Ефим Черняк – Невидимые империи [Тайные общества старого и нового времени на Западе] (страница 17)

Масонскую символику начали выводить из системы знаков, которую якобы создали крестоносцы, чтобы отличать своих единоверцев от сарацин. Утверждалось, будто масоны были связаны с духовным рыцарским Орденом иоаннитов. После возвращения из «святой земли» масоны основали свои ложи, особенно в Англии, которая с конца XIII в. стала центром их активности. Эта теория весьма кстати объясняла, почему многие, особенно английские, ложи носили название лож святого Иоанна⁴³.

В Германии место иоаннитов заняли тамплиеры, которые еще не фигурировали у Рамсея. Изобретателем этой легенды был, по-видимому, барон Хунд (о его деятельности речь пойдет ниже), который утверждал, что после ареста большинства тамплиеров провинциальный магистр Оверни Пьер д'Омон сумел бежать вместе с двумя командорами и пятью рыцарями, переодевшимися рабочими-каменщиками. Для конспирации они вступили в цех каменщиков и приняли название франкмасонов. На одном из островов близ берегов Шотландии они встретили Великого командора Джорджа Гарриса и еще нескольких тамплиеров и совместно решили воссоздать орден. В Иванов день 1313 г. был собран капитул, на котором Пьер д'Омон был избран Великим магистром. Чтобы избежать преследований, они использовали пароли и знаки каменщиков и называли себя франкмасонами. В 1631 г. Великий магистр перенес свою резиденцию в Эбердин, откуда Орден тамплиеров под масонской маской снова получил распространение в Западной Европе. Эти утверждения совершенно бездоказательны. Правда, название «тамплиеры» мелькает в отдельных документах XV–XVII вв. В официальном эдикте парижского парламента от 24 февраля 1618 г. владельцы одного отеля именуются «господа тамплиеры», но они явно не имели никакого касательства к исчезнувшему за столетия до этого ордену.

Тамплиерская легенда находила нередко очень своеобразное отражение в литературе века Просвещения. В знаменитой философской драме Г. Э. Лессинга «Натан Мудрый» с симпатией обрисован молодой рыцарь Храма. Он принадлежит к тем героям драмы, в уста которых Лессинг вкладывает свое активное неприятие религиозной нетерпимости и вражды, заветные мысли о братстве людей, о служении просветительским идеалам. «Из всех же предрассудков самый худший — считать свой предрассудок легче прочих»⁴⁴,— говорит юный тамплиер.

Из Германии в 60—70-х годах XVIII в. тамплиерская легенда перекочевала во Францию.

Серьезные историки в XIX и начале XX в., отвергая тамплиерскую легенду (которая усердно пропагандировалась антимасонской литературой), вместе с тем склонны были так объяснять происхождение этого мифа. В конце XVII в. несколько вельмож — герцог Грамон, маркиз Биран и граф Таллар образовали тайное общество под названием «Малое воскресение тамплиеров». Это общество, получившее известное распространение, ставило целью организацию развлечений. Королю Людовику XIV затея не понравилась, и он даже выслал новоявленных храмовников из Парижа. В 1705 г. герцог Филипп Орлеанский объединил бывших членов тайного союза, придав ему политический характер. Иезуит Боннани состряпал знаменитую фальшивку — подложные документы тамплиеров. При тогдашнем уровне палеографии подложные бумаги трудно было отличить от подлинных⁴⁵. Среди этих документов фигурировал список великих магистров Ордена тамплиеров от 1314 года — года казни Жака Моле — до начала XVIII в., в который были включены видные исторические персонажи, вроде Бертрана Дюгеклена (вторая половина XIV столетия), Генриха Монморанси (последние десятилетия XVI в.), герцога Филиппа Орлеанского, который якобы обновил статуты ордена на общем собрании тамплиеров в Версале 25 марта 1705 г., и т. д.⁴⁶

Однако это объяснение более чем сомнительно, ведь подлинные документы, фабрикацию которых отнесли ко времени Людовика XIV, и сами сведения о тайном обществе Филиппа Орлеанского стали известны лишь в 1804 г., причем представил их некий врач по фамилии Аедрю — один из основателей Ордена Востока, явно склонный к мошенническим проделкам. Ледрю утверждал, что он был домашним врачом семьи герцога Коссе — Бриссака, якобы являвшегося до 1792 г. последним Великим магистром тамплиеров. При распродаже мебели герцога во время революции Ледрю будто бы купил секретер, в котором и обнаружил документы ордена. Вероятно, документы были сфабрикованы самим Ледрю или по его наущению⁴⁷. Таким образом, миф о тайном обществе Филиппа Орлеанского был присоединен к тамплиерской легенде лишь в годы наполеоновской империи.

Немецкий переводчик изданного в 1786 г. собрания французских масонских писем замечал, что в Германии, как и во Франции, «примерно двадцать или тридцать лет назад не было парикмахера, который бы с помощью лопатки и молотка на цепочке для часов не объявил себя масоном». В Германии эта мода прошла не просто из-за своей изменчивости. Ее исчезновение следует приписать новой системе масонских лож, установленной в этой стране⁴⁸. В том же году в своей книге «Прусская монархия» Мирабо писал, что в «половине XVHI столетия все хотели принадлежать к франкмасонам; принцы в особенности толпами вступали в это общество. Но оказалось, что таким многолюдным обществом уже невозможно управлять, и возникло желание изменить его ход. Тогда появились, словно выросли из-под земли, люди, которые говорили, будто они посланы неведомыми высшими властями и уполномочены ими реформировать орден, восстановить его в своей древней чистоте».

В середине XVIII в. наряду с распространением в Германии обычных масонских лож возникли так называемые общества «строгого послушания», основателем которых был барон Карл Годхельф Хунд. Страсть к средневековью, к временам рыцарства приняла у этого богатого аристократа характер настоящей мании. Еще в 40-х годах в Париже он уверовал в легенду, что где-то в Шотландии уцелел Орден тамплиеров. По возвращении в Германию барон основал в своем замке ложу «У трех столпов», начал пропагандировать систему «шотландского» масонства и с целью добыть средства для ордена усердно занимался алхимией. Постепенно Хунд стал утверждать, что какие-то запрещавшие называть себя главы «шотландского» масонства подчинили ему всех масонов в большей части Германии и наделили его исключительным правом возводить в высшие степени.

С самого начала масонство в Германии приобрело преимущественно дворянский характер (отсюда и тенденция к копированию средневековых рыцарских орденов). Среди этих масонов особенно стали процветать избранность, таинственность, притязания на владение высшей мудростью, недоступной простым смертным, что создавало наиболее благодатную почву для самозванства, мистификаторства, шарлатанства всех толков.

Разные обряды вносили многочисленные добавления и изменения в тамплиерские и другие мифы: например, история ордена возводилась ко времени сотворения мира или утверждение масонства приписывалось Иисусу Христу. Ирония истории заключалась в том, что тамплиерская легенда, родившаяся как плод чисто дворянского мировоззрения (а также поисков алхимических тайн Востока) и превращавшаяся в дополнительный причудливый реквизит собраний и красочных наименований высших степеней, впоследствии стала выдаваться за доказательство мнимых «разрушительных», антимонархических и антикатолических замыслов ордена.

Система «строгого послушания», созданная бароном Хундом, включала шесть разрядов: ученик, подмастерье, магистр, шотландский магистр св. Андрея, послушник и тамплиер. Потом Хунд добавил к ним еще два высших разряда — монах и великий монах. Входящие в два высших разряда должны были оставаться неизвестными для всех остальных членов ордена и считаться «неизвестными верховными правителями». Орден делился (по примеру иезуитов) на провинции (из них полностью была организована только VII провинция), а те в свою очередь — на приорты, комтуры и т. д. Было установлено новое летосчисление — со времени казни главы тамплиеров Жака Моле в 1314 г. За прием в общество и за возведение в каждую следующую степень взимался крупный взнос в 500 талеров, который шел на покрытие расходов остававшихся неизвестными Великого магистра и других высших чинов ордена. Рыцари высоких степеней имели право открыто третировать младших членов ордена.

Исследователи до сих пор не пришли к единому мнению относительно того, насколько сам Хунд был сознательным обманщиком. Зато сомнений не вызывает лицо одного из его последователей, шарлатана Самюэля Лейхте, присвоившего себе титул барона Джонсона. Авантюрист выдавал себя за приора «высшего, истинного и сокровенного капитула великого всемирного ордена». Он уверял, что величайший государь не обладает таким могуществом, что архангел Гавриил не может похвалиться такой прозорливостью и такими знаниями, какими владеет он. Джонсон утверждал, будто орден обладает несметными богатствами, что в его распоряжении находится английский военный флот, намекал, что знает тайну превращения неблагородных металлов в золото, что может помочь любому истинному масону избежать смерти и жить неограниченное количество лет.

На съезде своих приверженцев в декабре 1763 г. в Альтенберге (около Иены), созванном с помощью Хунда, Джонсон не только сумел выудить у них крупную сумму денег, но и заставил знатных господ и университетских профессоров в средневековых костюмах, с пиками и алебардами разъезжать ночью по городским улицам. Мошенник, выдавая себя за жертву преследования со стороны прусского короля, приказывал рыцарям ордена стоять с кинжалами в руках у дверей его спальни, посылал кавалерийские патрули в окрестные леса якобы для отыскания злоумышленников, покушавшихся на его жизнь. В планы шарлатана входило дополнение устава лож одним весьма небезынтересным параграфом: каждый масон должен завещать все свое состояние ордену, или, иными словами, тому же Джонсону. Это показалось слишком даже тем из самых доверчивых, которые и так были озадачены невыполнением Джонсоном своего обещания поделиться с ними сокровенными секретами. От него потребовали представить свои полномочия и назвать лиц, которые наделили его ими. Джонсон добился месячной отсрочки и поспешил улизнуть. В 1765 г. он был арестован, и последние десять лет своей жизни провел в тюрьме города Вартбурга. Сторонникам «строгого послушания» пришлось нарушить его, отменяя нововведения Джонсона. Строго иерархический принцип построения ордена не предотвратил постоянных тенденций к расколу в его рядах.