Эдвин Хилл – Пропавшие (страница 47)
– Вам бы тут хватило одного раза, – сказал он. – Каждое лето к нам сюда со всей семьей сбегает из города какой-нибудь богатенький козел. Корпит над романом или занимается черно-белой фотографией, которой недавно увлекся. Как будто у нас можно спрятаться. Но он видит единственное почтовое отделение, школу из одного класса, лодки для ловли омаров и тут же забывает о паршивом интернете, о том, что на строительство мегаособняка нужно разрешение местных властей – а они его не дадут, – или что нереально вывезти своих пафосных дружков-уродов на остров, где нет вертолетных площадок и вообще нечем заняться. Едва этот тип приближается к снятому дому, как мы начинаем делать ставки, ведь пришлые понятия не имеют о местных зимах. О них узнаешь только, когда разок тут перезимуешь, но вот приходит ноябрь, ветер крепчает, опускается тьма, в универмаге купить можно только консервированную фасоль, и богатей спешит свалить. Да, летом у нас здорово, но поселиться на острове может только особенный. Те, кто поумнее, понимают это сразу. Если приезжий дурак, то… – Воун допил бурбон. – Зато у нас есть клуб анонимных алкоголиков. Бухло – лучшее из зол.
– Что же вы тогда вернулись? – спросила Эстер. – Бежать можно было куда угодно.
– Где угодно нет Лидии. – Воун выплеснул осадок в океан.
– Вы не говорили с ней после того, как нашли Трея?
– Выпьете еще?
– Мне пока хватит. – Эстер отставила стакан в сторону.
– Мир от меня никуда не денется, убегу, если надо будет, – сказал Воун. – Но вижу я пока только этот мир. – Он выдавил улыбку. – Ладно, хватит. Чувствую себя жалким, а так нельзя. Расскажите про Энни. Она для вас, наверное, особенная, раз вы сюда за ней выбрались.
– Я для нее на все пойду. Как и она для меня.
– Она бы стала растить вашего ребенка?
– И об этом слухи разошлись? – спросила Эстер.
– Они обо всем расходятся.
– Мы с Энни друг друга знаем много лет.
– Я много кого давненько знаю, но их детей на целый год не взял бы.
Эстер посмотрела, как бьются о скалы волны. Она вспомнила день, когда несколько лет назад Дафна арендовала красную машину с откидным верхом и они помчались узкими дорожками на Кейп-Код, до самого Провинстауна. Они тогда только окончили колледж и жили в Олстоне. Эстер, правда, не помнила, было ли это до или после знакомства с Морганом. Дафна припарковалась на раскаленной переполненной стоянке, достала с заднего сиденья парусиновую сумку, набитую под завязку полотенцами и закусками.
– Ты со мной или сидишь тут? – сказала она Эстер. – Выбирай.
Затем она растворилась в толпе обутых в шлепанцы людей. Сама мысль о том, чтобы пойти за Дафной, сидеть на песке, обливаясь потом, дыша кремом от загара, заставила Эстер закипеть от гнева, но в конце концов она сдалась – в машине стало невыносимо душно.
– Если уж животных нельзя оставлять в нагретых машинах, то людей и подавно, – сказала она.
По спине под юбку скатилась капелька пота. Даже летом Эстер одевалась во все черное, чтобы не выделяться.
– Идем, – позвала Дафна, беря ее за руку и ведя по пляжу.
Казалось, на этой узкой песчаной полосе собрался весь Массачусетс. Люди, мужчины и женщины, всех возрастов и телосложений, заполонили пляж, но Дафна все шла и шла, пока толпы не поредели и наконец не закончились, а в черные «Dr. Martens» Эстер не набился песок. Здесь, меж двух дюн, тоже было много народу, только тут собрались одни мужчины: толстые, худые, накачанные – в облегающих плавках «Speedo» и играющие в пэдлбол[32]…
– Где это мы? – спросила Эстер.
Дафна опустилась на колени и разобрала сумку: плед, перекус, розовые бикини для Эстер, колода карт. Скинув рубашку и шорты, она растянулась на пледе.
– Тут мы невидимы, – сказала Дафна, развязывая шнурки на бикини в горошек. – Видишь, никто нас даже не заметил!
– Мы заметили, – крикнул один из игроков в пэдлбол. – Просто нам пофиг.
Эстер стояла на песке в окружении людей, которым не было никакого дела до нее и ее веры в Дафну. До их связи, которая, как ей тогда казалось, никогда не прервется. И вот она сбросила шерстяное платье и переоделась в бикини. Ощущение было, будто она впервые позволила солнцу коснуться своей кожи, а бризу – волос. Будто Дафна разбудила ее. Снова.
– Просто Дафна, – сказала Эстер, отвечая на вопрос Воуна, – видит меня. Видит меня настоящую.
– Вас и так трудно проглядеть, – заметил он. – Вы заметная.
– И она не дает мне забыть об этом.
– Значит, она хороший друг.
Минди задремала, растянувшись на теплых сосновых досках настила. Но вот она вскинула голову и гавкнула. Вскочила на лапы и зарычала.
– Тише, девочка. – Воун взял ее за ошейник. – Все же хорошо.
Эстер достала телефон.
– Тут не ловит, – предупредил Воун и крикнул, приближаясь к стеклянным дверям: – Кто здесь?
Эстер пошла за ним следом.
– Сет? – спросила она.
– Оставайтесь тут, – велел ей Воун.
– Это вряд ли.
– Тогда собаку держите.
Эстер ухватила Минди за ошейник, а Воун одним пальцем отодвинул дверь в сторону.
– Ау? – позвал он, перешагивая порог.
Тьма поглотила его.
– Какого хрена?
Послышался звук удара, и на пол будто рухнул мешок с влажным цементом. Эстер отпустила Минди и следом за собакой вбежала в открытую дверь. Глаза после яркого солнца не сразу привыкли к темноте. Воун лежал на коврике, из раны на голове у него текла кровь, а над ним, отмахиваясь от собаки поленом для камина, стояла Дафна. В волосах у нее самой тоже запеклась кровь, а под глазом чернел синяк. Лидия была права: она больше не походила на ту женщину, которую все эти годы знала Эстер. Выглядела она сломленной и больной.
Воун со стоном попытался встать. Дафна замахнулась поленом, готовая снова огреть его, но Эстер окрикнула ее:
– Стой!
Дафна замерла.
Минди зарычала.
– Приехала все-таки, – сказала Дафна.
– А то, – ответила Эстер.
Глава 21
Дафна.
Имя вызвало какие-то странные ощущения – точно старый свитер, который уже не подходит, потому что вытянулся и обвис до колен, в котором ты похожа на лохушку, но все равно его любишь. Так кто она, Дафна или Энни?
Дафна.
Энни осталась в другом времени, провалиться в которое снова не хотелось, но оно прошло, и, похоже, насовсем. Пора было подогнать под себя старый свитер.
Она – Дафна – с поленом в руках нависла над Воуном, готовая ударить снова. Кто-то запер ее в подвале, и уж кто, как не он? Когда бы он еще за ней явился? Когда бы еще представился шанс вышибить ему мозги?
Мир вокруг раскрывался по кусочкам. Сперва она заметила солнце: оно светило сквозь стеклянные панели, слепя после часов, если не дней, проведенных в темноте, где она лежала на койке, гадая, надеясь, боясь. Следом пришли детали маленького дома, забитого книгами и подержанной мебелью. Раздался собачий лай. И тут она увидела ее.
Эстер.
В розовом свитере, шортах в зеленую шашечку и оранжевых кроссах, которые они вместе купили лет десять назад. Эстер так и носит их каждую осень. Столько лет прошло, а сама одеваться не научилась.
Эстер.
Дафна попыталась произнести это имя, но не сумела выдавить ни звука.
Подруга. Подруга Дафны. Лучшая подруга. Приехала. После всего, что было. Пришла, когда была так нужна Дафне, и, наверное, не таит на нее обиды.
Воун снова застонал и схватился за голову. Дафна бросилась было на него, но тут с губ Эстер сорвались какие-то слова. Дафна не разобрала их, но все же замерла. Увидела, как Эстер из последних сил сдерживает собаку, и в голову ворвались воспоминания об этой псине: день в море, на лодке, когда Минди жалась к ней, когда она, Дафна, вытягивала из воды ловушки с омарами.
– Дафна, – позвала Эстер. – Как ты?
– Не знаю, – ответила она, еле шевеля растрескавшимися губами. В горле пересохло.
Дафна начала размышлять. Время и пространство расширились. Сколько она тут пробыла? И где она вообще? Долго ли ее продержали в подвале? Точнее, в темной комнате без окон, куда никто не наведывался. Дафна вспомнила пляж. Там на нее напали. Итан кричал, а она велела ему бежать. Потом она очнулась, не в силах разлепить глаза. Веки набрякли, отяжелели. Кругом стояла тьма, и она пыталась сориентироваться за счет других чувств: пахло плесенью, в спину впивалась пружина матраса на узкой и сырой койке.