Эдуард Скобелев – Мирослав – князь Дреговичский (страница 92)
333 Разумеется, летопись основательно приукрашивает облик Ярослава, выставляя виновником резни в Новгороде не самого князя, а жителей города, якобы возмущенных тем, что варяги «творили всяческое зло новогородцам и женам их», почти традиционный мотив, который, возможно, и сыграл какую-то роль. Но даже летопись признает, что Ярослав одолел противников «обманом», указывая, что в числе перебитых новогородцев были «лучшие мужи». Лицемерие Ярослава видно еще из того, что будучи главным виновником нервного потрясения отца, приблизившего его кончину, Ярослав велел три дня кряду звонить в колокола в честь усопшего.
Сложнее обстоит с обликом Предславы; имеющиеся о ней сведения все еще слишком ограничены, чтобы верно осветить ее действительную роль в заговоре против великого князя.
334 Речь идет, по всей вероятности, о так называемом Русском номоканоне, оговорившем права и привилегии церкви, в том числе ее широкие полномочия в гонениях на язычников и еретиков. Некоторые исследователи полагают, что номоканон был составлен только к 1019 году.
335 Имеется в виду римский император Октавиан Август (63 г. до н. э. – 14 г. н. э.).
336 Из-за порчи рукописи невозможно прочесть семь строк.
337 Начало войны между Ярославом и Святополком летопись относит к 1016 году. Ярослав выставил свыше 40 тысяч воинов, войско Святополка было еще многочисленнее.
338 То есть жить впроголодь: при недородах крестьяне ели лебеду, березовую кору, липовый лист и т. п.
ПОСЛЕСЛОВИЕ
Искушенный читатель, конечно, с первых страниц книги догадался, что перед ним не подлинный исторический документ, а сочинение, в котором использована форма древнего повествования, бережно переведенного на современный язык и прокомментированного ученым. И текст, и комментарии – обусловленный замыслом стилистический прием. Мне кажется, этого требовала столь необозримая и ответственная тема – воссоздание целой эпохи в истории восточного славянства. Пришлось прибегнуть и к стилизации в языке, использовать элементы древнерусской речи, – чтобы оттенить аромат, крепость и выразительность языка наших предтечей.
Изначальной мыслью для построения сюжета книги послужил тот факт, что наши русские летописи, прослеживая исторические судьбы древлян, ильменских словен, полян и других, умалчивают о дреговичах. Нет ничего невероятного в предположении, что путь Дреговичской земли к единению с остальными восточнославянскими землями в могучую Киевскую Русь несколько отличался от путей, скажем, волынян, вятичей или уличей. И хотя события в книге прослеживаются с позиций дреговичского летописца и оставляют вне поля зрения интересные подробности внутренней жизни и развития других земель, я стремился как можно достоверней передать суть действительной истории. В связи с этим мне пришлось высказать некоторые гипотезы и точки зрения, которые, как я думаю, представляют известный интерес. Это касается прежде всего взгляда на проблемы, связанные с историей собственно Руси, с язычеством как теистической мировоззренческой системой, с противоречиями христианизации и развитием древнерусской государственности.
Глубина понимания и осознания народом своей истории в значительной мере определяет его духовную мощь и культуру. «Учиться у уроков истории, – настоятельно советовал В. И. Ленин, – не прятаться от ответственности за них, не отмахиваться от них». С этой точки зрения, смысл книги – воссоздать историческую правду о древних руссах, народе, который столь много значил для судеб других народов.
Основное содержание книги – трагические события религиозной войны после введения христианства, крушение старого языческого мира; кризисный период истории обусловил и противоречия в поступках и воззрениях героев книги.
Прогрессивность феодализма по сравнению с общинно-родовым строем не подлежит сомнению; не подлежит сомнению и прогрессивность введения христианства на том этапе. Однако нельзя забывать о сложностях исторического движения. Христианство было не способно оживить на продолжительное время нравственную и философскую мысль, догматизм крайне обеднял его эстетическое содержание, идеологическое обслуживание господствующего класса выхолащивало христианскую мораль. Языческая духовная культура, растоптанная христианством при своем утверждении, несла немало многовекового народного опыта. В ожесточенной борьбе между христианством и язычеством был сметен целый пласт древней духовной культуры.
Исследователями давно установлено многообразие языческих славянских верований, раскрыта их глубокая связь с природой, показана их поэтичность, образность, органическая связь с реальными общественными потребностями. Первобытная религия, указывал Ф. Энгельс, была религией без сознательного обмана (религия самообмана), тогда как христианство явилось религией, опиравшейся на сознательный обман.
Письменные источники древности запечатлевали историю преимущественно в ее немногих сторонах, важных, безусловно, для жизни народов, но еще более важных для прославления царствующих династий, – это прежде всего стихийные бедствия, «чудеса», как выражение благоволения или неблаюволения небесных сил, принятие новых законов и, конечно, споры и военные столкновения. Даже Владимир Мономах (1053 – 1125 гг.) в знаменитом «Поучении» в качестве важнейшей характеристики своего правления указывает на участие в битвах: «А всего походов было 80 и 3 вз-ликих, а остальных и не упомню меньших».
Древняя русская книга, уже в силу своей малодоступности, предполагала неторопливого, внимательного, любовно осмысливающего каждое слово читателя. Чтение в стародавние времена, роскошь немногих, было в основном учебным процессом и требовало усилий и самоотдачи. Древними авторами ценилось искусство дать в немногих словах духовную пищу многим, с тем чтобы каждый
находил в них в зависимости от кругозора и опыта и возвращался к ним снова и снова, черпая силы для жизненных свершений. Мне хотелось подчеркнуть именно эту традицию древних русских писаний.
В меру своих сил я стремился воссоздать историческую правду, прояснить великую общность единой человеческой культуры, которую в наше время приходится отстаивать в решительной борьбе с буржуазным национализмом и нигилизмом, с империалистической политикой сознательного опустошения и нивилировки человеческой личности.
Хочу высказать глубокую благодарность и признательность всем, кто добрыми советами и пожеланиями помогал мне при окончательной подготовке рукописи книги, – академику Б. А. Рыбакову, докторам наук П. К. Курочкину, А. С. Мыльникову, Л. С. Га-поненко, И. Е. Баренбауму, кандидатам наук Г. В. Штыхову, Н. П. Лобану и другим.
СЛОВАРЬ ДРЕВНЕРУССКИХ II МАЛОУПОТРЕБИТЕЛЬНЫХ СЛОИ
Аз – я
але, оле – но, однако
аце – все-таки, тем не менее
аще – если, хотя
Багряница – пурпурная одежда
балий – врач
баса – красота
батожье – хлысты, палки
бе – был
беахъ неслъ – принес
берёста – всякий документ, написанный на бересте
бо – потому что
борзо – быстро, скоро
бортник – держатель бортей, лесной пчеловод
брань – война, сражение
братчина – общий обед
брашно – пища
бронник – ремесленник, изготовлявший доспехи
бытень – прежнее место
быстъ, быша – был, были
быццам – будто бы
Важити – весить
Варяжское море – Балтийское море
Вдачи – плательщики дани
Ведомо – известно
Вежа – башня
Велми – очень, сильно
Верёи – опоры ворот
Влок – волк
Внегда – когда
Вой – воины
Волочаика – распутная женщина
Выя – шея
Голек – кувшин
гран – стих
греби – весла
гривна – слиток благородного металла определенного веса;
вид нагрудного украшения гриди – члены старшей дружины
Десница – правая рука
детеск – малолетний
детинец – крепость внутри города
дивии – здесь: дикий
доидеже – до тех пор пока
доижде – до тех пор
дондеже – до тех пор пока