Эдвард Ли – Телевидение (страница 36)

- Двадцать за штуку! - восклицаешь ты. - Это безумие!

- Возможно, но это правда. Они продают их коллекционерам в Денвере, Карсон-Сити и других местах.

Нортон выхватывает свой собственный охотничий нож и начинает снимать скальп с маленького индейского мальчика, обрезая уши, чтобы они оставались присоединёнными к скальпу.

- Больше денег, если их уши всё ещё на месте, - говорит он, а затем возвращается к вырезанию.

"Ну, чёрт меня побери! - думаешь ты. - Я точно знал, что это грёбаное военное дерьмо когда-нибудь окупится..."

Твой собственный охотничий нож блестит в отдалённом свете костра, и ты скальпируешь шестерых детей подряд, наугад - трёх маленьких девочек и трёх маленьких мальчиков - и думаешь, что держать маленькие уши присоединёнными к скальпу легче, чем ты представлял. Тогда ты думаешь:

"Что за движение?"

Тот шестой ребёнок, маленькая девочка, всё ещё жива.

"О, ну, я ничего не могу с этим поделать", - понимаешь ты и продолжаешь резать.

Ты уже другой человек. Пока ты ощупываешь в лесу мёртвую молодую женщину по имени Линда, ты довольно уныло вспоминаешь о том, что было в прошлом месяце. Её звали Джони? Или нет, Карен? Ты не можешь вспомнить. Ты пробрался в её подвальную спальню, сломал столбик кровати и ударил её им по голове. Потом ты пытался её трахнуть, но... Не получилось. Ты слишком нервничал? Твой член просто висел там, как маленький головастик, и ты представил - хотя передняя часть головы Джони была разбита - тебе показалось, что она смеётся над тобой, смеётся над твоим бессилием.

"Ну, чёрт с ней", - подумал ты, и решил, что если ты не можешь трахнуть её своим членом, ты будешь трахать её столбиком кровати, и ты отлично с этим справился.

Это разорвало её внутренности, но это было хорошо. И ты всё равно смеялся последним, потому что Джони каким-то образом выжила, но как инвалид с повреждённым мозгом. Это то, о чём ты думаешь, когда работаешь над следующей, Линдой. Ты видел её в "Данте", выпивающей со своими суетливыми подружками, и сразу понял, что должен заполучить её. Ты последовал за ней до дома, подождал, пока все уснут, затем ворвался через боковую дверь и избил её, сильно, но недостаточно, чтобы убить. Дерзкий, ты донёс суку до машины и погнал её по горной дороге в лес, где ты её и задушил, раздел и поиграл с её телом. Ты щупал её пальцами, ласкал её мёртвые груди, лизал языком её мёртвый рот. Ты не был так взволнован со времён той восьмилетней девочки, которую ты убил и изнасиловал, когда тебе было четырнадцать, маленькой девочки - разносчицы газет.

Но ты не мог допустить, чтобы эта смеялась над тобой, не Линда, поэтому ты отрезал ей голову ножовкой DeWalt и приподнял голову с широко открытыми глазами, чтобы она могла наблюдать, как ты трахаешь её тело. На этот раз ты уже был твердокаменным, когда погрузился в неё, и это было восхитительное чувство, когда ты кончил внутрь. Но другие оргазмы были намного более восхитительными, когда ты возвращался в течение следующих дней, чтобы трахнуть её труп ещё немного. На самом деле, нет лучшего ощущения в мире, чем кончить в мёртвую "киску". Тебя зовут Тед, и в будущем ты оставишь в этом же месте ещё много тел и ещё много голов...

И когда Фартинг проснулся, он почувствовал, что тонет в чёрном, гнилом зыбучем песке и вони трупов дорожных убийств на солнце. Отвращение заставило его рот открыться в судорожном вдохе, и он был уверен, что его стошнит прямо здесь, в постели, пока порыв не был отвлечён звуками чьей-то рвоты. Он взглянул направо и увидел, что это Мэл свисает с края кровати и громко рвёт. Один порыв за другим. Один порыв за другим... В этот момент Фартинг почувствовал себя отвратительно: он был твёрд в паху, и было достаточно доказательств того, что он либо неоднократно мастурбировал, либо эякулировал во сне. Когда Мэл снова поднялась, она уставилась на него налитыми кровью глазами и ярко-розовым лицом, на губах у неё была рвота.

- К чёрту, Фартинг, - прохрипела она. - Ты снова всё это видел?

- Да! И в этот раз было хуже всего!

Фартинг упал на подушки.

"Да, так и было".

- Кстати, так тебе и надо. Ты та, кто сказал, что для меня большая честь видеть то, что видел сам дьявол, - а затем он действительно рассмеялся.

- Да? Ну, я была неправа. Я должна выбраться из этого дерьма. Я слишком глубоко...

- Но ты не можешь выбраться, не так ли? Не с этим животом, полным ужаса, так же, как и эта беременная четырнадцатилетняя пизда. Вы обе настроены на долгосрочную перспективу, как и я. Но я нужен этим придуркам. Будут ли они действительно нуждаться в тебе и Карен после того, как вы сбросите этих детей?

Единственным ответом Мэл был её открытый взгляд. Теперь Фартинг чувствовал себя двумя людьми, двумя разными людьми, слившимися воедино: один, скучный, нормальный болван, который был потрясён всем этим, и, наоборот, оккультный сексуальный социопат, сумасшедший, психически связанный с принцем Тьмы. Он смотрел на её голые ноги, большой живот и сиськи, упирающиеся в чёрную футболку, и снова вернулось желание трахнуть её, но на этот раз засунуть член в её "киску" и постучать в дверь этой злой крошки.

- Нет, - сказала она с ненавистью в глазах. - Я не буду снова проходить через отжим, не сегодня, ты извращённый ублюдок.

"Да, наверное, я извращённый ублюдок", - согласился он.

Ему нравилась Мэл, но как он мог любить её и одновременно так сильно ненавидеть? Иногда было так приятно просто ненавидеть всех. Он встал и выглянул из-за занавесок, удивившись, что уже вечер.

- Блять, мы проспали всю ночь, а потом полдня. Скоро сумерки. Наверное, нам лучше подготовиться.

А потом он пошёл в душ.

Фартинг просто сидел в кресле в гостиной, пил пиво и смотрел. Саед, Кирилл, Асениэт и вечно непроницаемый Уолтер уже были там, как и Карен, которая потирала свой выпирающий живот и улыбалась каждый раз, когда глядела на Фартинга. В своих фантазиях Фартинг увидел, как он раскалывает ей голову на четыре части, а затем пинает Асениэт по пизде изо всех сил, просто... потому что так хочет. Двое крепких мужчин из закусочной принесли вместительный мини-бар и поставили его на кухне, после чего ушли. Неудивительно, что роль бармена взял на себя Кирилл. Фартинг поморщился, глядя на его живот.

"Господи, приятель. Твой живот больше, чем у Мэл и Карен вместе взятых. Я думаю, что в грёбаной России нет людей, следящих за своей фигурой".

Когда солнце садилось, прямо перед входом послышался громкий звук мотора, а затем возбуждённые разговоры. Фартинг выглянул в переднее окно и увидел остановившийся автобус Mercedes и ещё не менее десяти человек, вышедших из автобуса и вошедших в его трейлер. Автобус уехал, когда все вышли, и через несколько мгновений гостиная наполнилась тявкающей толпой полиглотов. Это было похоже на сумасшедшее воссоединение: люди всех цветов кожи, разных возрастных групп, множество международной одежды, они радостно общались друг на другом с любым акцентом. Здесь был министр нефти Кувейта, а там главное должностное лицо Южной Кореи. А ещё какой-то парень из Конго в дашики и одной из тех шапок, похожих на корзинку для мусора на голове. Кожа у него была чёрная, не тёмно-коричневая, а чёрная, как антрацитовый уголь. Затем привлекательная, элегантно одетая женщина лет пятидесяти, которую Фартинг мог поклясться, что однажды видел в новостях, важная персона в Совете Безопасности ООН. Ещё одна женщина, которую он время от времени видел в новостях, которую он считал премьер-министром какой-то небольшой европейской страны. Два других хорошо одетых американца разговаривали у тележки с выпивкой, оба средних лет, один лысый, как бильярдный шар, другой в очках, без галстука и с взлохмаченными волосами. Фартинг мог рассмеяться, оглядываясь вокруг: кучка суетливых богачей, потягивающих дорогое вино и болтающих.

"Посмотрите на меня, - подумал Фартинг. - Я сижу посреди сатанинской вечеринки..."

В комнате стало темнеть, как и снаружи, и лица его "гостей" тоже потемнели - тёмные лица с ярко-белыми зубами и блестящими глазами. Фартинг знал, что скоро придёт время, и даже когда его желудок скрутило от этой мысли, его член и яйца вспыхнули в отвратительном ожидании.

Ему придётся включить телевизор и увидеть больше, ещё больше худших злодеяний, когда-либо совершённых человеком. По крайней мере, изображения по телевизору были без звука, в отличие от его снов, но теперь, когда он подумал об этом, возможно, эта беззвучность похоронного бюро сделала их ещё хуже.

Карен подошла, как всегда ухмыляясь; её живот и набухшие от молока груди вытягивали платье для беременных.

- Где Мэл? - спросила она.

- Возможно, повесилась, что и мы с тобой должны сделать.

- О, да ладно, тебе это нравится - власть всего этого. Все эти люди, некоторые из самых богатых и влиятельных людей в мире, и все они в восторге от тебя.

- Тогда им нужно полечить свои головы. Как и тебе.

- Мне? Я не могу чувствовать себя более счастливой. Из всех девушек в мире они выбрали меня, - сказала она. Её глаза казались светящимися. - Я чувствую себя великолепно. Моё попадание в группу - чистая случайность.

Фартинг нахмурился.

- Для школьника-подростка у тебя отличный словарный запас.

Она встала на цыпочки и ещё более по-волчьи ухмыльнулась.