Эдвард Сиборн – Кадет (страница 1)

Эдвард Сиборн

Кадет

Эдельвейс: взлёт и наследие

Книга пятая

«КАДЕТ»

Автор: Эдвард Сибёрн

Редактор: Claude AI. Горе луковое. Незаменимое.

Оглавление

Пролог. Бортжурнал

Глава 1. Стажёр

Глава 2. Экипаж

Глава 3. Кериос-7

Глава 4. Семь минут

Глава 5. Орбита

Глава 6. Двенадцать суток домой

Глава 7. Открытый космос

Глава 8. Нормально

Глава 9. Предатель

Глава 10. Домой

Глава 11. Смотровая палуба

ЭПИЛОГ

Пролог. Бортжурнал

Запись 1. День первый практики кадета Евы Ворон.

Она уже переставила три вещи на мостике. Алекс сделал вид, что не заметил. Я заметила. Записано.

Запись 2. День первый. Продолжение.

Нэш взял котов на борт. Официально — личный багаж. Фактически — несанкционированные пассажиры. Первый смотрит на меня с подозрением. Второй спит. Это уже характеры.

Запись 3. День первый. Ещё продолжение.

В машинном кто-то поёт. Это не Герри. Герри не поёт. Герри издаёт звуки, которые технически не являются пением. Выясняю.

Запись 4. День первый. Последняя запись за день.

Это сын Герри. Имя — Чиро. Поёт хорошо. Герри говорит, что это не его заслуга. Я думаю, что заслуга. Но Герри так не говорю.

Запись 5. Итог первого дня.

На борту: один капитан, который делает вид, что на пенсии. Один старпом, который знает, что это неправда. Один хакер с двумя котами и государственным розыском в трёх секторах. Один инженер, который ворчит на всё включая физические законы вселенной. Один сын инженера, который поёт цыганские песни под реактором. Один кадет, которая уже переставила три вещи на мостике и думает, что я не знаю. Один Ребэ Эзра, которому семьдесят девять лет и который говорит, что прилетел проветриться. Один Танек. Одна Клара. Одна Сайра. Девять учёных, из которых один уже взял образец обшивки.

Стандартный экипаж «Маргариса».

Вылетаем завтра.

Мне нравится, когда они все дома.

Глава 1. Стажёр

Станция «Гермес» жила своей обычной жизнью — тридцать тысяч человек, восемь стыковочных ярусов, постоянный гул, который никогда не останавливался. Где-то в этом гуле — если знать куда смотреть — был один конкретный звук. Знакомый. Родной.

Реакторы «Маргариса».

Ева Ворон слышала их ещё на подходе к третьему ярусу. Узнала сразу — как узнают голос человека, которого давно не видел. Не умом — внутри. Где-то там, где живут вещи, которые не требуют объяснений.

Она шла по коридору третьего яруса — в форме кадета последнего курса Высшей академии флота, с баулом, который был тяжелее, чем нужно, потому что она взяла все тактические уставы в бумажном виде, с планшетом в руке и с тем особым выражением лица, с которым приходят, когда очень хотят выглядеть профессионально.

Двадцать один год. Последний курс. Практика.

Домой.

Шлюз третьего яруса открылся раньше, чем она успела нажать кнопку запроса — изнутри. Большая Ева открыла. Конечно открыла. Она видела её ещё от лифта.

— Добро пожаловать на борт, кадет Ворон, — сказал голос из динамика над шлюзом.

— Спасибо, — сказала Ева. Потом добавила тише — только для неё: — Привет, Ева.

— Привет, Ева, — сказала большая Ева. Тепло. По-домашнему.

Ева вошла в шлюз. Запах корабля встретил её сразу — металл, машинное масло, озон от электроники, и ещё что-то неуловимое. То чего нет ни на одной другой станции и ни на одном другом корабле. Просто — «Маргарис». Просто — дом.

Она остановилась на секунду. Просто вдохнула.

— Он на мостике, — сказала большая Ева. Не спрашивая кого она ищет.

— Знаю.

Ева пошла по коридору. Двенадцать палуб, которые она знала наизусть — каждый поворот, каждая ступенька, каждое пятно на переборке у третьей каюты, которое Герри обещал закрасить три года назад и так и не закрасил. Пятно было на месте. Это почему-то радовало.

На мостик она вошла без стука.

Алекс Ворон стоял у главного иллюминатора — спиной к ней, в мундире, смотрел на стыковочный ярус. Та же прямая спина. Те же чуть сведённые лопатки — привычка капитана, которая не уходит даже на пенсии. Немного седины в волосах, которой раньше не было.

Ева поставила баул и выпрямилась по стойке смирно.

— Кадет Ворон, — сказала она. Официально. Чётко. — Прибыла для прохождения практики на борту крейсера «Маргарис». Разрешите приступить к исполнению обязанностей.

Алекс не обернулся сразу. Стоял секунду. Потом медленно повернулся.

Смотрел на неё. На форму. На серьёзное лицо. На баул, который явно весил слишком много.

— Ева, — сказал он.

— Папа — я на службе.

— Ева.

— Что.

— Твоя каюта третья слева. Ты её знаешь.

— Я знаю.

— И Ева.

— Что.

Он смотрел на неё — на двадцатиоднолетнюю девушку с тёмными глазами, которая пришла на Сферу двенадцатилетним ребёнком и стояла под дождём первый раз в жизни и не двигалась, пока не промокла насквозь. Которая читала тактические уставы в три ночи. Которая взломала учебный терминал за три минуты сорок секунд. Которая выросла на его глазах во что-то, что он ещё не умел назвать словами но чувствовал точно.