Эдуард Скобелев – Мирослав – князь Дреговичский (страница 19)

Отослав с почестями гречеких послов, позва Игр деревляньского князя Мала и рече к нъ: «В Деревлянех (ты) князь князей, предо мною болярин, радеющий за мою честь и болящий за крепость Русьской земли. Ты один не явися здравити мя. Почему?» Отрече: «Не здравлю за каждый чих. Нет (твоей) победы над гре-цеми, – друзии поневоле. Надолго ли и за чей счет?» Рассердися Игр: «Всех меньше даешь полюдья, велю отныне давати вдвойне; не пришлешь, сам приду за данью». Отрече Мал: «Не решает великий князь о мире, войне и дани без думы, ты же не спросил». И вступил Игр с дружиною в Деревляны искати своего права, и взирала Словень с отвращением. Мал, искуснейший в брани, ущитился, внезапу напал и разбил Игра. Игр скликал новую дружину, а Мал позвал пече-незей, недовольных, что не дал (им) Игр от гречских даней; и воевали печенези Запороги, и не прислала русь (свою) дружину, и не смог пересилити Игр; просити же подручных князек затруднялся: тяжко винитись в слабости после похвальбы о могуществе. Затянулась война, и домогались и Мал и Игр подсоб-ленья от Тивери, тиверьцы нее упирались, обещая тому и другому. И стали изнемогать деревляны; рече Мал к Игру: «Почто взъярился, аки лютый зверь? Согласен болярином (твоим), на дани же не согласен, не ниже ни Руси, ни Дреговичей. И никого иного не ниже. Не уйдешь из Деревлян по добру, скинем по неволе. Род мой древлее твоего». Рече Игр: «Ты нож пред сердцем моим». И бесчинил в Деревлянех; деревляне же ке уступали; помогали им стояти дреговичи. Послал Игр с угрозою к Ярополку: «Не оставишь потыки Малу, возьму дани и с тя». Отрече Ярополк: «Вперед всех даней уступил Полотьскую землю, чего еще хощеши? Отныне не зови думатн, ибо не внегдлешь разуму». И велел РХгр Свиналду, воеводе в Кыеве, взяти под дань Дреговичей. И тогда Ярополк позепл ятзязей и леть-голь, обиженных варяземи, иже силою посели по Дуга-ве. И разбил Ярополк Свиналда на реке, яже зовется с той поры в Дреговичех Переможа; полотьцы называют Межа, а кривичи Можа; и ускочил Свиналд в Новгород об одном сапоге, бросив хоругви, и пенял словенем, что предали (его). И взял Добрын дружину и варязей, ожидавших в Ладожи, и выступил со Сви-налдом; понял Ярополк, что не устоит: вот и ятвязи отправились восвояси, и летьголь возвратилась к своим капищам: уверил их Игр, станет платити пошлины за проход Дугавы – по 10 золотников с лодьи и по 20 золотников со струга.

Але до сечи с Добрыном не дошло: не похотел Игр трепати новое войско, бысть в нем нужа супроть деревляней. Рече к Ярополку: «Будем прежними дру-зиями, не нарушу уставов Дреговичей, перестань по-соблятн Малу». И вечевал Ярополк, говоря: «Днесь легче уступити, однако и завтра легче уступим». Вече же порешило: замиритись. И замирился (Ярополк); на другой день объявил в Турье: «Не хочю служити (вам) князем, ибо дваждь ломали совесть». И почаша просити остатись; он же потребовал: «Назовите князем по день смерти, а вечю мя не судити». Реша турьские мужи: «Много просишь, не было в обычае. Стоишь доверия и награды, але и другие после тебя будут до-могатпсь, уже недостойные; утратит вече голос, идеже услышим правду?» И ушел Ярополк с позором: обычай бе людем всего дороже.

Лишившись поддержки, Деревляны запросили мира; и согласися Игр вопреки желанию, по настоянию Олги. Слыхал от почтенных о любах меж Олгою и князем Малом; совлекаше ся и быццам молви Олга: «Прекрасен (ты), лутше всех. Был бы мужем, нету ведь мне господина». Мал, тоже властолюбец, отрече: «Распустись с Игром или погуби (его)». И смеялись оба, и немало утешали ся, пока Игр походил. И се оскорблял Игра людьский перешепт. Како было ему погубитп Мала? – подтвердил бы позор. Отступити же вовсе тоже не хотел. Рече к деревлянем: «Давайте прежнее, будет мир и ваше княжение». Рече Мал: «Отныне не перечю». И пришел Игр за данью, пил мировую с Малом, и взял, сколько сговорились. Уже возвращаясь, надумал сказати Малу с глазу на глаз об Олге, ибо болело. Отпустил большую дружину с данями и вернулся з Искоростень; и пал пред ноги Мала в слезех: «Не срами мя пред всеми, оставь княгиню». И сжалился Мал. Отрече: «Встань, князю! Хоть и промеж нас, не псдобает те лить слёзы. Отныне друг, и се правда: княгиня извратница, утратила стыденье; ублажали ее мои холопе». Рече Игр: «Лжешь!» Рече Мал: «Николи не лгал и не таил правду. Отдай Кыев, явлю блуд пред очи твоя». И вышла ссора; был Игр гневлив, яко (всякий) ревнивец, и коварен, яко (всякий) без нужи унизивший ся. Выхватив меч, ранил Мала, Мал же, защищаясь, тяжко ранил Игра, и умре великий князь со словеми: «Ненавижю тя; славлю же, что лишил жизни, ибо обременяла» [113].

Искушения дней! Придет час, и се в потерех: избавитесь ли обступивших тягот? И легче смерть, нежели жизнь, но час сей и есть час подлинной жизни: обнажает ее пределы и душу в красе и безобразии; тогда важнее всего утвердити волю и устояти. И что речи мудрых пред метаниями и болью? Красиво в словех, да тяжко в яви; поверишь, да выбирати самому, а исход сложностям прост и ужасен. Но и это жизнь.

Известил Мал Олгу: «Собрал Игр дани, але вернулся, пожелав еще болыи. Возмутясь, убили его и мужей». И свезли деревляне в Кыев тело Игра и выдали Олге, ожидая, что скажет. И прошел день, а она молчала. Была ей задача; хотела за Мала и знала, не будет госпожою, но холопкой, ибо прежде нее любил князь славу. И держала совет с Ивором, купецким старшиною, мужем хитрым и прозорливым, ненавистником словени; не боялся Олги и мог ее переклюкати. Рече Ивор к Олге: «Пойдешь за Мала, взропщут варя-зи, восстанет Запорожь и Новгород отшатнется, не хощут уступати Деревлянем; и Поляке воспротивятся, и Сиверь, уймешь ли беспокойство и беспорядок по земле? Возьмешь Мала, первыми скажут словенн: зачем Олга в князех? Или нету мужа, кому верим? И паки единятся, накличешь пагубу на себя и сына (своего); не хотят ведь гриди Святослава, и мал он [114], хотят Донала, сына Игра, не твоего сына» [115]. «Что же мне теперь?» – впроси Олга. Рече Ивор: «Вырвати сердце из груди, бо бессердечен мир сей. Почни княжити с твердостию днесь, завтра приидет соперник и не столкнешь. Захочет Мал Кыева, а у него Волынь в ку-мовех и Уличи послухи ныне, великим величают. Не много ли великих на одну землю? Возобладают Дерев-ляны, пропало дело Рорика». И решилась Олга после-довати совету, было для нее дело Рорика свято; Рорик ведь грезил о царстве, идеже варязи были бы княземи да боляреми, яко иудеи хотели в Казари. Позвала (Олга) дружину и пролила жалобные слезы: «Погубили деревляне Игра; привязали по своему обычаю к согнутым деревам, яко татя, и разорвали, отпустив (их). И вам грозятся». Сказала дружина: «Долг наш – мстити». И повеле Олга привести послов от Мала и за-копати живыми пред дружиной и нарочитыми мужами. И сотворили. Сказали дружи меж собою: «Будет (нас) кормити досыть, ибо нет (в ней) жалости». Переглянулись нарочитые мужи: «Худо быти ее ворогом, не ведает пощады».

И стала сбирати Олга войско, але было мало; тогда подговорила своих людей повсюду молвити: «Нет силы у Олги отмстити. Пойдет за Мала, будет Мал (нам) господином». Услыхав, реша поляны к Олге: «Отмсти», и дали (свою) дружину. И русь в Запорогах не утерпела: «Отмсти», и дала свою. Сиверцы и ватичи промолчали; и дреговичи промолчали, ибо не было с ними Ярополка. Другие возмущались: «Нет в обычае, чтобы баба на мужех возила и кнутьем погоняла. Баба на столе, аки жаба в седле». Варязи же хотели Донала, старшего сына Игра, или дядю его Асмута [116], мужа незлобива, честна и строгого нрава. Испугавшись, обневолила Олга служку уморити Донала; и всыпали яду, и Святослав видех мучения любимого брата; слыша предсмертные еопли и проклятия из чистых уст его, осиротел душою и взненавиди мать свою княгиню.

Меж тем послала Олга к уличам и волыньцам; реша послы: «Собрала княжа несметное войско, идет мстити, не помогайте Малу». И отвергли: «Наш долг и воля; было преждь, будет и ныне». И восставила Олга печенезей, и пропустили (их) русичи; вошли печенези в Уличи, разграбляя селища и грады и побивая людей. Рече Олга еще к лехам: «Пойдите на Волынь». И послала злато; лехи сказали: «Не наймиты». Але вступились, понеже давно спорили с Волынью. Олга же пошла на Искоростень [117]. Рече Мал, заступив дорогу полками: «Лжива и подла полюба моя; не мне хощет мстити, но роду и земле, берегись ныне». И сошлись рати, и просил Свиналд бросити первое копье Святослава, еще ребенка, и бросил (тот), и угодило в ногу коню; и почали гракати вороны, кружа над Святославом. Реша волхвы: «Се знак Неба. Копьем Святослава пронзится сердце взрастившего его, сам же падет в сече». И был с тех пор Святослав не мил Олге, ждала от него беды и сторонилась,

И затянулась война; и вскоре истощилась Олга, а деревляны стояли крепко. Рече Олга к варязем, и о том повестит Улеб из Полотей, ссылаясь на Рогволда: «Почто коситесь на Словень, не доверяя? Станем поби-вати (всех) без разбору, восстанут и развеют нас, яко плевелы; будем бити и награждати, и не станет дружбы меж ними; обыкли спорити, не прощая друг другу удачи, себя и свое не уважая; содеют по обещанию и сломят ради шутки, поднимут по воле и толкнут в яму по безразличию. В присловьях духи племён; и рекут: «За морем каравай, только рот разевай». Будем для них людьми из-за моря, являя рассудительность и непреклонность». И умножила дружину словенеми, и после того стала пересиливати; Малу было неоткуда черпатн помогу и затворился в Искоростени. Не сумев взяти града, раскинула Олга шатры в виду стен, надеясь выморити голодом. И тризновала по Игру; сзывая нарочитых мужей со всей Русьской земли, понуждала у кургака приеягати себе и Святославу. Рече к ней Мал: «Святотатствуешь и скоморошишь всуе, пуста могила г.:ужа твоего, потай погребен в Кыеве, на дворе Гудовом, яко холоп. Замирись, истощаем землю, и много неповинных (уже) погубили». Рече к къ Олга: «Выйди и поручи ся власти моей, тебе хощю мстити, твоим не хощю». И не пускали Мала гриди. Он же, поклонясь искорестенем за верную службу, выехал за вороты. И схватила его Олга; велможи из варязей реша: «Погубим дело Рорика, коли уйдем, ни примучив деревля-ней». И ке ушли от города, и хотели взяти приступом, и опять ке сумели; и вот обманули доверливых князей деревляньских, поклявшись боземи, будто Мал решил откупити ся их жизнью; отворили обманутые вороты, и ворипся Свиналд с дружиной, перебив без пощады всех, кого нашел; иных же охолопнл; уцелевших князей бросил в темницю.