Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 11)

От разгадывания этой, по-видимому, неразрешимой загадки, капитана отвлек тревожный возглас Телии. Роланд с удивлением увидел в отдалении фигуру, которая при наступающих сумерках казалась такой высокой, что ее можно было счесть за сверхъестественное существо. Фигура двигалась большими шагами по лесу с опущенной головою и смотрела на маленький черный предмет, который шел перед нею и служил ей, по-видимому, проводником.

Сначала казалось, будто чудесное существо движется как раз по направлению к путешественникам, но неожиданно повернуло влево и быстрыми шагами начало удаляться от них, следуя за низкорослым существом, которое путники очень склонны были принять за медведя, сопровождавшего, согласно слухам, Дшиббенёнозе. Роланд, однако, не намерен был позволить видению исчезнуть бесследно. Он вскочил на лошадь и поскакал вперед, крича громким голосом:

— Слушай! Человек или дьявол, Дшиббенёнозе или леший, остановись и дай ответ!

Спутники нерешительно последовали за Роландом, а мнимое привидение, услышав зов капитана, вдруг остановилось и подняло голову, затем оно двинулось навстречу путешественникам, и, к удивлению своему, они узнали в страшном лесном духе — безобидного и миролюбивого странствующего Натана, гигантская фигура которого по мере приближения его становилась все меньше и меньше; спутник его превратился из медведя в маленькую черную собачку, с которой Ральф Стакпол так грубо обошелся в форте.

Удивление было так внезапно, превращение привидения в кроткого квакера было столь комично, что Роланд не удержался от смеха. Но странствующий Натан не разделял его веселья. Он с изумлением посмотрел на Эдит и на Телию, как будто удивляясь, какое безумие привело девушек в такой час в дикие дебри, а потом обратился к Роланду тоном явного неодобрения:

— Друг, ты так громко смеешься, точно находишься дома, в своей гостиной с этими дамами. Разве ты не знаешь, что ты в великом Кентуккийском лесу, где кругом скрываются кровожадные индейцы?

— Этого я не боюсь, — сказал Роланд серьезнее, — и смеялся я только потому, что мы на одну минуту сочли вас, миролюбивого человека, за кровавого лесного духа, и вы должны же сознаться, что это недоразумение комично. Очень может быть, что в лесу есть индейцы: наш спутник, Парден Фертиг, видел шестерых, а я сам видел там, под деревом, убитого. Но надеюсь, что мы легко избежим их.

— Друг, это вовсе не так легко, как тебе кажется, — возразил Натан, покачивая головой. — Наверное, тебе придется иметь с ними дело.

— Теперь-то, надеюсь, не придется, потому что вы, без сомнения, выведете нас из лесу. Скажите мне только, где мы и куда нам следует идти.

— На это трудно ответить, — возразил Натан. — Если ты поедешь прямо, то менее, чем через двенадцать миль достигнешь верхнего брода и очутишься среди толпы краснокожих.

— Великий Боже! — воскликнул Роланд. — Выходит, мы только для того торопились, чтобы приблизиться к этим душегубам?! Слава Богу, что Он привел вас к нам. Заклинаю вас, проводите нас к нижнему броду или назад, к форту, или куда бы то ни было, где бедные девушки могли бы оказаться в безопасности. Я вижу, что не могу больше вести их.

— По правде говоря, — начал Натан, в высшей степени смущенный, — я очень хотел бы сделать для тебя все, что могу, но…

— Но? — переспросил Роланд грубо. — Ведь не хотите же вы, чтобы мы погибли?!. Вы здесь единственный, кто может и посоветовать, и помочь!

— Друг, — возразил Натан кротко и покорно, — ты знаешь, я человек мирный! Ведь легко может статься, что индейцы встретятся нам, и тогда они не пощадят меня так же, как и вас, потому что они убивают всех — как тех, кто может сражаться и носить оружие, так и тех, кто не может. Поверьте мне, я дрожу за самого себя, хотя одному человеку всегда легче уберечься, чем целой компании.

— Нет! — воскликнул Роланд, дрожа от негодования. — Если вы действительно такой трусливый негодяй, что хотите предоставить бедных, беспомощных женщин их судьбе, то клянусь вам, что первый ваш шаг будет и последним шагом. Я прострелю вам череп, едва только вы попытаетесь нас покинуть.

— До сих пор, — ответил Натан кротко и спокойно на эту угрозу, — я не считал тебя таким безбожником. Но знай, что я вовсе не имел намерения вас покинуть. Мое намерение — отказать тебе в моем содействии, если дело дойдет до рукопашного боя, потому что ты знаешь — мы, квакеры, должны быть миролюбивы и не должны сражаться. Но если появятся краснокожие и ты мне велишь: «Натан, вскинь свое ружье и стреляй!» и если я отвечу: «Нет», то ты будешь угрожать мне, как сейчас, и захочешь пустить мне пулю в лоб, хотя я человек мира. Если ты поэтому…

— Не беспокойся об этом, друг Натан, — прервал Роланд квакера. — Мы постараемся избегать любой борьбы.

— Это не от тебя будет зависеть, друг, — возразил Натан, — потому что индейцы окружают тебя.

— Хорошо! Так если сражение неизбежно, — сказал Роланд, возмущенный трусостью квакера, — то я требую от вас только того, чтобы вы бежали с женщинами, тогда как мы, трое мужчин, — я, Парден Фертиг и Цезарь, — прикроем ваше отступление. Если мы не одержим победы, то сможем, по крайней мере, честно сражаться и умереть.

Эти мужественные слова нашли отклик в душах остальных мужчин.

— Да, капитан, — кричал старый Цезарь, — негр с радостью умрет за мисс и за тебя!

Парден Фертиг рассыпался в подобных же уверениях, и Натан выслушал их с заметно просветлевшим лицом.

— Хотя я и человек мира, — сказал он, — но не могу порицать других людей, если совесть позволяет им поступать, как людям озлобленным и жаждущим боя. Попробуем же пробраться, хотя я уже недоумеваю, что мне делать; потому что перед нами, позади нас, около нас кишат индейцы. Это обстоятельство очень смущает меня!

Натан погрузился в глубокое раздумье, покачал головой, побарабанил пальцами по прикладу своего ружья и не обращал внимания на слова Роланда, который умолял его проводить их, как можно скорее, к нижнему броду, куда еще, по всей видимости, не успели пробраться индейцы. Натан же не обращал на его слова внимания, но обратился наконец к своей маленькой собачке, с которой заговорил таким образом, как будто она была разумным существом:

— Пит, мой маленький Пит, я не знаю, что придумать! Что ты думаешь об этом?

— Друг Натан! — воскликнул нетерпеливо Роланд, — нам надо решить серьезный вопрос, а вы спрашиваете совета у собаки!..

— И все-таки, — гнул свое Натан, — здесь нет никого, кто мог бы дать нам лучший совет, чем маленький Пит! Если же кто может разумно посоветовать что-либо, пусть выскажется! Ты не знаешь маленького Пита, друг, иначе не относился бы к нему с таким пренебрежением. Он много лет следует за мной по лесам, часто выручал он меня из большой беды, от которой никто не сумел бы меня избавить… даже я сам. Посмотри-ка, что делает собачка! Она бежит по следам и машет хвостом, и я придерживаюсь одного мнения с нею.

— А чьи же это следы? — спросил Роланд, следуя за Натаном по тропинке, облюбованной Питом. Маленькая собачка обнюхивала землю, иногда поднимала голову и махала хвостом, как будто хотела привлечь внимание своего хозяина.

— Чьи следы, спрашиваешь ты? — Натан взглянул на Роланда сначала с изумлением, а потом с сострадательным пренебрежением. — Во истину, друг, ты искушаешь провидение тем, что осмелился проникнуть в лес с бедными, беспомощными женщинами. Неужели ты не узнаешь следов твоих собственных лошадей? А вот здесь, неужели ты просмотрел человеческие следы?

— Действительно, здесь следы пешеходов, — сказал Роланд. — Но я не понимаю, как они сюда попали!

— Друг, я вижу, что ты в лесу совсем не на своем месте, — сказал Натан. — Посмотри, это следы пятерых индейцев, которые все время, более часа крались за тобой.

— Ужасно! — воскликнул Роланд, содрогаясь при мысли об опасности, так близко угрожавшей им.

— Конечно, ужасно, друг! — повторил Натан. — Но ты будешь немного более ценить маленького Пита, если я тебе скажу, что он открыл мне этот секрет, в то время как я спокойно охотился за дичью в лесу. Он показал мне следы пятерых путников, которые кружили по лесу, как ястреб, все время в круг, в круг, в круг, и он показал мне также, что пятеро шавниев все время выслеживают их. Тогда я подумал: «Несчастие может случиться с этими пятью существами», и собрался и пошел за Питом, чтобы отыскать их. И по существу, друг, ты всецело обязан одному Питу тем, что я нашел тебя среди огромного леса.

— Если так, то я никогда не скажу ничего дурного ни об одной собаке. Но поспешим. Я думал, что дорога ведет нас к броду. Теперь я вижу, как жестоко ошибся. Мы должны отправиться в противоположную сторону.

— Конечно, нет, друг! — сказал Натан хладнокровно. — Пит хочет, чтобы мы опять отправились по той же дороге, и я совершенно с ним согласен. Мы должны следовать за этими пятерыми индейцами, если дорожим своими жизнями.

— В уме ли вы, послушайте?! — воскликнул Роланд. — Ведь это значило бы добровольно отдаться в руки этих убийц! Нет, нет, пойдем туда, где лес открыт перед нами!

— А как думаешь ты, друг, долго ли он будет открыт? — спросил Натан. — Я говорю тебе, что ты окружен индейцами. На юге они у брода, на западе бушуют глубокие волны потока, а впереди выслеживают нас шавнии. Друг, мы должны направиться к северу, следом за пятерыми, жаждущими убийства тварями. Тогда мы будем знать, какая опасность угрожает нам, и сумеем ее избежать, если же мы пойдем в другую сторону, то наверняка угодим в засаду!