Эдвин Хилл – Пропавшие (страница 28)

– Если разбежаться, – говорила Дафна, – то освободимся. Поймаем ветер и полетим.

На какой-то миг магия Дафны завладела и Эстер.

Потом, когда родилась Кейт, началась другая магия. Эстер помнила, как каталась со смеху по дивану в квартире на первом этаже, как этот карапуз издавал звериные звуки, а Дафна мычала, перевоплотившись в корову. Кейт восторженно хлопала в ладоши. Дафна тут же принимала вызов: квакнуть, гавкнуть, мяукнуть.

Углубившись в мысли, Эстер умудрилась дважды пройти мимо заросшей тропинки к дому, где теперь жила Дафна. Дорожка скрывалась в лесу, сквозь плотные кроны которых едва пробивался осенний свет.

Вот и пришла пора выбирать.

Ступить под сень деревьев и встретить Дафну и все, что будет после, или развернуться, погреться где-нибудь на пляже, а потом уйти. Можно создать новый путь и выйти замуж за Моргана. Он-то не откажется. Столько раз предлагал ей руку и сердце, а она все отказывала, мол, ей и так хорошо, хотя жизни без Моргана не представляла. Он и истинные ее мотивы поймет – стремление защитить Кейт, – мотивы, о которых они так и не поговорили. Эстер добьется права оберегать девочку от этого мира.

Или – еще лучше – добьется права помогать ей приспосабливаться к этому миру и всему, что в нем есть. Хорошему и плохому.

– Готова? – спросила Эстер.

Кейт в ответ улыбнулась, и постепенно азарт захватил ее. Она аж приплясывала. Вот ради этого, ради таких ее улыбок Эстер и жила, хотя на этот раз улыбка предназначалась не ей.

– Пойдем, отыщем твою мамочку.

Они вошли в тень. В вечнозеленых зарослях резко похолодало, и по спине побежали мурашки. Обогнули поворот, и перед ними вырос особняк. Когда Эстер услышала, что Дафна живет в «старом викторианском доме», она представила себе башенки и крашеную отделку, но никак не руины. Некогда, наверное, это была шикарная летняя резиденция с панорамными видами на Атлантику, но потом стихия и упадок взяли свое. По бокам от дома росло по гигантскому буку, а давно не знавшие ухода рододендроны грозили проглотить его полностью.

– Стьясно, – сказала Кейт.

Эстер не могла не согласиться. В таком месте никто жить не должен.

– Мы ненадолго, всего на пару минуточек.

Эстер продралась через заросли рододендронов, обошла дом по периметру вдоль веранды. Воображение так и рисовало качели, кресла-качалки, длинные юбки и крокетные молоточки. Это был дом из иной эпохи, когда целыми семьями выбирались из Бостона или Нью-Йорка сюда на все лето, чтобы отдыхать (пережидая духоту) у моря. Эстер представила семейные ужины, а на столах – ярко-красных омаров, кукурузу, черничные пироги; затяжные партии в карты; книги при свете лампы.

Эстер прижалась лицом к грязному стеклу одного из уцелевших окон. По ту сторону она увидела липкий на вид стол, а на нем – остатки трапезы. Постучала по стеклу, но никто не ответил, и тогда она прошла назад к парадному входу и постучалась уже в тяжелую дубовую дверь. Та открылась сама собой внутрь, выпустив смесь запахов гниения, плесени, мусора и, конечно, немытых тел. Казалось, амбре не терпится бежать из этого дома так же, как не терпелось убраться от него подальше самой Эстер. А еще она уловила привкус чего-то явно недозволенного.

– Дафна? – громко позвала она. – Это я, Эстер. Получила твое сообщение.

Никто не ответил, и тогда Эстер снова позвала Дафну по имени.

– Запах не смущает? – спросила она у Кейт, и девочка пожала плечами:

– Нет.

Внутри, на полу гостиной, вперемешку с мусором лежали детские игрушки.

– Держись поближе ко мне, – велела Эстер Кейт. И они пошли бочком вдоль стены, как мыши. На кухне посреди стола стояла обсиженная мухами керамическая чаша. Пахло гнилым тунцом и прокисшим майонезом. Эстер открыла заднюю дверь и выбросила чашу в заросли деревьев.

Затем они с Кейт вернулись тем же путем в гостиную и оттуда по лестнице красного дерева поднялись на второй этаж. Там во всю длину дома тянулся коридор с комнатами по обе стороны. Дом строили с таким расчетом, чтобы он вмещал как можно больше гостей. Эстер принялась по очереди открывать двери, и в каждой из комнат ее ждал бардак разной степени запущенности. В четвертой по счету обнаружились матрас и вещи: женские и детские. За самой последней дверью была крохотная каморка с окном в дальней стене. Кто-то соорудил тут стену из комода, заглянув за который Эстер обнаружила матрас в ворохе желтеющих листьев и старый свитер, принадлежавший Дафне. Эстер коснулась скомканного свитера. Дафна, ее подруга, сестра, жила тут, в этом доме, в этой комнате, на этом матрасе, одеваясь в этот свитер.

Вот до чего ее жизнь довела.

– Мамоська тут? – спросила Кейт.

– Уверена, она тут появится.

– Когда?

– Скоро, надеюсь.

Эстер взглянула на экран телефона: было почти два часа.

Полтора часа она эту вонь еще вытерпит, но потом придется уйти, чтобы не пропустить паром. К этому времени Морган успел прислать еще три текстовых сообщения и одно голосовое. И это он еще не паниковал; то ли будет, когда он вечером вернется с работы и не застанет дома ни Эстер, ни Кейт. Можно позвонить ему по дороге назад и сказать, мол, решила прокатиться и увлеклась. Это сработает, если Дафна так и не появится, но если Эстер привезет ее на заднем сиденье машины, придется рассказать Моргану правду.

Кейт вскочила на матрас, а Эстер занялась тем, что стала шарить по ящикам комода. Первый оказался пуст, во втором лежала одежда – растянутая и линялая от ручной стирки; древний, ополовиненный злаковый батончик; меню из пекарни Лидии. В третьем ящике обнаружился черный рюкзак и еще больше одежды, а значит, Дафна все еще на острове.

В конце коридора раздался какой-то звук. Эстер посмотрела на Кейт, приложив палец к губам, и прислонила рюкзак к стенке.

– Сиди тут, – шепнула она племяннице.

Кейт кивнула, но стоило Эстер выглянуть в коридор, как она спросила:

– Ты куда? – совсем не тихим голосом.

– Через минуту вернусь, – прошептала в ответ Эстер. – Сосчитай до шестидесяти, ладно? Так, чтобы я тебя слышала и знала, где ты.

Весь месяц они вместо садика учились считать, и теперь, пока Эстер кралась по коридору, она слышала звонкий детский голосок:

– Один, два, тьи…

Одна из дверей была открыта нараспашку, и в коридор из нее лился свет.

– …сетые, пять, сесть…

Эстер сосредоточилась на голосе Кейт. А в комнате у чемодана стоял на коленях какой-то мужчина: он выгреб вещи и резал подклад канцелярским ножом. У него были серые волосы до плеч, а исходящий от него запах непостижимым образом перебивал стоявшую в доме вонь. Услышав за спиной шаги, он развернулся и полоснул по воздуху ножом. Эстер отпрянула и вскинула руки. Мысленно прикинула, далеко ли от нее Кейт. Прислушалась к ее голоску:

– …двадцать пять, двадцать сесть, двадцать семь…

Она видела служебную лестницу. Путь к отступлению.

– Заглянула осмотреться, – как можно спокойнее сказала Эстер. – Слышала, тут бывают свободные комнаты.

Мужчина не сразу сообразил, о чем она, но вот он злобно посмотрел на Эстер и сделал шаг вперед. Эстер тоже отступила на шаг, оказавшись в коридоре.

– Круто.

– Если круто, то, может, уберете эту штуку?

Мужчина провел по ножу пальцем с таким видом, будто первый раз видел. Затем убрал лезвие и спрятал нож в карман.

– И откуда ж ты такая сюда прилетела? – спросил он. – Одно слово, феечка.

Эстер смерила его взглядом.

– Да, круто, – произнес он. – Ты крутая, хладнокровная. Или холоднокровная? Холодная, фригидная, леди-кроха?

Эстер со вздохом прогнала от лица муху.

– Живете тут?

– Не знаю.

– Где-то вы жить должны. Давно здесь?

– С недельку. Или день?

– Я слышала, тут вчера мальчик потерялся.

– Итан! Мой мелкий приятель!

– С ним сейчас все хорошо?

– Приятель. Дружбан!

Эстер показала фотографию Дафны, сунув сотовый ему под нос.

– Видели ее?

Мужчина снова осклабился.

– Рыжая! – воскликнул он. – Тунец в консервах!

– Это Энни, да? Знаете ее?