Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 18)

В 1767 г. возникло соперничающее общество «Тамплиерский клерикат», организованное 26-летним Иоганном Августом Штарком, в действиях которого, как и Хунда, очень нелегко было различить сознательный обман. До этого он успел побывать профессором восточных языков в Петербурге и Париже, а позднее почти в течение 30 лет был в Пруссии профессором теологии, придворным проповедником, занимал важные чиновничьи должности и даже в 1811 г. получил титул барона — звание, в которое ряд близких ему по духу лиц, как мы уже знаем, возводили себя и сами. Формально Штарк всегда оставался протестантом, но в его сочинениях фигурировали хвалебные отзывы о римской церкви и более древней традиции, запечатленной в ее литургии. Созданную им организацию Штарк в отличие от сторонников «строгого послушания» объявил происходящей не от тамплиеров-рыцарей, а от еще более высокого авторитета— от тамплиеров — духовных лиц (клериков), которые будто бы только и обладали главными секретами ордена. Глава ордена, носивший псевдоним Пилад, по разъяснению Штарка, обретался в далеком Санкт-Петербурге.

Изобретения Штарка были явно ступенью выше, чем фантазии Хунда, а обещание сказочных богатств и вечной молодости было слишком большим соблазном для легковерных. Хунд был вынужден пойти на компромисс с новоявленным представителем «клериков-тамплиеров» и послал для переговоров с ним делегацию во главе с неким фон Прангеном, в недавнем прошлом ближайшим помощником «барона» Джонсона. Острый нюх авантюриста помог Прангену быстро вникнуть в смысл манипуляций конкурентов, и в частности выяснить, что таинственный Пилад в Петербурге — это малограмотный часовщик Шюргес, с которым Штарк поддерживал регулярные связи⁴⁹. Впрочем, даже это разоблачение не помешало объединению двух ветвей «строгого послушания» в мае 1772 г. на съезде в Коло с той только оговоркой, что главами ордена будут признаваться лишь лица, избранные его членами. Позднее Штарк, которого обвиняли в связях с иезуитами, был постепенно оттеснен от руководства, вышел в 1777 г. из ордена и в отместку в 1780 г. опубликовал язвительный памфлет, в котором разоблачал многие из бредовых идей, положенных в основу «строгого послушания». Великим магистром стал герцог Фердинанд Брауншвейгский, а главная квартира ордена была учреждена в Дрездене. К ордену примкнуло несколько германских монархов — герцоги Саксен-Готский и Нассау-Урингенский, князья Георг и Людовик Дармштадтские. Отделения ордена появились в Стокгольме (возглавлялось герцогом Зюдерманландским, впоследствии шведским королем Карлом XIII), в Италии, во Франции, в Венгрии и в России.

В ложи «строгого послушания» в разное время входили выдающиеся деятели немецкого Просвещения, великие писатели и композиторы — достаточно назвать среди них Гёте, Лессинга, Моцарта. Приход к руководству орденом герцога Брауншвейгского не помешал возникновению новых раздоров и столкновений между различными ложами. Некоторые из влиятельных членов «строгого послушания» начали даже подозревать, что стали орудиями в руках иезуитов и папства — соучастника уничтожения Ордена тамплиеров.

Прежде чем продолжить рассказ о судьбе тамплиерского движения, необходимо перенестись за Рейн, во Францию, где в третьей четверти XVIII в. появился некий Мартинес де Паскуали (1727–1774) — «ясновидящий», взгляды которого представляли пеструю смесь идей мистика Якова Бёме, каббалы, гностицизма и христианства и напоминали учение известного шведского духовидца Сведенборга⁵⁰. О самом Мартинесе де Паскуали мало что известно, зато не подлежит сомнению, что его оставшийся незаконченным «Трактат о воссоединении» оказал сильное влияние на многих охваченных жаждой оккультного знания. Утверждали, будто Мартинесу покровительствовал сам архиепископ Бордо. Нашлось много поклонников его «учения», касавшегося способов общения с миром духов, которые для этого должны были быть приглашаемы к появлению во плоти. Мартинес де Паскуали именовал себя представителем Ордена рыцарей-масонов, избранных священников. В 1766 г. он подружился с богатым лионским суконщиком Жаном-Батистом Вилермозом (1730–1824), который стал его ближайшим помощником. Сам Мартинес произвел себя в сан Верховного магистра.

В ордене было четыре разряда. Первый разряд включал три степени — ученик, подмастерье, мастер; второй тоже имел три степени — ученик священника, подмастерье священника и мастер-священник. В третий разряд входил мастер — избранный священник, Великий зодчий, командор Востока; наконец, четвертый разряд состоял из одной степени — Истинного креста.

Общество, разумеется, установило сложные ритуалы заседаний, специальные формы одежды, правила поведения, включавшие постоянное воздержание от употребления определенных видов мясной пищи (вроде животного жира и почек), соблюдение два раза в год длительного поста и т. п.⁵¹

Новые ложи уже в 60-х годах образовались на юге Франции, позднее появились в Париже. Эти общества назывались по-разному, но приобрели известность как Орден мартинистов — по имени ученика Мартинеса — Луи-Клода де Сен-Мартена, который вступил в орден в 1768 г. и опубликовал в 1775 г. книгу «Об ошибках и об истине». В основе воззрений Сен-Мартена лежало библейское учение о грехопадении, искуплении и возрождении человека. Человек — продукт божественной эманации. В своем грехопадении он увлек за собой и природу. До падения он жил в боге и бог в нем, был «зеркалом высочайшего и всеобъемлющего единства»; материальная природа, окружающая ныне человека, — это только воспоминание о прежней первичной, неизменной природе. Люди, утратив свое былое величие, находятся уже не над твердью, а ниже тверди и астрального мира. Человеку стал неведом смысл божественного слова. Земля для него превратилась в край изгнания, стала местом его наказания и страданий. Единственный путь к спасению — это воскреснуть к новой жизни. В этом предназначение и земной жизни и смерти человека. В смирении и через нравственное очищение он должен осознать вину, и только тогда ему будет открыта истина. Что же касается общественно-политических вопросов, то Сен-Мартен на словах отводил им сугубо второстепенное место, отрицал передовую идею народного суверенитета, считал проявлением божественного чувства благоговения то почитание, которым должен быть окружен монарх. Богатым людям следует, по мнению Сен-Мартена, быть примером и опорой для бедных.

Сутью мартинизма было утверждение возможности с помощью определенной системы ритуалов вступить в контакт, «воссоединиться» с миром духов, к которому человек принадлежит до рождения. Сен-Мартен пропагандировал идею, что в обществе столетия скрытно живут и действуют лица, которые наделены даром бессмертия и осуществляют провиденциальную миссию сохранения истинной универсальной религии. Помимо собственно мартинистских сект это учение быстро распространилось в масонских кругах.

Глава лионских мартинистов Вилермоз, основавший в 1763 г. ложу «Рыцари черного орла и розенкрейцерства», долго пытался проникнуть в тайну философского камня. В поисках поддержки он в 1773 г., после встречи с представителями барона Хунда, создал первую в Лионе ложу «Строгого послушания» и получил титул канцлера директории Оверни.

Если в Германии новоявленными тамплиерами были дворяне, то во Франции ими оказались буржуа из городов Юга. Вероятно, надменные рыцари Храма немало удивились бы, узрев среди своих потомков торговцев шерстью и шелком, негоциантов и судовладельцев.

Тщеславный Вилермоз вскоре вмешался в споры, бушевавшие среди французских масонов, которые были особенно взбудоражены перспективой подчинения каким-то неизвестным руководителям за Рейном. В результате превращений, претерпеваемых группой сторонников Вилермоза, возникло общество «Благодетельные рыцари святого города». Оно придерживалось доктрины, представлявшей собой причудливое объединение мартинистского учения о «воссоединении» с миром духов и легенды о наследии тамплиеров, которая теперь уже воспринималась во Франции как сугубо немецкое изобретение. Разумеется, новое течение поспешило обзавестись и новыми высшими степенями — «рыцаря-монаха» и «Великого монаха». Взгляды Вилермоза оказали воздействие и на германских масонов, где продолжались раздоры между тамплиерами. В 1775 г. на съезде в Брауншвейге (на котором участвовали представители 23 лож, насчитывавших среди своих членов 26 владетельных князей!) от Хунда, как некогда от Джонсона, потребовали доказательств связи его с неизвестными главами «шотландского» масонства. Конечно, таких доказательств не было представлено.

В 1778 г. в Лионе был созван конвент французских «Благодетельных рыцарей» (именовавший себя «Национальной обителью галлов»), который под предлогом уточнения символики одобрил новую систему обрядов, ограждавшую орден от германского влияния. На съезде «Строгого послушания», заседавшем с июля по сентябрь 1782 г. в Германии, в Вильгельмсбаде, было решено примкнуть к системе «Благодетельных рыцарей». Генеральным Великим магистром остался герцог Фердинанд Брауншвейгский, а его заместителем был избран ландграф Карл Гессенский. Было решено отказаться от легенды о тамплиерах и абсурдного требования возвращения конфискованных у них богатств. С Орденом тамплиеров сохранялась связь только на высшей ступени иерархии, которая была превращена в чистую фикцию. Вместе с тем поборники мистицизма явно брали верх над сторонниками более рационалистических взглядов. Впрочем, по мнению самих участников, собрание не решило ни одного из главных идеологических и организационных вопросов⁵³. Французы во главе с Вилермозом выступили против антикатолического направления иллюминатов (о них — ниже). Восторжествовавший мартинизм вызывал среди немецких сторонников «Строгого послушания» сопротивление из-за одного его французского происхождения, а самого Вилермоза и его сторонников стали обвинять в том, что они являются тайными агентами иезуитов.