Эдвард Люттвак – Стратегия. Логика войны и мира (страница 28)
Словом, у стратегии есть два различных измерения: вертикальное измерение различных уровней, взаимодействующих друг с другом, и горизонтальное измерение, в котором динамическая логика действия и противодействия разворачивается в пределах каждого из уровней. Наше исследование началось с горизонтального измерения, тот или иной уровень просто упоминался, без каких-либо попыток дать ему определение. Это было сделано для того, чтобы избежать осложнений, впервые описывая парадоксальную логику в действии со всеми ее результатами, зачастую поистине поразительными. Но теперь ряд определений каждого из этих пяти уровней, тщательно сформулированных и представленных в форме таблицы, мог бы показаться уместным. Впрочем, наш предмет многообразен в той же мере, в какой многообразна человеческая жизнь; он часто наполнен сильными чувствами и обусловлен установленными правилами и устремлениями; затуманен неопределенностями времени и места каждого происшествия. Поэтому словесные сети абстрактных рассуждений способны уловить лишь пустые формы стратегии, но не ее бурное содержание. Сейчас в ходу великое множество определений тактики и прочих уровней стратегии. Но достаточно взглянуть на любое из них, чтобы усмотреть обилие недочетов. Пускай последние исправляют, формулируя новые определения для различных подкатегорий (военно-воздушная тактика, военно-морские операции и т. д.), в конце концов потребуется целый словарь, чтобы напомнить нам, что конкретно имелось в виду в том или ином случае, а на самом деле наше понимание реального содержания стратегии ничуть не улучшается.
Поэтому давайте двигаться дальше, погружаясь в субстанцию стратегических столкновений, – на сей раз для того, чтобы вычленить составляющие их уровни. Сосредоточиваясь поочередно на каждом из уровней, прежде чем прийти наконец к рассмотрению их динамического целого на уровне большой стратегии, мы обнаружим границы, разделяющие естественные напластования конфликта. Тогда мы отважимся на определения и будем рассуждать о реальности, а не возводить пустые здания из слов.
Имея в виду эту цель, возьмем показательный случай: оборону Западной Европы в заключительные годы холодной войны. После арабо-израильской войны 1973 года, в которой противотанковые и противовоздушные ракеты сыграли немалую роль, некоторые военные эксперты заявили, что вооруженные силы НАТО (далее – просто «Альянс») могут успешно сопротивляться советскому наступлению на Западную Европу, полагаясь на «высокотехнологичное» неядерное оружие, а потому Альянс больше не нуждается в дорогостоящих сухопутных войсках, которые накапливал до сих пор в виде бронетанковых и моторизованных дивизий при поддержке самоходной артиллерии. Также указывалось, что Альянсу теперь не нужно полагаться на ядерное оружие – разве только для того, чтобы удержать Советский Союз от применения своего ядерного арсенала. Ниже мы подробно рассмотрим эту ситуацию, приведем подлинные исторические примеры для иллюстрации наших рассуждений, но не для того, чтобы подкрепить или осудить факты. Ведь мы уже достаточно хорошо разобрались в комплексной стратегии и понимаем, что к истории нельзя подходить с подобными мерками.
Глава 5
Технический уровень
Различные предложения по неядерному оборонительному вооружению обсуждались до тех пор, пока холодная война не подошла к своему внезапному и мирному завершению, и касались преимущественно 400 миль «центрального фронта», то есть границы между Западной Германией и ее недружелюбными соседями – Восточной Германией, которой ныне не существует, и Чехословакией, сегодня разделившейся надвое. Все эти предложения основывались на тех или иных комбинациях двух идей.
Одна заключалась в том, что вторгнувшимся советским бронетанковым и мотострелковым (моторизованным) дивизиям могут успешно сопротивляться пехотные подразделения, экипированные множеством противотанковых ракет. По некоторым предложениям, эта пехота должна была состоять из регулярных войск, которым предстояло полностью заменить бронетанковые и моторизованные части в Европе – дорогостоящие и, как утверждалось, «провокационные», ведь они могли использоваться как для обороны, так и для нападения. По иным предложениям, новая пехота с противотанковыми ракетами должна была состоять из подразделений резервистов или ополченцев, которыми следовало дополнять существующие бронетанковые и моторизованные части для создания следующего уровня обороны.
Другая идея, не столь простая, состояла в том, чтобы объединить спутниковые и авиационные сенсоры, сети коммуникаций, компьютеризированные центры сбора данных и контроля, а также ракеты дальнего действия со множеством боеприпасов раздельного наведения в единую систему «Глубокой атаки». Предполагалось, что сенсоры будут обнаруживать и локализовывать советскую бронетехнику и другие подвижные цели даже за сотни миль до линии фронта. Эта информация по специальным каналам будет передаваться компьютеризированным центрам сбора данных, где сложится полная картина совокупности целей, которая позволит оперативно принимать решения относительно их поражения; наконец ракеты станут массированно атаковать обнаруженные цели боеголовками раздельного наведения. Система «Глубокой атаки», как считалось, могла задержать, дезорганизовать и проредить наступающие советские бронетанковые и мотострелковые колонны задолго до того, как они внесут свой вклад (массой, натиском и огневой мощью) в начальное наступление, предпринятое советскими войсками с линии фронта. Далее в дело вступает западная авиация, к тому моменту добившаяся превосходства в воздухе, а общая цель системы «Глубокая атака» состояла в широкомасштабных действиях сразу после начала войны, не дожидаясь завоевания превосходства в воздухе, без промедления, возможного в случае уничтожения противником воздушных баз или же просто нелетной погоды. Холодная война давно закончилась, но система «Глубоквя атака» продолжает использоваться, уже под названием системы «Распознавание и удар»; это конкретное воплощение «революции в военном деле», той знаменитой РВД, с которой так носились военные бюрократы по обе стороны Атлантики в 1990-е годы. Любопытно, что, несмотря на название в очевидно советской стилистике, многие думают, будто РВД – это американская идея, новый побочный продукт компьютерных технологий, хотя в действительности эта схема была придумана в советском Генштабе в 1970-е годы, когда советская компьютерная индустрия, как хорошо известно, сильно отставала от западной.
Рассматривая изложенные выше идеи, мы вполне можем вообразить, как, вероятно, отреагировала бы советская сторона, чтобы справиться с этими помехами или обойти их, вынудив Запад к движению по наклонной с кульминационной точки успеха. Но наша цель состоит, скорее, в том, чтобы вскрыть общие закономерности стратегии, нежели в том, чтобы обсудить достоинства указанных предложений. Поэтому следует изучить не фильм о динамических взаимодействиях в рамках каждого отдельного уровня, а нечто вроде стоп-кадра каждого из уровней последовательно. Начнем с первой идеи, то есть с пехоты, вооруженной противотанковыми ракетными установками.
Война вооружений
Сначала рассмотрим противостояние между разными видами вооружения, допустив, что с ними обращаются умелые экипажи и расчеты, о которых в данном техническом контексте больше ничего знать не нужно. С одной стороны имеются танки и боевые машины пехоты на острие наступающих советских дивизий, стремящиеся прорвать фронт Альянса. С другой стороны есть обороняющаяся пехота с противотанковыми ракетами, развернутая, возможно, на открытой местности или, что более благоразумно, в естественных укрытиях, а то и (что менее вероятно) в бетонных бункерах. На этом уровне стратегии можно пренебречь указанным обстоятельством, точно так же не принимая во внимание способы перемещения советских танков – совершенно открыто или же искусно маскируясь в низменностях и лесистых местах. (Здесь стоит напомнить, что немецкие леса славятся своей ухоженностью с XIX столетия и пересечены множеством противопожарных просек.) Достаточно будет рассмотреть всего одну противотанковую ракету и всего один советский танк или БМП, причем они могут встретиться друг с другом на расстоянии дальности стрельбы, а местность будем считать лишенной особых признаков.
Противотанковая ракета – очень дешевый вид оружия в сравнении с танком или даже с БМП, ее цена (пусть будет 20 000 долларов) составляет, быть может, всего один процент от стоимости танка или десять процентов (максимум) от стоимости БМП. В ракетный расчет требуется не более двух человек, а в танке должно быть три или четыре человека, как и в экипаже БМП, помимо пехотинцев, которых везет бронетранспортер. Во сколько бы ни оценивать жизни людей и их службу, эта разница лишь подтверждает экономическую выгоду противотанковых ракет.
Далее мы видим, что ракету возможно направить точно в цель, а если испытать некоторое количество таких ракет, выяснится, что 90 процентов из них поражают мишень. Ракеты с кумулятивной боевой частью легко пробивают тонкую броню БМП благодаря потоку сверхскоростной плазмы, которая уничтожает все и вся внутри. Танк может нести толстые плиты современной композитной брони на основе керамики с ячейками так называемой активной брони сверху и со множеством дополнительных внутренних «подкладок», но в нашем «стоп-кадре» мы исходим из наличия столь же современных ракет с прецизионными боеголовками, диаметр которых достаточен для того, чтобы пробить прочнейшую броню. Ячейки активной брони способны отразить множество кумулятивных ракет, в зависимости от угла попадания, но лучшие на сегодняшний день ракеты можно запрограммировать на вертикальные «нырки», чтобы они преодолели толстую лобовую броню.