Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 19)

Не только ложи «Строгого послушания», но и остальные ложи в Германии (как, впрочем, и в большинстве других стран) сохраняли строго монархический образ мыслей. «Власть монархов и верность подданных являются двумя наиболее необходимыми основами всех государств», читаем в типичном немецком масонском сочинении второй половины века. Но вскоре система «Строгого послушания» была ликвидирована. Орден мартинистов официально прекратил существование в 1780 г., а его доктрины и символы были усвоены «шотландским» масонством. (В 1942 г. он был восстановлен во Франции под именем Ордена мартинистских избранных священников и существует и поныне.)

Начиная с середины XVIII в. тамплиерская легенда все чаще обсуждалась в печати, в том числе в быстро увеличивавшейся масонской литературе. В конце 80-х годов в Германии, по словам современника, «число масонских трактатов возрастало с каждой книжном ярмаркой». Публиковались все новые книги, излагающие тамплиерскую легенду или для подкрепления ее содержащие откровенно апологетическую историю Ордена рыцарей Храма⁵⁵. Легенда дополнялась все новыми фантазиями. «Вся тайна франкмасонства заключается в ужасной смерти архиепископа Кентерберийского Томаса Беккета»⁵⁶,—узнаем из одного трактата (речь идет об убийстве Т. Беккета по приказу английского короля Генриха II в 1170 г.).

Появлялись и убедительные опровержения легенды, одно из которых принадлежало перу известного немецкого писателя Ф. Николаи, подчеркивавшего, что нет доказательств какой-либо связи между средневековым Орденом тамплиеров XIV в. и масонами XVIII столетия⁵⁷. Другой современник писал: «Можно наблюдать, как писатели усмехаются, когда сталкиваются с мнением, будто орден был основан Адамом, Ноем или Соломоном»⁵⁸. Автор этого сочинения добавлял: «Весьма сомнительно, что в нашем отечестве до 1720 г. был хотя бы один масон»⁵⁹. Однако чаще — и это было отражением борьбы различных направлений в масонстве — одна легенда отвергалась только для того, чтобы тут же отстаивать другую. Так, автор трактата «Новейшие тайны масонов» не признавал древность ордена, утверждая, что ему немногим более 100 лет, но тут же ссылался на миф об основании масонства Оливером Кромвелем⁶⁰. Еще ранее, в 40-х годах, отрицая прямую связь масонов со строителями Иерусалимского храма, некоторые авторы признавали связь косвенную — через ремесленные союзы каменщиков⁶¹.

В начале XIX в., когда в Германии получили широкое распространение масонская периодика⁶² и издания, исходившие от различных ветвей масонства⁶³, еще продолжалась пропаганда все новых вымыслов. Как отмечал тогда Ф. Николаи, нельзя было писать о происхождении масонского ордена, «не вызывая споров и неудовольствия»⁶⁴.

Среди многих тайных союзов второй половины XVIII в. особое внимание привлекал Орден золотых розенкрейцеров. О золотых розенкрейцерах писал П. Мормиус в 1630 г. в Лейдене, а также несколько позднее Арно де Вильнеф⁶⁵. Однако связь золотых розенкрейцеров XVIII в. с действительным или мнимым Орденом розенкрейцеров XV–XVII вв. не имеет документальных подтверждений, и, вероятно, все это должно быть отнесено к числу исторических легенд. Наиболее раннее свидетельство существования розенкрейцеров в XVIII в. находят в изданном в 1710 г. трактате Самуэля Рихтера (писавшего под псевдонимом Синсерус Ренатус) «Правдивое и полное описание философского камня Братства Ордена золотых розенкрейцеров и т. д.». В трактате разъяснялось, что философия должна позволить проникнуть в тайны природы и способствовать достижению земного счастья, а теософия розенкрейцеров призвана раскрыть тайны божества и вечной жизни. Однако этот трактат нельзя считать свидетельством восстановления старого или создания нового ордена в Германии. Напротив, во Франции идеи, аналогичные высказанным в трактате С. Рихтера, проповедовало действительно существовавшее в начале XVIII в. Братство розенкрейцеров. В сочиненных, видимо, много позднее письмах розенкрейцеров 20-х годов XVIII в. иногда довольно заметно проступали пародийные ноты⁶⁶.

В трактатах первой половины XVIII в., упоминавших о розенкрейцерах, сообщались взаимоисключающие сведения. В это время в германских государствах, особенно южных, действовало значительное число алхимиков; некоторые из них (что видно из названий публиковавшихся ими трактатов) именовали себя золотыми розенкрейцерами. Число их значительно возросло примерно с 1755 г. во всей Германии, Австрии и в других владениях Габсбургов, а также в Польше. Это был период, когда происходило сближение между розенкрейцерами и масонами, жаждавшими приобщиться к загадочной таинственности алхимических опытов. В свою очередь алхимики, видимо, заимствовали у «шотландского» масонства его организационные формы. Реальное существование Ордена золотых розенкрейцеров как организации может быть прослежено, вероятно, только с 1757 г. С 1761 г. розенкрейцеры подвизаются в Праге. В изданном в том же году трактате фигурируют устав и ритуалы ордена.

Однако более подробные сведения о золотых розенкрейцерах имеются примерно с 1767 г. Во главе ордена стояли «император» и «вице-император» с неясными полномочиями. Члены ордена делились на семь классов. Как утверждалось, орден насчитывал 77 «магов», 2700 «верховных философов первого ранга», 3900 «высших философов второго ранга», 3000 «младших магов», 1000 «адептов», 1000 молодых членов ордена, не выполнявших самостоятельной работы, и, наконец, неуказанное число недавно принятых новичков⁶⁷. С 1775 г. управление ордена переместилось в Вену, а для Северной Германии центром союза стал Берлин.

Золотые розенкрейцеры активно участвовали в развитии тамплиерской легенды, в умножении количества степеней в масонских ложах, вербовали братьев в свои ряды и в 1777 г. объявили себя высшей степенью масонского ордена.

70-е годы были временем быстрого возрастания численности и влияния Ордена золотых розенкрейцеров. Утверждали, что орден насчитывал свыше 5800 членов, поделенных на 9 степеней. Это были врачи, теологи, ученые, офицеры, представители дворянства и верхов буржуазии. 8 августа 1781 г. в орден вступил под именем Ормезуса наследник прусского престола, через несколько лет ставший королем Фридрихом-Вильгельмом II (1786–1797). Его побудили присоединиться к розенкрейцерам герцог Фридрих Август Брауншвейгский и влиятельные прусские сановники Г. Р. Бишофвердер и И. X. Вельнер, ставшие затем первый — генерал-адъютантом, второй — министром юстиции, народного просвещения и духовных дел, ярыми реакционерами-обскурантами, гонителями идей Просвещения не только в Пруссии, но и в других германских государствах. По указу 1788 г. была резко усилена цензура. Возникновение и, главное, быстрое развитие тайного Ордена золотых розенкрейцеров являлись одним из важных симптомов наметившегося упадка того направления в масонстве, которое было тесно связано с Просвещением. Более того, оно было свидетельством углублявшегося разрыва масонства в целом с системой воззрений и политической позицией просветителей. Этот орден, выражавший в крайней форме иррационалистические веяния, распространение оккультизма, оказал заметное воздействие на идеологический климат в Германии и добился необычайных успехов в два десятилетия, предшествовавшие Великой французской революции. Его руководители оказались на крупных государственных постах в Пруссии и, хотя и в меньшей мере, в Баварии.

Многие биографы Гёте считают, что он был принят в ряды розенкрейцеров. В «Тайнах» он писал: «Узрит тесно сплетенными крест и розу тот, кто присоединится к розенкрейцерам». В «Годах учения Вильгельма Мейстера» герой неожиданно обнаруживает, что его уже давно ведет по жизненному пути неизвестное ему тайное общество. В старом замке, в часовне, скрытой от постороннего глаза, общество раскрывает ему свои тайны.

«Занавеска раздвинулась, и в раме показался в полном вооружении старый король датский.

— Я дух твоего отца, — промолвило видение, — и удаляюсь утешенный, ибо мои желания о тебе исполнились в большей мере, чем я сам постигал»⁶⁸.

В «Годах странствования Вильгельма Мейстера» герой романа встречает пожилую родственницу одного из своих друзей Макарию, обладавшую способностью к общению со сверхчувственным миром. Она является Вильгельму во сне в сверкающих золотом одеждах, которые казались священническим облачением. «Но вот у ног ее заклубились облака, вздымаясь наподобие крыльев, они стали возносить ввысь священный образ, и, наконец, на месте ее дивного лица я увидел среди расходящихся облаков сверкающую звезду, которая уносилась все выше и выше и слилась с остальным звездным небом через раскрывшийся свод зала; небесный же свод, казалось, все ширился, обнимая всю вселенную»⁶⁹.

Предполагали, что и в «Волшебной флейте» Моцарта речь также идет о таинствах розенкрейцеров.

Однако во второй половине 80-х годов появились первые симптомы упадка ордена. Многие были разочарованы неосуществлением надежд на приобщение к «божественной мудрости». Представления розенкрейцеров об их прошлом, их притязания на сверхъестественное знание стали объектом резкой критики, в том числе и в рядах самого ордена.

В 90-х годах в Пруссии сильное недовольство вызвало засилье при дворе шайки духовидцев и алхимиков, которые в полном согласии с высшими сановниками дурачили недалекого Фридриха-Вильгельма II. Осенью 1792 г. в Париже с легкой руки Бомарше рассказывали, будто Фридриха-Вильгельма II вызвали с бала условным паролем розенкрейцеров и в полутемной комнате перед королем предстал… призрак его деда Фридриха П. Его умело сыграл известный актер Флери, специально для этого пробравшийся из Парижа. «Призрак» поведал королю, как его дурачили французские роялисты, скрывая от него, что весь народ Франции против вмешательства иностранцев в дела страны. Король запомнил предостережения, и две недели прусская армия оставалась около Вердена, так и не получив приказа о наступлении в направлении Парижа. А потом произошло сражение при Вальми, где неожиданный успех охваченных революционным пылом, но слабо обученных и плохо организованных французских войск был во многом следствием непонятной нерешительности прусского командования. Впрочем, поведение пруссаков уже тогда находило и другое объяснение, также связанное с историей тайных союзов (нам еще придется коснуться этого в иной связи).