Эдвард Ли – Адский Дом (страница 85)

В светлое дерево был вделан символ – огромный, из гораздо более темного дерева, и искусно вырезанный.

"Инволюция", - подумала она.

Из трех углов торчали стрелы красного дерева, а из четвертого – юго-восточного – торчала штопорная спираль, заканчивавшаяся точно в центре атриума. Теперь, когда Венеция смотрела на нее слева, ей пришло в голову, насколько четко спираль образует число шесть.

- Тессорио инкрустировал пол Инволюцией более сорока лет назад, -выдохнул Дуги, - но он все еще выглядит совершенно новым.

Он был прав. Более темные деревянные инкрустации, которые образовывали черты диаграммы, казалось, сияли под старым воском.

В голосе Дуги звучало благоговение.

- Фредди так гордился бы мной...

Венеция посмотрела на него.

- Как Фредди вообще мог в это ввязаться? Очевидно, сам Тессорио основал этот культ...

- Верно, и он построил приорат в точном соответствии со спецификациями крепости Бонифация. Это было великолепно. Видишь ли, крепость Бонифация – это Силовой Дольмен.

Безумный голос в ее голове говорил то же самое...

- Это единственный способ, чтобы ритуалы происходили одновременно.

Пусть говорит.

- Обряды? Их несколько?

- Конечно. Когда я начну Инволюцию, в крепости Бонифация будет проводиться такой же обряд.

- В аду, - сказала Венеция и подумала: "Безумие". - Но ты так и не ответил на мой вопрос. Какая связь между культом Тессорио тридцатилетней давности и вашим сегодняшним культом?

- Фредди.

- Что?

- Мать Фредди была наркоманкой-проституткой.

- И что?

- Отцом Фредди был Тессорио. Тессорио оставил все инструкции для Фредди после его смерти в середине семидесятых, Фредди был благословлен с самого начала. В конце концов, он привел меня и Сью в лоно общины Люцифера. - Глаза Дуги загорелись. - Две Инволюции – два одинаковых Энергетических Дольмена – в двух разных мирах.

Теперь Венеция воочию увидела, каким безумцем был Тессорио. Последнее проклятие – он построил оккультный храм на церковные средства... и никто ничего не знал. Но пока ее глаза блуждали по длинным размерам комнаты, она наконец заметила...

- Теперь я совсем запуталась. - В северо-западном и юго-западном углах стояли две канистры с бензином. - Я думала, это какое-то кровавое жертвоприношение. Ты собираешься сжечь это место?

Дуги усмехнулся.

- Не беспокойся о том, чего не понимаешь, - сказал он и подошел к первой банке. - Все равно уже почти пора. Я уже говорил тебе, что сосудом может быть что угодно – это название в значительной степени просто для шоу. Именно смысл, стоящий за ним, и наша вера дают ему силу.

Канистры – это купели, поняла она. Сосуды для хранения крови.

- Первые две будут очень спелыми – они гнили в лесу с прошлой весны. - Потом отвинтил крышку и положил банку на бок.

Со звуком "буб-буб-буб" разнесся отвратительный запах. То, что вылилось из банки, было похоже на черный рисовый пудинг. Вонючий и блестящий, он лежал в комковатой луже в начале первой попавшейся стрелы.

- Это кровь монахини... фу! Воняет, правда? - Затем Дуги повторил процедуру с юго-восточной банкой, содержимое которой воняло так же сильно. - А это старая черносливка... Но я тебе скажу, она подохла, брыкаясь и крича. И еще у нее был джерсийский акцент, понимаешь? Судя по ее черносливому лицу и акценту, неудивительно, что она была девственна.

Венеция могла только смотреть.

Дуги направился в дальний угол.

- Если ты попытаешься убежать, - он снова показал ей пистолет, - я прострелю тебе колено. Так что не глупи.

В дальнем конце атриума свет был тусклее. Рядом с угловой колонной она заметила еще одну банку. Дуги бросил ее.

Буб-буб-буб...

- И это кровь отца Дрисколла, - сказала Венеция.

- Ага. Она не так воняет, потому что простояла всего день. - Он потер пальцем грязную лужу. - Но она и так достаточно испорчена... - А потом он улыбнулся ей.

Она находилась в юго-восточном углу, откуда начиналась огромная спираль. "Вот где будет пролита моя кровь", - подумала Венеция.

В тот момент, когда он повернулся к ней спиной, Венеция быстро огляделась. Здесь должно быть что-то, что я могу использовать в качестве оружия! Теперь все проходы под лестницей наверху были забиты мебелью. Если бы только был нож...

Кухня слишком далеко, рассуждала она. Он поймает меня раньше, чем я туда доберусь. Однако, выглянув в окно, она не увидела Мерседес, и это возродило в ней надежду, что Дэн где-то там – может быть, в баре. И, может быть, он вернется с минуты на минуту...

Но потом...

Он лежал на самом видном месте, прямо на подоконнике между двумя грудами мебели: один из ножей Красный Дьявол, которыми они соскребали лишнюю краску со стекла.

Надо перебраться через это...

Она сделала несколько медленных шагов в сторону, незаметно, но остановилась, когда Дуги оглянулся.

И тут ее заинтересовал еще один вопрос.

- Значит, все это происходит сегодня вечером? - она спросила.

- Да, - сказал он, стоя в юго-восточном углу.

- Но ты же сказал, что кровь должна портиться по крайней мере день.

- Так и есть, - сказал Дуги. Потом моргнул и расхохотался. - О боже, это смешно. Ты думаешь, что ты четвертая жертва! - Он покачал головой. - Как ты можешь быть такой глупой?

Он сунул руку за колонну и что-то достал. Венеция прищурилась, но ничего не разглядела.

- Что... это? - спросила она.

Смех Дуги эхом разнесся по атриуму, когда он швырнул предмет на длинный пол. Он несколько раз подпрыгнул, глухо стукнув, а затем, покачиваясь, остановился всего в нескольких футах от того места, где она стояла.

На этот раз Венеция даже не закричала, она просто смотрела в оцепенелом ужасе... на отрубленную голову Дэна.

- Ты сошел с ума, - пробормотала она. - Ты психопат.

- Эй, не обзывайся... - Он вытащил четвертую канистру, которая, очевидно, весь день простояла на солнце вместе с канистрой Дрисколла. - Два девственника в одном доме. Черт, я не мог в это поверить. Вы, гребаные католики, серьезно относитесь к этому дерьму. - Затем он отвинтил крышку и начал сливать кровь.

Он вылил кровь в четвертый угол двора, сдвинув каменную крышку с купели и опрокинув ее. Затем сержант отступил назад, поднял глаза и поклонился Бонифацию.

Великий Герцог, выглядывая из-за высокой стены, кивнул в ответ своим соляным лицом.

В дымящемся дворе все Новобранцы, Приставы и Големы стояли в полной тишине. Часовые на высоких крепостных валах тоже с благоговейным трепетом наблюдали, как усиливается Колдовской Поток вокруг крепости. Энергия потрескивала так густо, что ее почти можно было увидеть.

- Четвертая и последняя Morte-Cisterna пролита, мой самый ужасный принц, - произнес Виллирмоз.

Бонифаций наблюдал за происходящим сквозь прорези глаз, его обглоданное лицо нервно подергивалось. В каждом углу двора, как раскаленная смола, блестели четыре лужи грязной крови.

- Но ничего не происходит, - прохрипел герцог.

Виллирмоз улыбнулся обожженными губами.

- Терпение...

Неужели кровавые кирпичи стен крепости теперь светятся еще ярче? В воздухе чувствовались волны ужаса. Бонифаций почувствовал, как покалывающие волны пробегают по его испорченной коже под мантией и плащом.

- Когда мы должны спуститься в Нижний Алтарь, волшебник?

- Когда кровь начнет двигаться, мой самый отвратительный повелитель.