Эдвард Фредерик Бенсон – Ужас в ночи (страница 11)

Помолчав, Хью закончил:

– Вот и вся история.

Охота в Ахналейше

Оба окна: одно – выходящее на Оукли-стрит, другое – на маленький задний дворик с тремя почерневшими от сажи кустами, изображающими собой сад, – были распахнуты с целью допустить в столовую какой-никакой воздух. Несмотря на это, стояла удушающая жара, потому что июль внезапно вспомнил, как полагается вести себя приличному маленькому лету. Жар источали стены дома, раскаленные булыжники мостовой, гигантское палящее солнце, чье золотое лицо милостиво улыбалось с небес от рассвета до заката. Ужин закончился, однако четверо вкушавших его не расходились.

Мейбл Армитейдж, чьему остроумию принадлежала формулировка насчет обязанностей приличного маленького лета, заговорила первой.

– Ах, Джим, даже не верю нашему счастью! Становится прохладно от одной лишь мысли о том, что всего через две недели все мы вчетвером окажемся в собственном охотничьем домике…

– Сельском, – поправил Джим.

– Ну я же не рассчитываю, что это Балморал [25]! В собственном охотничьем домике, с собственной, кофейного цвета рекой, где водится лосось, несущей свои бурные воды в наше собственное озеро.

Джим зажег сигарету.

– Мейбл, забудь об охотничьих домиках, о лососевых реках и озерах. Это сельский дом – довольно большой, хотя я предвижу, что мы все равно с трудом в нем поместимся. Река, о которой ты говоришь, – всего лишь маленькая речушка. Лосося там действительно встречали, однако, судя по тому, что я видел, тому нужно еще ухитриться в нее попасть, как нам придется ухищряться, чтобы поместиться в нашем сельском домике. А озеро – простой пруд.

Мейбл с бесцеремонностью, непростительной даже для младшей сестры, выхватила у меня из рук «Путеводитель по охотничьим угодьям Северной Шотландии» и, разгневанно тыча пальцем в своего мужа, зачла:

– «Ахналейш находится в одной из самых обширных и удаленных областей Сатерлендшира. Охотничий домик с охотничьими и рыболовецкими угодьями сдается внаем с двенадцатого августа до конца октября. Собственник предоставляет двух егерей, помощника для рыбалки, лодку на озере и собак. Арендатор может рассчитывать добыть около пятисот шотландских куропаток и пятисот голов различной дичи, включая серых куропаток, тетеревов, вальдшнепов, бекасов, косуль, а также кроликов в изобилии, особенно при охоте с хорьками. Из озера можно выловить несколько больших корзин кумжи[26], а при большом приливе – форель и порой лосося. В охотничьем домике предусмотрено…» Все, не могу больше – слишком жарко, а вы и так знаете продолжение. Сдается всего за триста пятьдесят фунтов!

Джим, терпеливо выслушав, спросил:

– Так и что же?

– А то, – ответила Мейбл, с достоинством вставая, – что это действительно охотничий домик с рекой, где водится лосось, и озером, как я и сказала. Пойдем, Мэдж, прогуляемся. Слишком жарко сидеть дома.

– Еще немного, и ты назовешь Бакстона мажордомом, – заметил Джим ей в спину.

Я вновь взял «Путеводитель по охотничьим угодьям Северной Шотландии», который сестра столь неуважительно вырвала у меня из рук, и лениво пролистал, сравнивая цену и достоинства Ахналейша с другими охотничьими домиками, сдающимися внаем.

– Между прочим, довольно дешево. Вот, скажем, другой дом того же размера и с такими же угодьями, а просят за него пятьсот фунтов. А вот еще один за пятьсот пятьдесят.

– Да, действительно дешево, – согласился Джим, наливая себе кофе. – Но, конечно, добираться очень далеко. Я три часа ехал из Лэрга со скоростью, немногим уступающей предельно разрешенной. Зато дешево, как ты и говоришь.

Надо сказать, что у Мэдж, моей жены, есть свои предубеждения. Одно из них – чрезвычайно дорогостоящее – предполагает, что любая дешевизна непременно объясняется скрытым недостатком, который обнаружится, когда будет уже слишком поздно. А скрытые недостатки дешевых домов – канализация и помещения для прислуги, точнее, ощутимое, так сказать, присутствие первой и отсутствие вторых. Я выдвинул предположение, что дешевизна связана с одним из двух.

– Нет, с канализацией все в порядке, я получил сертификат от инспектора, – возразил Джим, – а что до прислуги, то нашим людям будет там, пожалуй, даже удобнее, чем нам самим. Не представляю, почему так дешево.

– Возможно, охотничьи угодья переоценены? – предположил я.

Джим вновь покачал головой.

– Нет, в том‐то и странность. Они, наоборот, недооценены. По крайней мере, я часа два бродил по болотам, и они просто кишат зайцами, которых только одних можно добыть пять сотен голов.

– Зайцев? – переспросил я.

– Странно, да? – рассмеялся Джим. – И мне так подумалось. Да и сами зайцы чудные – огромные и очень темные… Господи, ну и жарища! Давай-ка тоже выйдем.

Как и сказала Мейбл, две недели спустя мы, измученные жарой в Челси, мчались на север, овеваемые бодрящим прохладным ветром. Дорога была превосходная, и неудивительно, что большой «нейпир»[27] Джима вновь мчался почти с предельной разрешенной скоростью. Слуги выехали одновременно с нами и сразу отправились на место, а мы высадились в Перте, на автомобиле доехали до Инвернесса и вот теперь, на второй день, близились к цели нашего путешествия. Никогда прежде мне не доводилось видеть столь пустынной дороги. По меньшей мере на милю вокруг не было ни души.

Мы выехали из Лэрга в пять пополудни, рассчитывая прибыть в Ахналейш к восьми, однако нас преследовали неудачи: то двигатель забарахлил, то спустило колесо, пока наконец мы не остановились милях в восьми от места назначения, чтобы зажечь фары, так как вечером с запада принесло огромную тучу, лишившую нас ясных северных сумерек. Наконец мы двинулись дальше, пересекли, подпрыгивая, мост, и Джим объявил:

– Это мост через нашу лососевую реку, так что скоро будет поворот к дому – узкая дорожка справа. Можете гнать, Сефтон, – разрешил он водителю, – здесь мы не встретим ни души.

Я сидел спереди в восхитительном возбуждении от скорости и темноты. Наши фары отбрасывали на дорогу яркий круг света, впереди за которым все терялось во тьме, а по бокам свет отсекали корпуса фар, и нас окружала полнейшая чернота. Время от времени в освещенном круге мелькала какая‐нибудь живность. То птица, резко хлопая крыльями, спешила убраться с пути нашего сияющего монстра; то кролик, кормившийся у обочины, выскакивал на дорогу и тут же убегал обратно; а чаще заяц, выпрыгнув из темноты, мчался с нами наперегонки. Казалось, слепящий свет пугает зайцев и они, растерявшись, не могут свернуть с дороги. Не раз я ожидал, что мы вот-вот задавим одного из них, но в последний миг животное отчаянным прыжком успевало спастись. Очередной заяц выскочил едва ли не из-под колес, и я с изумлением отметил его огромный размер и черную шубку. Несколько сотен ярдов он мчался впереди нас, пытаясь оторваться от яркого пятна света, наконец, как и остальные, скакнул вбок, намереваясь скрыться в темноте, однако не успел, и автомобиль, резко подбросив нас, переехал беднягу. Сефтон сразу же затормозил – Джим принципиально требует всегда останавливаться и проверять, насмерть ли задавлено несчастное животное. Шофер спрыгнул со своего места и скрылся в темноте.

– Что это было? – спросил Джим, пока мы ждали.

– Заяц.

Бегом вернулся Сефтон.

– Да, сэр, насмерть. Я подобрал его.

– Зачем?!

– Подумал, вам будет интересно посмотреть. В жизни не видел таких больших зайцев, да к тому же черных.

Сразу после этого мы свернули на дорожку к дому и через несколько минут уже вошли внутрь. Дом этот нельзя было назвать ни охотничьим, ни сельским – настолько просторным, безупречно пропорциональным и хорошо обставленным он оказался, а сияющее довольством лицо Бакстона говорило о прекрасном состоянии помещений для прислуги. В холле с большим открытым камином стояли два темных книжных шкафа, полные серьезных книг, словно забытых каким‐нибудь ученым министром. Переодевшись к ужину раньше остальных, я спустился осмотреть библиотеку. Должно быть, некая смутная идея уже зрела в моем уме: едва заметив книгу Элвеса «Фольклор Северо-Западной Шотландии», я немедленно снял ее с полки и нашел в указателе статью о зайцах. Вот что в ней говорилось:

«Не только ведьмы, по поверьям, способны превращаться в животных… Предполагается, что мужчины и женщины, ничуть не подозреваемые в ведьмовстве, тоже могут обращаться некоторыми животными, в особенности зайцами… Таких, по местным поверьям, легко отличить по размеру и цвету, близкому к совершенно черному».

Следующим утром я вышел рано, охваченный острым желанием осмотреть новые края и горизонты, которое хорошо знакомо многим путешественникам. Местность преподнесла мне немалый сюрприз. Я воображал, что мы живем в безлюдном краю, а между тем едва ли в полумиле от нас, у основания крутого склона, на котором стоял наш комфортабельный сельский дом, бежала улица типичной шотландской деревушки, называвшейся, надо полагать, Ахналейш. Склон был так крут, что дорога до этой деревушки заняла бы немало времени. Если птица могла бы преодолеть полмили по прямой, то пешком расстояние составляло несколько сотен ярдов. Само существование деревушки стало для меня неожиданностью. Она насчитывала по меньшей мере четыре дюжины домов, а мы не видели поселений и вполовину таких людных с тех пор, как покинули Лэрг. Примерно в миле к западу лежал сияющий щит моря, а с другой стороны холма я без труда разглядел реку и озеро. Наш дом стоял словно на спине борова – со всех сторон к нему требовалось взбираться по склону. По шотландскому обыкновению, даже самый захудалый домишко непременно обсажен яркими цветами. Вот и по стенам нашего дома вились фиолетовый клематис и оранжевая настурция. Кругом царили спокойствие и домашний уют.