену, что наблюдается общая революционная тенденция в Европе, особенно в Англии, Италии и Испании22. Позднее, выступая в палате общин, тот же Каслри заявил: «Во всей Европе единая система подрывных действий и одна революция порождает другую революцию»23. Руководители европейской реакции считали тайные общества всех толков, начиная с масонов, закулисными организаторами революционных выступлений: демократического движения в Англии, студенческих волнений в Германии, революций в Испании, Неаполе и Пьемонте в 1820–1823 гг. Ползли слухи о центре, который руководит действиями тайных обществ. Такой центр вряд ли существовал в действительности, хотя предпринимались попытки его создания как известным революционером Ф. Буонарроти24-25,так и, возможно, испанским генералом Баллестеросом, главой тайного «Европейского общества». Если подобный центр или центры и были созданы, роль их была незначительной. А в сознании руководителей европейской реакции некий секретный комитет в Париже уже руководил всеми революционными движениями в Европе. Так прямо и заявлял вдохновитель «Священного союза» европейских монархов австрийский канцлер К. Меттерних26. К этому мнению примкнул и царь Александр I, и уж конечно его вполне разделяли французские Бурбоны.
Разговорами о зловредной роли масонов и иллюминатов увлекался в долгие годы эмиграции и Людовик XVIII. Это стало любимым занятием князя Жюля Полиньяка, того самого, которого король Карл X назначил премьер-министром и которого посещали видения незадолго до того, как он насоветовал своему повелителю издать знаменитые ордонансы 25 июля 1830 г. Эти ордонансы, фактически отменявшие конституцию, послужили искрой, вызвавшей пожар революции.
В 1822 г. долголетний прусский первый министр Гаугвиц, который почти за полвека до этого был влиятельным масоном, представил меморандум27 главам «Священного союза», собравшимся на конгресс в Вероне, о том, что невидимые, тайные главари ордена были вдохновителями и организаторами французской революции и казни Людовика XVI. Эту точку зрения разделял и прусский король Фридрих-Вильгельм III. Бывший член Ордена иллюминатов ландграф Карл Гессенский в 1833 г. заявил: «Из иллюминизма возник якобинизм, а из последнего — карбонаризм в Италии»28. Масонскими стали называть в феодально-монархических кругах любые «разрушительные» воззрения.
Идейными истоками ордена антимасонская литература считала гностицизм, манихейство, ересь альбигойцев и «тайную религию» тамплиеров. Альбигойцы, оказывается, были повинны в убийствах и содомском грехе, как и тамплиеры. Сторонники мифа о масонах, целиком восприняв миф о тамплиерах, упражнялись в довольно комичных выражениях ненависти по отношению к ордену, уничтоженному за многие века до этого. «Тамплиеры — предатели расы!» — восклицал один из клерикалов. Ордену вменялось в вину, что он «предал» французского короля Людовика Святого, императора Фридриха II, вступил в союз с египетскими султанами из династии Фатимидов — «дуалистами и анархистами» — и, конечно, с ассассинами. Франкмасонов обвиняли в том, что они обеляют историю своих духовных «предшественников» — рыцарей Храма.
Церковниками в католических странах многократно повторялись выдумки о том, что протестантизм — детище ордена31. Утверждалось, например, что, поскольку некоторые кальвинистские проповедники второй половины XVI в. призывали к убийству католических монархов, а другие принимали псевдонимы вроде Филадельфа Космополита, которые совпадали с названием масонских лож XVIII в., речь, мол, идет о возрождении ранее существовавших организаций32. В связи с тем что Иоганн Валентин Андреэ являлся правнуком одного из соратников Лютера и основателем общества розенкрейцеров, которые-де были главными создателями масонского ордена, здесь якобы видна «непрерывная цепь, объединяющая Реформацию с франкмасонством». После так называемого уничтожения «тамплиерский орден франкмасонов» получил-де широкое распространение в Шотландии. Хотя английский парламент уже запретил франкмасонство в 1425 г., дальновидная Елизавета I подтвердила этот запрет. Кромвель — орудие ордена, посвященный во все его тайны, стал главой широкого заговора, приведшего к свержению монархии34,
Следуя фантазиям ряда масонских авторов, клерикалы утверждали, что Кромвель принял в ряды своей армии главарей масонов и организовал с их помощью разветвленный заговор. Его участники, дававшие присягу верности, были разделены на три разряда, каждый из которых имел свои тайные знаки и эмблемы. Посвященные создавали многочисленные общества, участники которых становились слепым орудием заговора. Франкмасонство поэтому, мол, не только подготовило, но и способствовало успеху английской революции35. Одним из результатов заговора Вольтера, д’Аламбера, Дидро, Гольбаха, Гельвеция и других во Франции было изгнание иезуитов из страны, на что должен был пойти «устрашившийся» Людовик XV36. Как заявляли противники ордена, «это показывает, насколько могущественной является организация ордена, умеющего направлять к единой цели и такого скептика, как Вольтер, и такого мистика, как Сен-Мартен»37.