Эдуард Веркин – снарк снарк. Книга 2. Снег Энцелада (страница 106)
— Он не верит, что это Хазин, — сказал я.
— Это не Хазин?! — громко осведомился Роман.
И испуганно отступил от стола.
— Что-то я не понимаю… — Аглая помахала на себя ладонью. — Это кто? Не Хазин?
Душно. Холодно, но душно, кислорода не хватает.
— Это Хазин, — сказал я. — Обычный мертвый Хазин.
— Кстати, не очень похож, — Роман осторожно приблизился и пристальнее всмотрелся в труп. — Тот Хазин был определенно повыше. Как я помню… А у него брата-близнеца нет?
Брат-близнец Хазина приехал в Чагинск, чтобы… чтобы…
Я не смог придумать, зачем брату Хазина было являться сюда. Чтобы отомстить. За что отомстить? Брату Хазина совершенно не за что было мстить.
— Не очень понятно… — Аглая уронила салфетку, тут же подняла. — Для чего отпечатки?
— Вероятно, у них в базе есть отпечатки Хазина, — предположил я. — И Федор решил сравнить — тот ли. Убедиться.
— Зачем убеждаться? — Аглая не знала, куда пристроить салфетку.
— Затем, что это может быть его брат-близнец, — Роман указал на тело.
И снова стал фотографировать.
— У него вполне мог быть брат-близнец, — повторил Роман. — Допустим, Джо. Когда Хазин умер… Я имею в виду другого Хазина, того…
Роман кивнул за стену морга. Захотелось выпить. Водка хороша зимой, с холодцом и горячей жареной картошкой, надо обязательно поддеть холодец вместе с картошкой, выпить водки — и картошку со студнем, ярчайшие вкусовые ощущения. А летом водку хорошо с рубленым укропом, хорошо с окрошкой, с жареными грибами или с холодными щами.
— Что-то я погнал… — Роман шумно вдохнул. — Душновато тут…
Оно понятно, зачем вентиляция трупу.
— А фотографий Хазина не осталось? — поинтересовалась Аглая. — Старых?
— Не знаю. У меня точно не осталось. Мне кажется, нам лучше уйти…
— Давно пора.
Роман шагнул к выходу и толкнул дверь.
— Закрыто… — растерянно сказал он.
— Надо на себя, — предложила Аглая.
Роман дернул дверь, уперся ногой в косяк, потянул. Ничего. Снова навалился, с силой, до сухожильного хруста.
— Чудесненько… — хмыкнула Аглая.
Роман не сдавался, толкал и тянул дверь, впрочем, безуспешно, в итоге констатировал:
— Господа, мы заперты с мертвецом. Этот урод нас закрыл.
— И связи нет, — добавила Аглая. — Проверьте телефоны.
Мы проверили, связь на самом деле отсутствовала.
— За линией всегда плохой прием, — сказала Аглая. — А в морге…
— Это розыгрыш, — сказал Роман. — Это… дэдкипер так пошутил. Нестареющая классика — закрыть придурков в морге… Я в кино такое видел.
Он пнул дверь. Ничего. Дверь хорошая, железная, обитая толстым дерматином, хоть запинайся. Но Роман пнул еще.
— Думаю, скоро сюда придут, — не очень уверенно сказал Роман. — Беспокоиться не о чем.
— В морг не так часто приходят, — сказала Аглая. — Если труп здесь, зачем сюда ходить?
Хазин мертв. Я приехал в Чагинск, чтобы посмотреть, как он станет плясать на сковороде, как будет юлить и предлагать деньги, но Хазин не успел толком ни сплясать, ни предложить, умер от апоплексического удара. Можно смело уезжать. Днем, на поезде с бессовестными дембелями. Утром, на автобусе с сонными старушками. Валить. Что мне здесь? Искать виновника преступления, которого, не исключено, и не было никогда? Пусть Роман ищет. Он пишет книгу, а я книги давно не пишу, у меня ивент, Луценко, у меня баба в дольмене, настоящая нормальная жизнь.
— Логично, — сказал Роман. — Попали, по ходу…
На «восьмерке» сегодня же вечером. Сесть, угнать, можно не говорить ни Роману, ни Аглае, я ведь им ничего не должен, я вольный человек со свободой выбора.
— Знаете, я этот эпизод обязательно помещу в книгу, — пообещал Роман. — Это все весьма забавно… Витя?
Я вдруг заметил, что Аглая смотрит на столы. Три пустых стола.
— Если надолго застрянем, будет где полежать, — пошутил я.
— Это точно, — сказала Аглая. — А это… это дебильные приключения…
— Классические дебильные приключения! — уточнил Роман. — Я недавно побывал точно в такой же ситуации…
— Тебя закрывали в морге? — спросил я.
— И тебя закрывали. Витя, в этом городе нас то и дело везде закрывают! Ты забыл про музей?
Действительно, забыл. Весьма, кстати, похоже. Морг, музей, в этих учреждениях немало общего.
— Неудивительно, — сказал я. — События частенько дублируются, дежавю… Это все красное смещение.
— При чем здесь смещение? — спросила Аглая.
Мне показалось, что она слегка побледнела. Наверное, я сам тоже побледнел. Прохладно. Аглая знает про красное смещение. Чудесная девушка. С ней приятно застрять в морге. Да, она же заказывала телескоп…
— Есть теория относительно красного смещения…
— Тише! — перебил Роман.
Мы замолчали, и в наступившей тишине я в который раз подумал, что Господь ироничен. А вдруг мы действительно здесь умрем? Моя биография станет украшением Энциклопедии Русской Литературы. Родился, учился, книга «Пчелиный хлеб» стала громким дебютом, впрочем, успех автору закрепить не удалось. Основал консалтинговое агентство, но в бизнесе не особо преуспел. Задохнулся в морге г. Чагинска при попытке вернуться в литературу с книгой «Актуатор Эдема». Гениально. Вот зачем я здесь. Держатель Ключа вел меня сумеречными тропами и привел в старый морг, где я скончался в компании красавицы и неудачника.
— Чувствуете?! — крикнул Роман. — Вы чувствуете?!
Я лично ничего не чувствовал. Предпочел бы быть убитым сосулькой.
— Я ничего не чувствую, — сказал я. — Кроме высокого накала идиотии. Должен признать, сегодня, друзья, мы превзошли себя.
Предпочел бы провалиться в шахту лифта.
— Да вы посмотрите же!
Роман указал на вентиляционную трубу под потолком.
— Угар идет, — сообщил Роман. — Я отчетливо его чувствую…
Аглая поглядела на меня с отчаянием.
— Нет никакого угара, — улыбнулся я. — Спокойно…
Роман попытался выбить дверь, ушиб плечо, зашипел.
— Дышать действительно тяжело… — Аглая приложила платок к лицу.
— Если бы шел угар, то мы бы уже умерли, — сказал я спокойным голосом. — Скудельник решил немного проучить московское жлобье, закрыл дверь, а сам отправился к заведующей. Скоро они вернутся. Ничего страшного не происходит…
— Но я…