Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 48)

Тем не менее до сих пор не прекращаются споры о пригодности, экономичности и прочности «системы систем», которая могла бы обнаруживать и отслеживать движущиеся цели, выпускать по ним ракеты или отправлять для их уничтожения пилотируемые самолеты того или иного типа и при этом по необходимости корректировать наведение с учетом дальнейшего перемещения целей. Оставляя детальные подсчеты другим, мы можем рассмотреть этот вопрос в рамках стратегии и обнаружить, что Клаузевиц снова нас опередил. В его дни не было ни боевых самолетов, ни управляемых ракет, но основополагающая асимметрия между снабжением в пути и войсками, развернутыми для боя, уже существовала – как и соблазн нанести удар по тылам противника посредством кавалерийских рейдов. Как обычно, Клаузевиц указывал на благоприятные перспективы, прежде чем перечислить затруднения:

«Среднего размера транспорт в 300 или 400 повозок… растягивается в длину на полмили, более значительный – на несколько миль. Каким же образом можно прикрыть столь растянутый участок теми ничтожными силами, какие обычно сопровождают обозы? Если прибавить к этому еще малоподвижность всей этой массы, ползущей чрезвычайно медленно и находящейся под постоянной угрозой замешательства (сегодня конвои даже длиннее: одна моторизованная дивизия из 4000 машин растягивается минимум на 40 км дороги. – Э. Л.); если к тому же принять во внимание, что каждую часть транспорта надо прикрывать отдельно, так как если противник настигнет эту часть, то весь транспорт придет в смятение, – невольно возникает вопрос: возможно ли вообще защищать и прикрывать подобного рода обозы или, иными словами, почему не все атакованные транспорты бывают взяты и почему не все нуждающиеся в прикрытии, т. е. доступные нападению, бывают атакованы?.. Разрешение загадки заключается в том, что в подавляющем большинстве случаев безопасность транспортов обеспечивается стратегической обстановкой. В этом преимущество транспортов перед всеми другими частями армии, доступными воздействию на них неприятеля, в этом и причина дееспособности даже ничтожных средств транспортной обороны… Таким образом, в конце концов оказывается, что нападение на транспорты не только не обещает верного успеха, но, наоборот, представляет изрядные трудности, и результаты его являются необеспеченными» («О войне», кн. 7, глава XVIII).

Иными словами, когда оперативные недостатки любых действий, проводимых вне своей зоны, глубоко во вражеском тылу, изымаются из тактических преимуществ удара по сосредоточенным целям, видимым и уязвимыми в ходе перемещения по автомобильным и железным дорогам, оставшихся потенциальных выгод может быть недостаточно для того, чтобы перевесить цену и риск при атаке на дальних расстояниях в глубоком тылу противника. Клаузевиц напоминает нам и о третьем, более важном соображении: «общее стратегическое положение» тыловых конвоев оперативно полезно для сил обороны в целом, поскольку им легче следить за тем, как разворачивается сражение, и поскольку вся их совокупность находится на месте событий. Во времена Клаузевица судьба кавалерийского рейда оставалась неизвестной до тех пор, пока его участники не возвращались, чтобы поведать свою историю; остальная часть армии никак не могла помочь рейду из-за отсутствия сведений о его участи. При этом в рейды отправлялась лишь малая часть армии – несколько сотен всадников оказывались существенной силой против врага даже в войске численностью в десятки тысяч человек.

Сегодня в наличии технические средства наблюдения, способные следить за тем, как разворачиваются события, но все же именно оборона лучше оценивает текущие итоги ударов с воздуха в пределах зоны своего контроля. В том случае и до тех пор, пока спутники наблюдения не будут уничтожены, они могут передавать изображения, но клубы дыма и развалины, конечно, демонстрируют результаты воздушных ударов и одновременно их скрывают. Самолеты с радарами могут с большой высоты «смотреть по сторонам» на большие расстояния, а воздушную фоторазведку возможно вести на протяжении всей войны, однако совокупность данных, собранных такими методами, не сравнится с точными подробностями в обилии ситуационных донесений, при условии, что силы обороны сохранили средства связи. Это информационное преимущество, наряду с владением необходимыми средствами прямо на месте событий, позволяет обороняющимся реагировать масштабно на узконаправленную глубокую атаку, перехватывая кавалерию противника своей собственной, как во времена Клаузевица, либо используя современную авиацию и способы радиоэлектронной войны.

Невозможно предсказать исход влияющих друг на друга мер и контрмер, которые воспоследуют, если системы глубокой атаки действительно будут развернуты. Датчики, средства связи, контрольные центры, летательные аппараты и размещенное на их борту оборудование – все это потенциально уязвимо для контрмер. Пусть приборы раннего оповещения передают информацию об обнаруженных целях в контрольные центры и располагают широкими возможностями благодаря разнообразию носителей (спутники, пилотируемые и беспилотные аппараты с радарами, инфракрасными, оптическими и другими сенсорами), наведение отдельных боезарядов на конкретные мишени должно быть предельно простым, если вся система в целом стремится к экономичности.

Ничто не мешает применению нескольких альтернативных типов наведения для нескольких видов боезарядов, поэтому транспортные конвои и прочие цели в тылу врага возможно атаковать различными управляемыми боеприпасами, которые в целом способны частично игнорировать любую отдельно взятую контрмеру. Но также нет ни малейших препятствий для комбинированного применения силами обороны различных контрмер. Конечно, не все боеприпасы необходимо наводить точно, те же кассетные бомбы предназначены для поражения площадей, но при точном наведении летальность боезаряда оказывается ограниченной и подверженной применению контрмер[116]. Скажем, защититься от боезарядов против тонкой брони сверху на корпусах танков можно при помощи стальных колпаков или дополнительной брони.

Слабость систем последовательного действия

Технологическое состязание между оружием точного наведения и контрмерами против него проходит более или менее симметрично, но налицо основополагающая асимметрия в соперничестве между системами глубокой атаки как единым целым и контрмерами против них. Для успеха рейдов кавалерии во времена Клаузевица приходилось ускользать от пикетов передовой стражи, совершать обходы крупных вражеских сил, отыскивать самостоятельно движущиеся обозы и рассеивать их сопровождение для разгрома конвоев – причем все это делалось последовательно. Точно так же в системах глубокой атаки датчики раннего оповещения и системы передачи данных, контрольные центры, ракеты или пилотируемые самолеты, а также боезаряды точного наведения должны функционировать друг за другом в строгой последовательности. Напротив, обороняющиеся могут нарушать способность этих систем к атаке любой совокупности целей, успешно нейтрализуя всего один из их элементов. Да, избыточность примененных средств может сократить этот недостаток, но за нее придется заплатить свою цену, и даже тогда «организационное трение», обусловленное усилиями обороны, будет возрастать по причине все того же последовательного характера систем глубокой атаки.

Если отвлечься от технических спекуляций, у нас останется сплошная неопределенность применительно к результатам систем глубокого удара, если допустить дальнейшее развитие контрмер в тайне от противника. Неопределенность – постоянный спутник войны, но нельзя не замечать огромную разницу между неопределенностью при использовании меча (который может сломаться), обычной винтовки (которую может заклинить), танка (который может выйти из строя) и сложной системы последовательного действия, каждый из многочисленных элементов которой подвержен поломкам.

Очевиднейший ответ на применение противником систем глубокого удара – это прямое нападение на эти системы, но на момент, когда пишутся данные строки, только Соединенные Штаты Америки в состоянии создавать такие системы и только Российская Федерация может их атаковать. Противоспутниковые ракеты и истребители дальнего радиуса действия способны обнаружить и уничтожить беспилотные летательные аппараты с датчиками раннего оповещения (одновременно с постановкой электронных помех средствам связи с этими датчиками); пилотируемые ударные самолеты, тяжелые ракеты и группы коммандос могут разрушить компьютеризированные контрольные центры (одновременно с попытками затруднить их деятельность мерами электронного подавления); ракетные «фермы» и авиабазы средств поражения также могут быть атакованы (одновременно с постановкой помех средствам связи с центрами обработки данных); ПВО всех типов – от истребителей до ракет и зенитных орудий – постарается перехватить боезаряды точного наведения (одновременно с использованием маскировочных и защитных контрмер против них); при комбинировании всех этих способов ассиметричная уязвимость систем последовательного действия может сильно сказаться на результатах[117]. Если удача или старания разведки помогут нейтрализующим усилиям обороны, то уничтожения лишь нескольких датчиков, центров обработки данных и некоторых средств доставки в районе их дислокации может оказаться достаточно для нейтрализации всей системы глубокого удара во всей ее последовательности, а за ней – следующей и так далее.