Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 77)
— Работают великолепно, — говорил Марш. — Все они охвачены страстью соперничества. Они прекрасно знают, что значит спорт. Если бы мы могли хорошо кормить их и обезопасить от индейцев, мы скоро прорезали бы прерии. Я уже сказал Доджу, что дам ему три-четыре мили в день, а может быть, и пять, как только установится хорошая погода.
Вечером, после ужина, в вагон Марша пришли посетители и в числе их генерал Кеземент — главный строитель. Это был маленький, живой, как ртуть, крепыш, словно вылитый из стали. Ничто не ускользало от его проницательного взгляда; этот взгляд проникал всюду, как лезвие ножа, а его голос раздавался подобно бичу.
Мэри с любопытством рассматривала этого рыжебородого маленького генерала и абсолютно не могла понять, как мог он выиграть несколько сражений и почему нагонял на всех страх, словно разъяренный буйвол.
Наблюдая своих гостей, она обратила внимание на высокого статного молодого человека с выправкой индейца, стоявшего рядом с ее отцом. У него были блестящие черные волосы, падавшие до плеч, большие красивые черные усы и ясные орлиные глаза. Отец представил ей эту романтическую фигуру.
— Мариам, — сказал он, — это Билл Коди из Северного Платта, лучший наш разведчик на Западе. Он отправляется на охоту за бизонами, так как мы заключили с ним контракт на поставку мяса для рабочих.
Коди изысканно поклонился. Мэри пришла в восторг от его манер; она почувствовала, что заинтересовала молодого человека. Джесон тоже заметил это, и его лицо выразило неудовольствие. А Мэри точно нарочно перестала обращать внимание на жениха. Коди около получаса занимал ее своими интересными разговорами, рассказывая ей о Западе, индейцах, охоте на бизонов и быстроте пони. Он сообщил, что ему однажды пришлось без отдыха проскакать около 300 миль в двадцать четыре часа, причем он загнал двадцать лошадей. Особенно интересен был рассказ об охоте на бизонов, о движении стад этих громадных животных, которые своим бегом сотрясают равнины.
— Индейцы панически боятся лишиться бизонов; по-этому-то они так враждебно и настроены к железной дороге. Они прекрасно понимают, что железная дорога открывает страну для белых и что повсюду вырастут города и селения. Для индейцев бизон — сама жизнь, мисс Марш. Я веду с индейцами борьбу с детских лет. У меня среди краснокожих есть и друзья и враги, и я прекрасно понимаю и ту и другую сторону. Они слепо верят в силу боевого оружия и только наиболее умные и дальновидные из них понимают, что сопротивление бесполезно. Я полагаю, что они будут вести борьбу до тех пор, пока не окажутся окончательно истреблены или загнаны в недоступные места.
— Но ведь это же трагедия! — воскликнула Мэри.
В разговоре с Маршем генерал Кеземент высказал большое недовольство проходимцами и бездельниками, которые, как хищные птицы, отовсюду слетались на постройку.
— Это непоправимо! — с раздражением говорил генерал. — Но я все-таки усмирю их. Мы уже приобрели нечто вроде работного дома в Северном Платте. На прошлой неделе Додж прислал мне распоряжение выкурить эту публику из города. Он слышал много историй об убийствах и грабежах, которые совершаются здесь направо и налево. Недавно ночью мои ребята окружили шайку мошенников и выловили из нее самых заядлых. Бил Хиккок на всякий случай обзавелся револьвером.
Мэри слышала, что дикий Запад очень отличается от более или менее культурного и оседлого Востока. Она очень удивилась, почему железнодорожная администрация терпит эти города, растущие на пути, как грибы, и развращающие народ. Но вскоре узнала правду: тяжелая работа вызывала и необходимую реакцию. Люди так усиленно работали, что требовали в конце концов и грубых увеселений. Они жаждали возбуждения, которое давали им эти временные города в виде виски, танцев, азартных игр и публичных женщин. Их потребность невозможно было удовлетворить одной кашей. Они не смогли бы выполнить такую сверхчеловеческую работу, если бы у них не было ночных развлечений. Такие умные люди, как Кеземент, прекрасно понимали это, но старались всеми силами бороться с грабителями, убийцами и бандитами и вообще держать мошенников и авантюристов всех мастей на привязи.
Неделя за неделей железная дорога продвигалась вперед, блестящие полосы прорезали молчаливые до того прерии. Интерес к новой жизни у Мэри повышался по мере того, как она сама проникалась духом соревнования. Она приходила в восторг от этого великого спорта, когда видела, как самолюбие строителей побуждало их во что бы то ни стало преодолеть препятствия, которые ставили им природа и индейцы. Люди стремились одержать победу. В своем вагоне, который был предпочтительнее грубого сарая, называвшегося «Гранд Отель Унион», она мало соприкасалась с жизнью города, но многие жители знали ее, так как она очень часто разъезжала с отцом вдоль трассы. Она всюду сопровождала его в инспекторских поездках и узнала фамилии и лица многих загорелых гигантов, возводящих насыпи, укладывающих шпалы и рельсы. Здесь были ирландцы, итальянцы, немцы, норвежцы; она старалась быть со всеми приветливой.
Три мушкетера неизменно оказывали ей особый прием, как только она появлялась на конце трассы. Каждый из них имел специальную работу: Слаттери был назначен десятником землекопов; Кезей наблюдал за костыльщиками, с которыми он, несмотря на тяжелую работу, всегда был в обостренных отношениях; старый Шульц стал помощником Кезея и большую часть времени тратил на то» чтобы сдерживать Пата от драки, которую тот часто провоцировал своим острым языком или несдержанным вспыльчивым характером. Дня не проходило, чтобы Слаттери и Кезей не поссорились, потому что для Пата составляло удовольствие рассердить дюжего Слаттери. Но в душе они были преданы друг другу: четыре года совместной службы на фронте спаяли их дружбу. Они ссорились, даже дрались иногда, но каждый преданно заботился друг о друге.
Мэри видела эту дружбу и считала ее истинной привязанностью, которой не нарушал даже острый язычок Пата. Слаттери любил иногда похвастать своими подвигами в армии; Пат слушал и бесстыдно говорил в глаза:
— Честное слово, в Ирландии никогда не существовало ни одного Слаттери, который бы хоть раз намял бока своему хозяину!
Шульц и Динни в таких случаях обыкновенно просили их разойтись. Мэри знала, что никогда не следует принимать всерьез эти ирландские вспышки. Обычно, когда она была гостьей на линии, Пат развлекал ее тем, что устраивал хор, который распевал сочиненную им песенку. Ритмические звуки этой песни смешивались с лязгом сбрасываемых рельс — ударами молотков костыльщиков, стуком лопат, подбивающих землю под шпалами. Кезей с важным видом настоящего капельмейстера первый затягивал песню; ударяя молотом в такт, он пел:
Эту же песенку распевали и другие партии; громкие голоса неслись к облакам.
За время поездок Мэри еще не случалось видеть враждебных индейцев, но ходили упорные слухи, что было уже несколько нападений на землекопов, работающих далеко впереди, и на маленькие партии инженеров, занятых геодезическими изысканиями. Изредка Мэри видела раненых, которых приносили в город; особенно ее поразил один скальпированный, который, хотя получил тяжелые раны, выжил и потом вел жизнь обыкновенного рабочего. Поправившись, он показал Мэри свой скальп, подобранный в то время, когда этот трофей выскользнул из-за пояса одного воина из племени сиу. Он держал этот сморщенный кусок кожи в воде в стеклянной банке в убеждении, что она расправится и он сможет посадить ее на голову и прирастить.
Партии, производившие изыскания, и рабочие, подготовлявшие насыпи, нередко подвергались нападению индейцев, но укладывавшие шпалы и крепившие рельсы пока работали спокойно. С каждым днем они приближались к опасной зоне. Сиу — Красное Облако и чейены — Дикобразы поклялись во что бы то ни стало остановить движение ненавистного «железного коня» и выгнать белых из своих владений. Марш предвидел будущие тревоги и поэтому держал постоянную связь с фортами Керней и Рассел в Блэк Хилле. Майор Норз доносил, что племя павниев неспокойно: дымовые сигналы, видневшиеся далеко на западе, которые он расшифровал, заставляют его думать, что там группируются большие военные отряды. Вследствие этого военная охрана вдоль трассы была усилена, и каждый рабочий работал с винтовкой у ноги. Большая часть рабочих носила за поясом револьверы военного образца и большие кинжалы. Кругом нарастало чувство тревоги.
Билл Коди посвятил Мэри в тайны охоты за бизонами, и она часто смотрела на стада этих громадных и неуклюжих на вид животных, точно вихрь проносившихся через строящуюся линию или мчавшихся вперегонки с локомотивом.
Однажды под охраной одного из людей Билла она наблюдала охоту на бизонов; загонщики открыли стрельбу по животным. Каждый охотник имел запасную винтовку и рядом с собой специального человека, который перезаряжал ружья. Мэри видела, как падали животные, как с них снимали шкуры и грузили на телеги. Через несколько минут после начала стрельбы вся равнина была усеяна черными точками — это лежали убитые животные. Вид этой бойни тяжело подействовал на девушку; это был не спорт, как она представляла себе охоту, а просто работа мясников на бойне. Она понимала необходимость этой бойни, так как ближайшим местом, откуда можно было пригнать скот, был Техас, за 800 миль от стройки, а рабочие нуждались в мясе.