Эдвин Хилл – На Диком Западе. Том 3 (страница 71)
— Это хорошо, — начал Мататонка. — Говорят, что молодой орел прилетел с горных вершин. Говорят, что это белый орел с красным сердцем. Мататонка желает, чтобы улыбающийся юноша повесил свое платье в этой хижине. Мататонка будет отныне его старшим братом.
Спенс перевел слова вождя и прибавил:
— Вы произвели прекрасное впечатление на вождя. Он любит людей, подобных вам. Предложите ему какой-нибудь подарок, если у вас есть что-нибудь.
— Скажите вождю, что я только молодой человек, еще не совершивший подвигов, и у меня нет слов, чтобы благодарить такого знаменитого вождя, как Мататонка. Скажите ему, что я привез ему подарок…
Спенсу очень понравился ответ Дэви; он немедленно перевел его вождю, глаза которого заблестели от удовольствия, хотя лицо оставалось по-прежнему серьезным. Дэви оставил хижину, порылся в своих дорожных вещах и отыскал красивый охотничий нож с длинным лезвием и ручкой, украшенной серебряной инкрустацией. Возвратившись, он протянул нож вождю. Сдержанность последнего сейчас же растаяла.
— Мататонка, — начал он гордо, — нанесет много ударов этим новым ножом. Он возьмет много скальпов у собак-Воронов, чтобы повесить их в своем вигваме. Это хорошо!
Он позвал свою жену и приказал подать ужин, состоявший из вареного буйволового мяса со сладкими кореньями, которых Дэви до того не пробовал — очень вкусных и хорошо приготовленных. Ужин был подан в ковшах, искусно сделанных из рога. После ужина долго курили, не говоря ни слова.
Первым прервал молчание Спенс; он попросил Мататонку показать летопись племен, мало доступную для белых. Она ревниво охранялась, как священная хроника, заносимая из года в год в течение полутора столетий на внутреннюю сторону бизоньей тщательно выделанной кожи. В хронике каждой зимы велась запись вождей кругами, которые постепенно расширялись вокруг общего центра; сюда же заносились все более или менее значительные события из жизни племени оглелов.
Мататонка встал, достал хронику, бережно развернул свиток, закатанный в другую кожу, и разостлал по полу хижины.
Спенс указательным пальцем начал водить по коже, подсчитывая годы применительно к летосчислению белых; затем, указав на рисунок ворона с разбитыми крыльями, сказал:
— Мой брат видит, как много было убито Воронов за эту зиму.
Обращаясь к Дэви, он прибавил.
— В этот год отец Мататонки прогнал Воронов к Лодж Пол-Крику; это случилось в тот самый год, когда ваш отец был убит у Блэк Хилла, подсчет дает 1853 год.
— Народ Медведя снял много скальпов у Воронов, — гордо сказал вождь. — Они знают, что наши женщины вили веревки из их волос; они знают, что народ Медведя вплетал волосы Воронов в хвосты своих лошадей.
— Мой брат — великий воин, — подтвердил Спенс. — В этом году, — продолжал он, — на моего молодого брата с его отцом напали чейены под предводительством белого человека, который ненавидит белых. Сердце этого белого было черно. Его сердце — сердце змеи! Этого человека называют Двухпалым, потому что его правая рука изуродована. Двухпалый убил отца моего брата не в честном бою, как храбрый воин, а как коварный трус. Быть может, Мататонка знает этого человека?
— Мататонка не знает его, — отвечал вождь, — хотя здесь у нас было много разговоров об этом человеке. Говорят, что он уже не живет с краснокожими; говорят, что он ушел от них в страну звезды, с громким шумом проходящей зимой; другие говорят, что он сошел с ума; но говорят также, что он убит громом. Мататонка не знает его. Он был очень плохой человек.
— Вождь говорит, — переводил Спенс Дэви, — что Двухпалый оставил чейенов три года тому назад. Зимой они видели метеор, который разорвался с шумом и упал недалеко от деревни, где он жил, и он будто бы от этого сошел с ума; другие говорят, что он был убит молнией, а третьи — что он пропал из вида. Вот все, что я мог разузнать о негодяе. По-видимому, след его утерян.
— Этот дьявол обитает где-нибудь в других местах, — сказал Спенс Дэви, когда вышли из жилища Мататонки.
— Когда-нибудь мы нападем на его след! Когда это время придет…
— Ваш отец, — прервал его Спенс, — был хороший человек: он должен быть отомщен!
Дэви вскоре освоился с жизнью Спенса, на которого он смотрел как на умного, опытного и независимого старшего брата.
Спенс занимался охотой по берегам реки Паудер, добывал меха и понемногу торговал с племенем Мататонки. В течение нескольких месяцев он ознакомил Дэви со страной, в которой они вместе начали промышлять, главным образом на севере, в направлении к Желтому Камню. Дружба с Мататонки открывала им двери во все вигвамы племени. Скоро Дэви так хорошо изучил жизнь и нравы индейцев, как редкий белый; он жил их жизнью и до известной степени усвоил даже способ их мышления. Он охотился с ними, принимал участие в их играх и однажды, вопреки совету Спенса, сопровождал небольшую партию молодых сорванцов, ищущих славы, в их опасной затее — краже лошадей у самых опытных конокрадов — Воронов. Это был очень успешный набег, занесенный в хронику оглелов фразой: «Много взято лошадей зимой». Дэви возвратился героем среди молодых храбрецов, и на него стали смотреть с возрастающим уважением даже старейшины племени. Однажды вечером, когда они сели за ужин у вождя, Мататонка спокойно предложил ему в жены свою старшую дочь — Маленькое Солнце. Дэви вежливо, но в категорической форме отказался и этим очень удивил знатного индейца. Маленькое Солнце была, действительно, очень хорошенькая девушка, но с большим расположением к полноте. Дэви сказал вождю, что он считает его предложение величайшей честью для себя, но что у него впереди длинная дорога: он должен разыскать след человека, убившего отца, и отомстить за убитого. Он не может обзаводиться женой, так как, быть может, долгие месяцы будет искать убийцу. Это объяснение было вполне понятно Мататонке и соответствовало индейским нравам. На этом разговор о женитьбе кончился. Девушка, частенько строившая глазки Дэви, очень огорчилась.
— Вы хорошо сделали, — сказал Спенс. — Белые, берущие в жены индейских девушек — глупцы. Обычно это ведет ко многим неприятностям: они вынуждены бывают кормить всех приходящих родственников жены. Но, признаться, девушки их очень и очень привлекательны.
— Меня не интересуют ни белые, ни краснокожие женщины, — ответил Дэви, сам краснея как девушка. — В Сакраменто меня высмеивали за то, что я никогда никого не любил. Они нравятся мне, Сайлент, но, увы, я еще не встречал ни одной, которая могла бы стать моей женой.
Весной Спенс и Дэви покинули племя оглелов и отправились в волшебную страну Желтого Камня. Спенс еще раньше провел здесь несколько лет с Бриджером, но для Дэви эта страна с кипящими источниками, водопадами и гигантскими деревьями была настоящей страной чудес. По дороге они свернули к форту Ляриме, где узнали некоторые новости, заставившие сердце Дэви радостно забиться. Эти новости касались железной дороги. Будучи долгое время вдалеке от населенных мест, они решительно ничего не слыхали насчет этого; оказалось, что она уже строится и постройка идет быстро. Восточная часть линии уже подходила к северной части реки Платт через Небраску, а западная прорезала Калифорнию до гор Сиерра-Невада.
Узнав об этом, Дэви с волнением сказал Спенсу, что он намерен немедленно двинуться в дорогу.
— Я должен идти, — говорил он, — что-то зовет меня. Я чувствовал этот зов последние годы все сильней и сильней. Это странно. Я даже не могу понять, в чем дело, но это безусловно так.
— Лучше подождите, когда поезда побегут на восток, — советовал Спенс. — Здесь определенно говорят, что чейены и сиу объявили войну этой железной дороге и будут биться за каждую милю пути. Индейцы охвачены страхом и ненавистью. Правда, оглелы — наши друзья, но они могут изменить, когда железная дорога пойдет прериями. Я могу побыть здесь еще некоторое время.
— Нет, — упрямо твердил Дэви, — я пойду, я готов на риск. Молодежь Мататонки кое-чему научила меня. Кроме того, счастье может улыбнуться, и индейцы будут рассеяны как призраки… Идите куда хотите, Спенс; в случае чего вы найдете меня на железной дороге, быть может, как забойщика костылей.
— Хм… — ворчал Спенс, — это в вас говорит бес самолюбия!..
На другой день командир форта майор Энсон послал за Дэви.
— Я слышал, — сказал он, — что вы намерены отправиться к реке Платт? Если это решено, вы могли бы оказать большую услугу армии. Есть депеши, которые необходимо доставить в форт Керней, но у меня нет разведчиков, которым я мог бы доверить их. Что вы скажете на это?
— Я к вашим услугам, майор, — отвечал Дэви. — Приготовьте депеши к вечеру, потому что я намерен выехать сегодня же.
Глава VIII
Мэри В Нью-Йорке
Шли годы. Маленькая группа друзей Брендона за это время переселилась на восток, о чем ранее никогда и не мечтала, живя в старом Спрингфильде. В истории страны не было еще ни одного десятилетия, которое бы так бурно отразилось на жизни и судьбе целого народа. Великие события гремели в ушах людей и ослепляли глаза своим блеском. Ложное спокойствие, царившее в течение пяти десятков лет, было нарушено громом пушек в Чарльстонской Гавани[33]. Страна содрогнулась от вспыхнувшей борьбы южан и северян. Это была эпоха поразительных перемен. Имена новых вождей заблестели подобно звездам на небосклоне.