Эдвин Хилл – Слабое утешение (страница 25)

Вэнди снова подняла глаза. Ее лицо приняло выражение, с каким она работала на публику, вернулась широкая приветливая улыбка, – в этот момент ее окружила и расцеловала стая женщин в почти что одинаковых костюмах для занятий йогой. Они вертели в руках букеты явно не местных подсолнухов и наперебой хвалили ее свеклу. Потом все они отвалились, кроме одной – Твиг. Фелиция даже не заметила ее в толпе. Внешне она была совершенно очаровательна, ее тщательно прокрашенные белокурые волосы были собраны в высокий «хвост».

– Ты ведь знакома с Фелицией, – сказала Вэнди.

– Конечно, – Твиг протянула руку. Пальцы у нее были худые, холодные. – Я много о тебе слышала.

В Бостонском колледже она жила через две комнаты от Фелиции и Вэнди. С Вэнди они вместе ходили в частную школу. Это был примерно сотый раз, когда Твиг «впервые встретила» Фелицию.

– Фелиция помогает с сегодняшней вечеринкой! – объявила Вэнди. – Ты ведь придешь?

– Обязательно! – ответила Твиг. – Я же помогала ее планировать.

Рядом с Твиг Фелиция всегда становилась как будто невидимой. Обычно ее это бесило, но сегодня пришлось кстати. Предоставив Вэнди с Твиг обсуждать их собственные «планы», Фелиция выскользнула наружу и поспешила к Бикон-Хилл. Список не ждет!

Сэм потопал, стряхивая с ботинок лед. Прошел мимо комнаты Гейба: из-за двери доносилось клацанье клавиш и пахло дымом марихуаны. Это был не его мир. Его мир был прекрасным, особенным. Сэм представил намеченный на вечер праздник: девушки в коктейльных платьях и парни с мощными квадратными челюстями. Вообразил, как Вэнди стоит рядом с ним, все смотрят на них, а они поднимают тост за гостей. Он видел себя полноправным членом этого мира.

У себя в комнате Сэм достал из сумки новую открытку – с фотографией крокусов в горшке. На обороте написал: «Я хочу вернуться в свою комнату» – это была цитата из «Сияния» – и адрес Лайлы. Ближе к вечеру, по пути на вечеринку он бросит открытку в почтовый ящик. Можно было бы выбрать фильм, который бы очевиднее намекал на Бостон, но ведь скоро Сэм перестанет слать сестре открытки. Он обещал себе, что, когда его странствия закончатся, он навсегда исчезнет из жизни Лайлы и забудет обо всем, что было прежде. К тому же рядом с Вэнди ни Нью-Гэмпшир, ни хижина у озера не будут больше ничего для него значить.

Первую открытку Сэм отправил из Сан-Франциско. В новом городе он чувствовал себя потерянным, а потом увидел «Чужого» в кинотеатре «Кастро», встретил Эллен, которая, как он надеялся, проведет его наверх, и отправил сестре открытку с цитатой из фильма. Часть его хотела напомнить сестре, что он еще жив, что в некотором смысле события на озере – ее вина. Ведь Гейб рассказывал Лайле о мотеле, а она не поверила. Сэм попытался представить выражение ее лица. Показывала ли она открытку кому-нибудь? В Сан-Франциско так никто по Сэмову душу и не явился, но, в конце концов, он подозревал, что Лайла была только рада избавиться от брата, как и он был рад сбежать из Нью-Гэмпшира.

Телефон Сэма пискнул. Под иконкой с круглым лицом Фелиции Накадзавы всплыло сообщение: она спрашивала, когда Сэм придет на вечеринку. Она писала ему весь день. «Увидимся!» – написал в ответ Сэм.

«ВО СКОЛЬКО??? – мгновением позже написала Фелиция. – Не хочу быть одна».

Сэм выключил телефон. Меньше всего хотелось, чтобы Фелиция висела на нем весь вечер. Нужно познакомиться с полезными людьми и доказать Вэнди, что он чего-то стоит. Сэм влез в шелковую сорочку и облегающие брюки, которые купила ему Вэнди. Застегнул запонки на манжетах. Разделил недавно подстриженные волосы на классический пробор и надел очки в толстой оправе, подчеркивающие скулы.

Гейб в футболке и джинсах выглянул из своей комнаты. Зрачки у него были размером с вертолетную площадку.

– Вечеринка сегодня, – сообщил Сэм.

– Ты прям кинозвезда.

После стольких лет, прожитых под одной крышей, Сэм все еще удивлялся, что Гейб считает его привлекательным. Они не переспали, ни разу, и Сэм часто думал, что было бы, сделай он первый шаг. Секс – страшная штука, особенно с такими впечатлительными людьми, как Гейб. Сэм боялся потерять чувство контроля, боялся, что он не сможет больше во всем и всегда полагаться на Гейба.

Он ведь присматривался к нему, еще в первый год в школе, до того, как забрать к себе тем беззаботным летом. Другие ребята шептались, называя Гейба уродцем, а он буквально буравил Сэма взглядом на уроках, и Сэм задавался вопросом: чего же Гейб хочет?

Когда пришла весна, Сэм заметил, что после занятий Гейб пропадает среди холмов за школой, и как-то раз в начале июня проследил за ним. День выдался необычайно жаркий, не успел Сэм пройти и сотни шагов, как вспотел, и его окружило облако комаров. Гейба он обнаружил за поворотом: тот лежал, распластавшись, на потрепанном матрасе в сине-белую полоску.

– Гейб Ди Парсио, – произнес Сэм так, будто они встречались на этом месте уже сотню раз.

Гейб так удивился, что Сэм помнит его по имени, что даже обернулся посмотреть, не стоит ли у него за спиной еще один Гейб Ди Парсио.

– Ты, ты, – сказал Сэм, доставая косяк. Закурив, он передал его Гейбу. Тот, похоже, ничего подобного в жизни не видел. – Покайфовать сюда приходишь? – спросил Сэм. Иначе зачем еще держать старый матрас за школой?

– Где ты это достал? – спросил Гейб.

– У старика Туомбли, нашего уборщика. Раздает их, как конфетки, главное – знать, как просить.

– И как просишь ты?

– Никак. Он просто знает, кому надо.

Сэм плюхнулся на матрас рядом с Гейбом. Он был из тех, кому не надо ни о чем спрашивать. Он мог охмурить любую девчонку, если хотел ее (чего почти никогда не случалось), и приводил учителей в бешенство, без усилий получая пятерки. Он провел пальцем по желтому пятну на матрасе.

– Твое? – спросил он и облизнул пальцы, отчего Гейб покраснел.

– Я прикалываюсь, Гэбби, – успокоил его Сэм, снова отдавая ему косяк. – Вот, успокойся.

Гейб неумело затянулся, но его тут же накрыло и он заметно расслабился.

Сэм закрыл глаза, подставляя веснушчатое лицо солнцу.

– Ходит слух, что ты серийный убийца. То есть в школе так говорят. Это правда?

Когда он в следующий раз взглянул на Гейба, увидел, что выражение неги на его лице сменилось затравленным взглядом.

– Не парься, Гэбби, – отмахнулся Сэм. – Я не растреплю. У меня тоже секретик имеется. Сказать какой?

– Зачем это мне? – выдавил Гейб.

– Ну, не знаю… Сам скажи.

Сэм подождал, понимая, что у Гейба наверняка много секретов. Наверняка он много о чем мечтал, но больше всего на свете, как показалось Сэму, Гейб хотел, чтобы кто-нибудь помнил его имя.

– Расскажи, – попросил наконец Гейб.

– Терпение, – ответил Сэм, вставая и вразвалочку возвращаясь на тропинку. – Встретимся ночью. На озере, в полночь. Там все сам и увидишь.

Встретившись, они прокрались к хижине «Уютный уголок», сели там у причала в каноэ и поплыли к пустующему домику.

– Мы с сеструхой прибираемся в этих домах, – рассказывал Сэм. Даже признаваться в этом было противно. – Я знаю, где и когда никого нет.

Домик был огромен. Да какой домик, поместье! Сэм совершил набег на кладовую и нашел там две коробки печенья с шоколадной крошкой, а в зале приготовил коктейль, смешав джин, водку, персиковый шнапс, мятный ликер, «Калуа», коньяк, «Бейлиз», «Франжелико», портвейн, шерри, вермут и, наконец, шартрез. Отлил по чуть-чуть из каждой бутылки. Плеснул немного Гейбу, и его с первого же глотка чуть не вывернуло.

– «Эрудит»? – предложил Сэм, копаясь в стопке отсыревших коробок с настольными играми.

На шестом ходу он составил слово «орлиный», заработав три очка.

– Если ты хочешь быть одним из этих людей, – сказал он, откидываясь на спинку плетеного дивана, – надо понять, как они живут. Ездят на стареньких «Вольво», клюют деликатесные салаты и с рождения знают, что Эксетер[14] круче Гротона[15]. Ты вот знаешь, что такое Эксетер?

И так было очевидно, что Гейб понятия не имеет, что это, но Сэм все равно закатил глаза:

– Да ладно, – а после выложил на доске слово «кот», заработав четвертое очко.

За всю ночь Гейб ни разу не сказал, что хочет уйти, и не напомнил, что они, вообще-то, нарушают закон. О том, что творится в мотеле, Сэм узнал лишь в конце лета, но еще в ту первую ночь чувствовал, что Гейб хранит какую-то тайну, и подозревал, что для него стать причастным к чему-то, найти свое место куда важнее, чем поступать правильно. Поначалу он приходил к Сэму на ужин, а потом, когда стало заметно, что домой он не хочет, начал оставаться и на ночь. Лайла вроде не возражала. На каникулах они втроем прибирались в домах, а ночью мальчишки тайком выбирались на озеро, где хотя бы ненадолго приобщались к образу жизни лучшей половины общества.

Впрочем, Сэм порой признавался себе, что в действительности таскает с собой Гейба по одной простой причине: тот почти стал ему другом, почти нравился ему.

Идя по улице, Сэм слушал, как стучат по мостовой каблуки его новеньких туфель, как эхо этого звука разносится в морозной ночи. Он бы все отдал за то, чтобы вернуться в один из тех домиков на озере, оказаться у истока. На углу Сэм обернулся. В окне он увидел силуэт Гейба, подсвеченный лампой в коридоре. Сэм помахал другу рукой, и Гейб махнул в ответ, он смотрел на него так пристально, что даже в темноте Сэм под силой его взгляда остановился.