Эдвард Хукер Дьюи – План питания «Без завтрака» и лечение голоданием (страница 5)

Утром сорок шестого дня лечения воздержанием от приема пищи ее лицо приобрело безупречный цвет здоровья, а счастье отмечало каждую черточку выражения лица. Она могла пройтись по нескольким комнатам своего дома. Но только после полудня она впервые захотела и приняла пищу, и никогда еще простой хлеб и масло, высшие предметы желания, не были так вкусны. За последующие несколько месяцев она прибавила в весе на восемнадцать килограммов.

Следующий отмеченный мною случай – это прекрасная иллюстрация способности мозга самостоятельно питаться в чрезвычайных ситуациях, а также откровение о возможных ограничениях периода проведения голодания. Это был случай с хрупким, худым мальчиком четырех лет, желудок которого был настолько дезорганизован приемом раствора едкого калия, что он не мог выпить даже глотка воды. Он умер на семьдесят пятый день проведения голодания, сохраняя ясность ума до последнего часа, а от тела, казалось, не осталось ничего, кроме костей, связок и тонкой кожи. При этом мозг не потерял ни веса, ни функциональной ясности.

В другом городе подобный случай произошел с ребенком примерно того же возраста, которому потребовалось три месяца, чтобы мозг полностью исчерпал имеющуюся в организме пищу.

Теперь я приступаю к изучению мозга и его способностей в этом ключе, чтобы оживить его наглядными доказательствами. Что за разум и физиология были со мной, чтобы я использовал методы в больничной палате, когда весь медицинский мир был против меня и сурово осуждал мой способ лечения проведением голодания?

Голова – это электростанция человека, а мозг – это динамо-машина, источник всех возможных видов человеческой энергии. Мы думаем, любим, ненавидим, восхищаемся, трудимся руками, пробуем на вкус, слышим, обоняем, видим и чувствуем через мозг. Сломанные кости и раны заживают, болезни излечиваются – благодаря энергии, развивающейся в мозге или в нервной системе в целом. Остальные так называемые жизненно важные органы и мышцы – это лишь многочисленные машины, управляемые силой мозга, причем желудок – это чрезвычайно важная машина. То, что столь редкие способности возникают не в костях, связках, мышцах или жировой ткани, не нуждается в аргументах. То, что при разрыве нервных стволов, питающих руку или ногу, теряется сила движения и ощущения, известно всем. Точно так же и сила желудка была бы упразднена, если бы нервные стволы были отрезаны. В общем и целом можно сказать, что сила тела напрямую зависит от силы мозга.

При такой физиологии кто из медиков или не медиков может не видеть, что переваривание даже одного атома пищи – это определенный налог на силы мозга, которые требуются желудку, как машине, для этой цели? Если только не будет доказано, что желудок обладает силами, не полученными от нервной системы, это придется признать.

Как поддерживается жизненная сила в свете этой физиологии? По всеобщему мнению, ее поддерживает ежедневный прием пищи. Пропорционально подавленному состоянию организма (прострации), вызванному болезнью, врачи стремятся сохранить необходимое количество жизненной энергии тела, работая с желудком на пределе его возможностей.

Впечатление, что должно быть что-то переваренное, чтобы поддерживать жизнеспособность организма – это вера, убеждение, которое всегда было слишком самоочевидным, чтобы в нем можно было усомниться.

Если здоровые люди нуждаются в пище для поддержания жизненных сил, то больные нуждаются в ней еще больше – такова логика, проявленная в этом вопросе. Давайте помнить, что если перерезать нервы, идущие к желудку, то наступит паралич, как в случае с рукой, чтобы более определенно представить себе желудок как машину, которая требует энергии для работы, даже до изнеможения. Это ярко иллюстрирует появление чувства усталости, которое вызывает послеобеденный сон для отдыха, который, однако, не дает покоя ни переполненному желудку, ни переполненному мозгу. Мозг не получает отдыха, избавляясь от пищевых масс, которые больше разлагаются, чем перевариваются.

Если пища действительно способна поддерживать силы, то не должно быть так много потерь жизненных сил от общей деятельности организма – ведь, казалось бы, усталость должна быть невозможна. Но факт остается фактом: от первого утреннего вздоха до последнего ночного – происходит постепенный упадок сил, независимо от того, сколько пищи принято и насколько велики силы пищеварения. Для всех людей наступает момент, когда они должны отправиться в постель, а не в столовую, чтобы восстановить утраченные силы. Потеря ночного сна никогда не компенсируется какой-либо осторожностью в еде на следующий день, и никто не является настолько глупым, чтобы не знать, что отдых – это единственное средство для восстановления сил после истощения, вызванного чрезмерной физической активностью.

Мозг – это не только орган питающийся самостоятельно, когда это необходимо, но и самозаряжающаяся динамо-машина, полностью восстанавливающая свою истощенную жизненную энергию во время отдыха и сна. Нет такого легкого движения, нет такой пустяковой мысли или движения, которые не стоили бы мозгу энергии в его действии, и это относится даже к малейшей затрате энергии, развиваемой в процессе пищеварения.

Почему же мы все-таки едим?

Это происходит по двум, а может быть, и по трем причинам: мы едим, потому что голодны. Мы редко не едим чрезмерно, чтобы удовлетворить чувство вкуса после того, как обычное чувство голода исчезло. Мы можем есть, чтобы удовлетворить чувство вкуса, как мы едим мороженое, фрукты и соблазнительные дополнения, которые умоляют нас положить больше пищи в желудок, когда он уже переполнен в соответствии с его рабочими возможностями. Но наша действительная потребность в пище, лучшая причина для ее приема – это восполнение отходов общей деятельности организма. А это процесс в происходит по законам Природы, которые фактически утомляют мозг и всю нервную систему, или, по общему выражению, все тело, если только желудок не обладает какими-то способностями, не вытекающими из деятельности нервной системы.

Так как во время болезни мы не должны и не можем кормить мозг, чем же мы можем его кормить? При всех заболеваниях, при которых наблюдается учащенный пульс и высокая температура, боль или дискомфорт, отвращение к еде, неприятный запах во рту и языке, жажда и т. д., истощение организма продолжается, независимо от приема пищи, пока чистый, влажный язык, рот и появление естественного чувства голода не ознаменуют окончание болезни, когда пища может с удовольствием быть принята и переварена. Это делает очевидным то, что мы не можем спасти мышцы и жир, питаясь в таких неблагоприятных условиях во время болезни.

Еще один очень важный и неоспоримый факт: болезнь в зависимости от ее тяжести означает потерю условий, необходимых для переваривания пищи и силы пищеварения.

Сила пищеварения – это то же самое, что ветерок для огня. Можно представить себе, что из глубин мозга к каждой железе в слизистой желудка тянутся электрические нервные провода, по которым наивысшее настроение или экстаз стимулируют наивысшую функциональную активность этих желёз, а шок от плохих новостей – парализует. От готовности до паралича, от малейшего чувства дискомфорта до агонии разорванных нервов – и пищеварительная способность желудочно-кишечного тракта падает. Под влиянием этого настроя сила пищеварения ослабевает или усиливается, понижается или повышается, как ртуть в барометре от погодных условий.

Состояние пищеварения в максимальной степени проявляется как у учеников в школьном дворе во время перемены, когда Природа, кажется, занята восстановлением упущенного времени.

Разве можно сравнить состояние пищеварения во время прогулки июньским утром, когда над головой синева и солнечный свет, зелень деревьев и весь воздух благоухает ароматом цветов и музыкой крылатых певцов, с пищеварением в палатах больных, где страдания ощущаются только в теле и видны на лицах друзей?

В здоровом состоянии, если мы едим, когда не голодны, или когда очень устали, или в любом состоянии душевного беспокойства, мы обнаруживаем, что страдаем от потери жизненной силы, как физической, так и умственной. Как же тогда пища может поддерживать жизненные силы, когда мозг более серьезно угнетен болезнью или страданием? Тем не менее, с самого утра истории медицины вопрос о том, каким образом поддерживается в теле количество жизненной силы во время болезни – никогда не рассматривался, потому что никогда не было никаких сомнений в том, что такая поддержка исходит от приема пищи. Я предполагаю, что это факт, так как все работы по практике медицины в настоящее время предписывают необходимость кормить больных, чтобы поддержать их сократившееся количество жизненной энергии. И все это без вопроса о том, есть ли возможность добавить еще и несварение пищи в пищеварительной системе к болезни, когда пища принимается принудительно – вопреки предписаниям Природы.

Поскольку жизненная сила сосредоточена в мозге, нужно ли нам кормить организм, можем ли мы кормить его по другим причинам, кроме мозговых? Если признать эту физиологию, то невозможно сделать никакого другого вывода, кроме того, что кормление больных – это налог на жизненную силу, в то время как вся эта сила нужна нам для лечения болезни.