Эдвин Хилл – Пропавшие (страница 45)

Вскоре Эстер уже стояла на пирсе, к которому причалил и привязывал лодку Воун. Минди носилась по настилу, перепрыгивая с палубы на пирс и обратно.

– Если съедите скон, вас не стошнит? – спросила Эстер, протягивая Воуну белый пакетик. – Или у вас еще похмелье после вчерашнего?

Воун со стоном прикрыл лицо ладонью.

– Разрешите подняться на борт? – спросила Эстер.

– Добро, – ответил Воун, насмешливо отдавая честь. – Прошу прощения за все, что бы я ни наговорил. По ходу дела, вчерашние дурные вести сказались на мне тяжелее, чем я думал.

Или же эти плохие новости не принесли ему желаемого.

– Хороший денек для морской прогулки? – спросила Эстер.

– Норму выполнил, лучше не бывает.

Эстер подозвала собаку, почесала ей уши, и она вжалась ей в бедро всем телом.

– Слышал, вчера объявился ваш муженек, – сказал Воун. – Примчался на катере с Крисом Эбботом.

– Тут у вас посрать нельзя втайне, все сразу узнают, – пожаловалась Эстер.

Воун поднял бровь, но не ответил. Эстер прошлась по палубе к противоположному борту и посмотрела на воду: вчерашние штормовые волнения прошли, и серая поверхность была спокойна, как озерная гладь.

– Морган уехал в Портленд. Вы ведь там жили, да? Дафну знали? Ну, Энни.

– Я ее только позавчера первый раз встретил.

– И как она в море?

– Командам подчинялась, – сказал Воун. – От помощника большего и ждать не надо. Теперь вот выяснилось, что она многое скрывала. Сразу видно, в этом деле она дока. Энни говорила, что выросла в Бостоне. Это, надо думать, правда?

Минди лизнула Эстер руку.

– Это – правда, – сказала Эстер. – Я за нее переживала. Очень переживала.

– Я бы тоже переживал, – сказал Воун, который первым на этом острове подтвердил опасения Эстер.

– В Портленде у вас осталась жена? Дафна ее не знала?

– Софи с вашей подругой точно не пересекались, – заверил Эстер Воун. – Софи даже не знает, что такие люди, как Энни, существуют. Но как бы там ни было, вот моя история: я женился сразу после колледжа. У моей жены уйма денег, и ей надоело жить с ловцом омаров, а меня достало поддерживать разговоры про ценные бумаги в яхт-клубе. Вот так, все просто. В конце концов Софи захотела, чтобы я выполнил все пункты брачного контракта, который ее папаня составил, еще когда мы были без ума от любви друг к другу. Я был только рад подчиниться. Правда, к тому времени у меня уже не хватало денег на юриста, на чем нашего брата и ловят. Теперь Софи любезно сдает мне эту лодку в аренду. Однако если ваш парень станет там задавать вопросы, то меня ждет геморрой. – Он помолчал. – Вы с Лидией сегодня уже говорили?

– Только что. Наконец она вернулась.

– Не знаете, где она пропадала?

Выходит, не с Воуном.

– Я не спрашивала, – призналась Эстер.

Воун стянул с рук желтые перчатки. Бросил их на палубу и на шаг приблизился к Эстер.

– Я тут свое расследование провел, – сказал он. – Вы любите лезть не в свое дело. Ищете неприятности на свою голову. Берегитесь. Смотрите, не вляпайтесь еще во что-нибудь.

– Не люблю, когда мне угрожают.

– Я вам не угрожаю. Просто говорю: будьте осторожны, раз уж шатаетесь по острову и вынюхиваете. Вдруг вам не тот человек встретится?

– Спасибо за предупреждение.

Она перепрыгнула с палубы на причал, а поднимаясь по рампе, спиной ощущала на себе недовольный взгляд Воуна. Эстер проверила, ловит ли телефон, и написала Анджеле Уайт про Софи Робертс. Первые два раза сообщение отправить не удалось, зато ближе к универмагу оно все-таки ушло адресату.

Вскоре и Воун покинул борт лодки и направился в лес. Эстер не удержалась. Пошла за ним следом.

Когда дело доходило до поисков пропавших людей, от Моргана толку было ноль. В отличие от Эстер, его бесстрашной возлюбленной, он либо задавал не те вопросы, либо не задавал их вообще, боясь заговорить с незнакомцем. Там, где Эстер бросалась в омут с головой, пробуя и снимая слои покровов с тайны, Морган ретировался, считая, что лучше не лезть не в свое дело. Приехав в Портленд, они с Кейт успели перекусить картошкой фри, жаренной в утином жире, и заесть это дело мороженым. Купили оливковое масло, обсудили, хотелось бы им жить на острове (Кейт была за, Морган против), и вот теперь стояли в очереди к кассе магазина пончиков, так и не спросив ни у кого про Дафну.

– Только тете Эстер не говори, – попросил Морган Кейт.

– Только тете Эстей не говойи, – передала она наказ Вафле. – Дяде Мойгану не говойи.

– Уж больно ты умная, – заметил Морган.

– Мамоська пинимала окси? – спросила Кейт; слова скользнули с языка гладко, как каменный «блинчик» по воде. – Мама Итана по ноздье гоняет.

– Где ты это услышала? – спросил Морган.

– Мне Оливей сказал. А сто такое «по ноздье гоняет»?

– Гонять по ноздре – это как сморкаться, – пояснил Морган, глядя, как Кейт пытается уложить новое знание в голове.

– А окси это сто? – почти сразу же спросила она.

– Таблетки.

– Мама Итана смойкается таблетками?

Кейт расхохоталась, вообразив, наверное, эту картину, а Морган испытывал муки выбора, не зная, что сказать: пойти по пути наименьшего сопротивления – и пусть Кейт верит в то, что сама придумала, или поправить ее и страдать от последствий? Но что бы он ей ни сказал, Кейт завтра вернется наконец в садик – пойдет туда впервые за несколько недель, – и разболтает остальным ребятишкам про то, что такое «гонять по ноздре». Из затруднительного положения его выручила Анджела Уайт. Она остановила рядом свой песочного цвета минивэн и велела:

– Забирайтесь внутрь. Детское автокресло сзади.

Как только они тронулись, Морган признался, что не продвинулся в своих поисках.

– Не важно, – ответила Анджела. – Выкладывай, что знаешь. Все выкладывай.

Возможно, дело было в том, что Анджела коп и что она была добра, оставшись с Морганом, которого тогда едва знала, в самый его нелегкий час, но отчего-то Моргану сразу захотелось излить ей душу. Он рассказал, как, злой, вчера ехал к океану посреди ночи. Рассказал, как готовился встретиться наконец с сестрой и ждал, что она будет зла на него, а он спросил бы, где ее носило, а она велела бы ему не совать нос не в свое дело, и все бы стало снова как в детстве, когда они ссорились по любому поводу, но при этом дома и в школе стояли друг за дружку горой против всего мира.

– Как дела-то? – спросила Анджела. – Понятно, что наша девочка Эстер облажалась по полной программе, но ты-то сам как?

Еще никто – с тех пор как пропала Дафна, как прошлой зимой похитили Эстер, – не задавал Моргану этого вопроса.

– Что-то где-то пошло наперекосяк, – ответил он.

– Мягко сказано. По-моему, наперекосяк пошло очень многое. Мы с Прачи только об этом и говорим, хотя мы с ней не то чтобы друзья, просто обе любим Эстер и беспокоимся за нее. Видим, как ей тяжело.

– Ради моей сестры она пойдет на все.

– Даже соврет?

– В первую голову. Врать они с Дафной умеют лучше всего.

– А сейчас Эстер лжет?

– Не знаю, – сказал Морган.

Несколько минут они ехали молча, пока наконец Анджела не взглянула на Кейт в зеркало заднего вида и не спросила шепотом:

– Как поступите, когда эта самая вернется в Сомервилл?

– Будем жить, как раньше, – ответил Морган. – Разве есть выбор?

– Выбор есть всегда, – сказала Анджела, въезжая на мост до Южного Портленда, прибрежного анклава города, – даже если он непростой. Вроде позавчерашней интервенции. Выбор был нелегкий, но правильный, пусть и обернулся полным провалом. Зато теперь нам всем можно обсуждать то, что происходит с Эстер. Это больше не тайна, а наша общая головная боль.

Анджела была права, и Морган это знал. В глубине души, по крайней мере.

– Давай расскажу, что я выяснила, – предложила Анджела. – Нам надо будет поговорить с Софи Робертс, урожденной Джонсон. Джонсоны в городе семья видная. Мать два раза избиралась мэром, а отец руководит крупным рыболовным конгломератом. Еще в прошлом году Софи была замужем за Воуном Робертсом, ловцом омаров с острова. Эстер сообщает, что у него интрижка с Лидией Пелетье. Мы пока не знаем, связан ли развод Воуна и Софи с ней, но скоро выясним.

Анджела вырулила на роскошную дорожку, обрамленную гортензиями: цветы уже увядали, побледнев и роняя листья. Впереди на краю утеса стоял огромный белый дом. Анджела припарковалась у него и велела Моргану немного посидеть спокойно. Сама она вышла и показала значок открывшей дверь женщине. Потом, после обмена любезностями, подозвала Моргана жестом руки. Женщина тем временем подвинулась, выпуская на дорожку цвета морской пены двух золотистых ретриверов. Тогда Морган выпустил из минивэна Вафлю, и вот уже по идеально ухоженной лужайке носятся три собаки. Затем он достал из кресла Кейт и вместе с ребенком подошел к утонченной парадной двери.

На вид Софи Джонсон было слегка за тридцать. На ней было дорогое трико для занятий йогой, да и на уход за волосами она явно тратила немалые деньги, хотя, сразу было видно, запросто могла бы вытянуть на берег сетку тунца. Кожа ее от частого пребывания на солнце была покрыта веснушками, а из-под рукава футболки выглядывала небольшая татуировка.