Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 9)
Роланд несколько мгновений прислушивался с напряженным вниманием. То ему казалось, что он вот-вот столкнется с толпой дикарей, которые пытают несчастного пленника, то представлялось, будто он слышит стоны охотника, которого рвет на части медведь или пума. Чтобы положить конец мучительной неизвестности, капитан ринулся через чащу с поднятой винтовкой и с пистолетами наготове. Глазам его представилось совершенно неожиданное зрелище. Он увидал человека в разорванной полотняной куртке, сидевшего верхом на лошади под большим буковым деревом. Ужасный крик, который так напугал путешественника, казалось, не мог исходить от человека. При более пристальном взгляде Роланд убедился, однако, тотчас же, что несчастный имел достаточно оснований, чтобы испускать отчаянные крики. Трагичнее его положения трудно было бы себе вообразить. Его руки были связаны за спиной, а вокруг шеи был обмотан недоуздок, концы которого были привязаны к толстой ветви как раз над его головой. Этот недоуздок был, по-видимому, снят с его лошади, которая стояла непривязанная под своим седоком, и малейшее движение ее должно было стать пагубным для несчастного, который не имел возможности сдерживать лошадь ничем иным, кроме своих ног и голоса. Вероятно, он давно уже находился в этом ужасном положении, потому что одежда его насквозь промокла. Его налитое кровью лицо, полные отчаяния глаза выражали смертельный ужас.
Как только страдалец увидал капитана, тотчас же отчаянный крик его превратился в громкое, восторженное восклицание:
— Благодарение Богу! — воскликнул он. — Помощь подоспела! Ради Христа, освободите меня, освободите!
Роланд тотчас же по голосу несчастного догадался, что видит перед собою Стакпола, похитившего у него Бриареуса. Он понял также, что это судьи схватили мошенника и наказали его за преступление. Преследователи связали ему руки, сделали петлю из недоуздка украденной лошади и оставили преступника между небом и землей, пока лошади не надоест держать на себе свою ношу. Это было обыкновенным наказанием, назначавшимся по суду Линча неисправимым конокрадам: украденная лошадь делалась до некоторой степени палачом вора, который увел ее с привычного пастбища или из конюшни ее владельца. Намерение Роланда круто изменилось: сострадание уступило место презрению и безжалостности. Даже негр, который тем временем нагнал хозяина, тоже узнал конокрада:
— Капитан! Он украл гнедого Бриареуса. Его повесить! Не ударить ли мне его лошадь? Очень мне хочется… Да?
Говоря так, Цезарь уже вознамерился прогнать лошадь из-под ног Ральфа. Этому помешал знак его господина, который собрался вернуться к дрожавшим от страха девушкам.
— Разрази вас гром, капитан! Ведь не оставите же вы меня в этом положении? — воскликнул Ральф в полном отчаянии. — Ведь это совершенно противоречит духу христианства. Помогать следует тому, кто нуждается в помощи.
— Вам-то, по крайней мере, не следует помогать, — возразил Роланд холодно. — Вас осудили справедливо, и у меня нет ни малейшей охоты изменять решение судей. Кроме того, вы хотели причинить мне такой вред, что на мое сострадание не имеете права рассчитывать.
— Разрази меня гром, я не нуждаюсь в сострадании! — воскликнул Ральф в ярости. — Мне нужна только помощь. Сначала развяжите меня, а потом браните, сколько вам угодно. Я украл вашу лошадь! Согласен! Но кому это повредило? Вам-то нисколько, потому что ваше животное опять при вас! Но меня сбросила лошадь и привела на край гибели! Развяжите же меня и скорее, иначе пусть кровь моя падет на вас!
— Ради Бога, помоги ему, Роланд, — просила Эдит, в это время подъехавшая к ним. — Ведь не дашь же ты человеку погибнуть такой ужасной смертью.
Роланд, который уже достаточно пострадал вследствие пропажи лошади, не выказал никакой склонности так скоро исполнить просьбу своей сестры.
Но она не переставала умолять его, пока он, наконец, не выхватил саблю и не перерубил одним ударом недоуздок, стягивавший шею Стакпола.
— А теперь еще ремень на руках! — простонал Стакпол. — Разрубите его, разрубите!
Удар сабли освободил связанные сзади руки, и тишину огласил такой взрыв радости, подобный которому едва ли когда слышали эти старые леса. Ральф соскочил на землю и начал выражать свой восторг совершенно новым, бессмысленным образом. Прежде всего он обхватил руками шею своей лошади и с жаром стал целовать ее в морду, как бы благодаря ее за долгое терпение, сохранившее ему жизнь, после этого он стал тереть себе шею и испустил громкий, далеко раздавшийся крик, как будто хотел испробовать, не пострадала ли его глотка. Тогда он спросил капитана, сколько времени прошло с тех пор, как его казнили: было ли это вчера, третьего дня или год тому назад? Послал множество проклятий своим судьям, выкрикивал свое «кукареку» и, наконец, подбежал к Эдит и бросился перед ней на колени.
— Прелестная леди! — закричал он, целуя с жаром край ее платья. — Небесный ангел, лучезарная дева! Перед вами лежит Ральф Стакпол, аллигатор с Соленой реки, который перед всем светом обещает, что пойдет за вас на край света, готов ради вас сражаться, умереть, просить милостыню, работать и красть лошадей. Разрази меня гром, если я не буду готов ежечасно быть изжарен и съеден вами. Я человек, который не забудет оказанное ему благодеяние, особенно если оно спасло его от повешения, а поэтому я с этой минуты сделаюсь вашим рабом и последую за вами через все Кентукки и до самого края земли!
— Замолчите, жалкий вы паяц! — прервал Роланд его речь. — Вот ваша дорога! Отправляйтесь.
— Чужестранец, — возразил Ральф на эти недружелюбные слова. — Вы разрубили недоуздок и освободили мои руки, положим, после долгих просьб моих и очаровательной ангелоподобной леди. Поэтому вы можете бранить меня, сколько вам угодно, и я не рассержусь на вас за это, если бы меня даже разразил гром. Я, напротив, всецело посвящаю себя этому небесному ангелу и ни за что не покину его в ту минуту, когда ему со всех сторон грозят опасности.
— Опасности? — спросил Роланд, немного озадаченный. — Что вы хотите этим сказать, Ральф?
— Мистер Форрестер, — сказал Ральф серьезно, и эта серьезность произвела должное впечатление на его слушателей, — я видел собственными глазами Дшиббенёнозе. Когда я еще висел там на недоуздке и кричал, и рычал, и проклинал, то я увидел — разрази меня гром, если это неправда, — я увидел мощную фигуру, шагавшую по лесу гигантскими шагами привидения, а перед нею, вот там, около того опрокинутого дуба, шел медведь, страшнее которого я никогда не встречал.
— Ну, и какое же это имеет отношение к опасностям? — спросил Роланд насмешливо.
— А такое, — воскликнул Стакпол, — что дикие животные скрываются в кустах, где только появится Дшиббенёнозе. А поэтому я советую вам убраться со мною из лесу как можно скорее и полным галопом, не останавливаясь ни на минуту. И если я тогда не спасу даму от опасности, — разрази меня гром! — вы можете целыми днями играть мною как мячом.
— Мне не по пути с вами, — возразил Роланд, бросая на него презрительный взгляд. — Идите своей дорогой и поезжайте, куда хотите: мы не нуждаемся в таких молодцах, как вы.
— Ну, ну, не горячитесь так! — воскликнул Стакпол. — О вас я не беспокоюсь ни на йоту! Но вы, молодая леди, должны решить, что со мною делать. Я последую вашему приказанию, и если вы только поманите меня, то поеду за вами на край света и даже гораздо далее.
— Нет, нет, не беспокойтесь о нас, — возразила Эдит, которая тоже не имела особой охоты путешествовать совместно с отпетым бродягой. — Мы не нуждаемся в вашей помощи.
— Ну, так еще раз большое спасибо и до свидания! — воскликнул Ральф, садясь на лошадь. Через минуту он скрылся за густыми кустами, и все вокруг стало так тихо и спокойно, как будто ни один звук перед тем не тревожил молчаливых дебрей…
Глава V
Заблуждение
Телия смотрела вслед уезжавшему конокраду и видела, что он поехал по дороге, ведшей к нижнему броду. Она обратила на это внимание Роланда и еще раз стала настаивать, чтобы он взял то же направление, чтобы избежать встречи с затаившимися в лесу индейцами. Но Роланд и теперь не хотел об этом слышать.
— Почему же мы должны верить, что индейцы торчат в лесу? — спросил он. — Только потому, что этот полупомешанный малый видел в лесу привидение? Нет, нет, дорогая моя Телия, ты должна была бы запастись лучшими доводами, если хотела заставить меня переменить направление. Я не верю в вашего Дшиббенёнозе!
Не выжидая ответа от девушки и решив не задерживаться более, капитан поехал опять по прежней дороге. Но намерению его помешали новые, неожиданные препятствия.
Едва они опять выехали на только что покинутую дорогу, как Роланд по свежим следам от копыт заметил, что какой-то всадник, ехавший от реки, к которой они теперь подвигались, проехал в то время, как он в чаще леса освобождал конокрада. Это обстоятельство, с одной стороны, порадовало капитана, поскольку доказывало, что на пути не было дикарей, а с другой — огорчило, потому что он упустил хороший случай разузнать о своих путниках, проехавших вперед, которых всадник мог видеть и с которыми он, вероятно, говорил. Его досада возросла особенно тогда, когда Роланд по солнцу заметил, что потерял много времени, освобождая Ральфа, потому что теперь день быстро клонился к вечеру. Он поэтому еще больше, чем прежде, стал торопить своих спутников.