Эдуард Скобелев – Мирослав – князь Дреговичский (страница 18)

…За долом необходимо горы. Сегодня робкие исходы, а завтра могучие древы. Тако и Русь обрела новую силу [105]; не было только Кыева, и страдали братья по Доне.

В летех исчезают событья, не сохраняясь. Суть, еже ведали современи, ныне забыта и (никем) не угадана; и се память приоткрывает крупицу истины, – оживают вновь голоса вершителей судеб, смех, слези и думы о сокровенном. Сопряжено с добром худо, а с худом добро – от бозей; николп не пересилит одна сторона, ибо не дано (ей) правды. Немало словени уходило в русьские пределы, идеже хранили обычай и помнили предков. Але менялись времёны: Олг искал посадников из варязей; Игр, чтоб удержати стол, вернул словени княжения и ставил посадниками верных мужей, не глядя, варяжин или словень; посадил словеня в Псках и весняка в Белоозере; в Ладожи и Изборье сидели варязи, Любеч вернулся к полянем, и княжил (в нем) Милко; род его многажды володел Полянской землею.

Прежде, при Олге, словень еще выкликала себе князей по обычаю; Игр дозволял выкликати (только) из тех, кого называл. И властили угодники, знатные роды хирели в забвении, однако, храня достоинство, не искали милости на княжьем подворье, объедками не сытили ся, яко просквози из разбогатевших холопей, иже достигнув власти, забывали переделяти свои наделы, но тщились наследовати, подражая варяжским велможам, и бе в поругание и изврат древлим законам. И по общинем загомонили дерзко безбородые юноши с пороками суматошного века: отчего и нам не выде-литись? И вот уже изгойничали по своей воле и еще похвалялись. Але еще хуже было, егда раздавал Игр уделы; уделял и дарил ведь и общинные, сгоняя семьи, тесня роды и урезая угодья. Иным велможам уступал волость с данями, вирами, откупами и продажами, и шел новодержец, болярин, под долг великому князю; сетуя однако на непомерность долга, – всякий ведь досужец и прохвост обыкает к награде, и уже кажется малой, – вымогал лишнее с общин, умножая несправедливость и обиды; и богатели одни быстро, другие нищали еще быстрее; проклинали (в народе) варязей, але свои варязи были еще горш. Суды судили, быццам горшки варили, не переставая; мнилось, вся Словень хощет судитись и ищет свидетелей.

И спросил ся Игр в те немые леты, есть ли имя земле под его рукою; было ведь еще при Олге; егда собрались писати ряд в Царь-граде и усомнились, греки сказали: вы Русьская земля, понеже добро ведаем Скуфь, ведаем Русь, и другие ведают, Словень же знаем мало. И не всхотели словени ззатись Русьскои землею, называли ся по-прежнему; даже величая первым князем Игра, не признавали ведь за ним волости. И указал Игр своею волостью Поляны, теплый, урож-ливый край, и ушел из Новгорода, оставив посадничать и воеводити Свиналда. Взроптали словеньские князи, Игр же ублажил их подарками; иных из поляней возвысил, иных, обнаживших меч, поразил мечем. Не заспорила с Игр-ом в те поры Русь, ибо раздробилась и убеднела ее сила; обособились донцы, не получив обещанной помоги; обидясь, отказались купани от соузья с запорожеми; рассорились старшины, и степняки не давали покою, и теснила Тиверь, и торжища остались в Кыеве, за заставами. Рече Игр, подольстясь: «Быти ли Русьскои земле без Руси? Ступайте под мою руку и пусть ваши без пошлин и накладов торгуют и селятся в Кыеве, а наши пойдут на торги в Корсунь и Царь-град; клянусь блюсти вашу вольницу и закон и помогати супроть ворога, даней ииколи не брати, дружине же давати подобающее место». Собрались старшины и, наспорившись до крика, реша: «Разумно под першего князя, с ним наши брате». И назвалась Словень Русьскои землею, и вскоре обыкло людье; о деревлянех услышишь доныне деревляны, о ватичах ватичи, когда же обо всех, скажут Русьская земля. И нет (ей) пределов; идеже суща словень, все Русьская земля: нива и обычай, бозн и память, слово и мысль животворна. Запороги кличут ся в станах по-прежнему русь и гордятся исконом; еще словят ся запорожи или сечи, или казачи; слово от степняков: казачити рекше рыскати в чистом поле, бродити отрядом, искатн Еорога; скажут ненароком казачити, коли кто ищет лутшей доли, ниже про лайдака или подорожного грабителя. Тако в летех меняются речи племён, и гибнет старина и память, уступая новой суете и страсти.

И всхотэ Игр на Греки, и подговорил Русь; бе недоволен, еже (греки) забыли прежний ряд 106 и утесняли гостей; ссылаясь на смуту 107, отбирали товары, попирая право, обычай и достоинство. Соединив войско, пошли на конех и в лодьех 108. Достигнув Болгарьской земли, без надоби насилили тамошние роды, ни в чем не желая терпети нужды; болгарьскому же князю говорили: «Болгарей не воюем, но идем в Греки». И се, обидясь, известил князь грецей, что идет Русь шэ. И встретили дружину Игра на суше и на море. И на суше русьское войско вначале победило, на море же рассеяли греки русьские лодьи страшным огнем, мечу-чи его с корабелей. И разбегались русьские вои(ны), ибо впервые видели такое диво; победили греки, и осталось мекьш половины русьского войска. Порицали сечи Игра: нерешителен, опутал безволием испытанных воэвод, не уклонился битвы, когда могли уклонитесь, и уклонялся, когда могли одержати победу. Сказала Русь Игру, восполнив свою дружину: «Готовь, князю, новый поход в Греки, умрем без победы; сами же поищем пока в Дербени и Хвалисах, ибо не смог (ты) одети и какормити нас, как прилично нашему званию». И пошли со своими старшинами мимо Корсуня. Ждали их в устье Дона, они же объявились близ Купани; але чепать казарей и осаждать Тмутаракань не стали; поднявшись по Купани, спустились по Хуме в Хвали-сы; караулили (их) дербеньцы, они же расстаяли в море; и вошли в Куру, и взяли копьем Берды110, ширваньский град, идеже скопилось много сорочинско-го злата и сребра, шелков и паволок, узорочья и оружия. И брали добро в изобилии, бердынцев же не трогали. Когда же приспело ширваньское войско, ударили внезапу бердынцы в спину русем, и осердившись за вероломство, побили (руси) тех и других, а полоненных принесли в жертву Перуну. И пошли на Ганжу; прознав однако, что подступает новое войско, поворотили коней. И были беспечны, ведя за собою тысячи рабов; ширваньцы же отравили колодези, и почался пор среди рабов и перекинулся на сечей, и гибли в муке и без славы, бросая мечи. И молили Могожь о спасенье, была же неумолима; кто не погиб, был продан в рабство; и разошлись руси в цепех по разным сторонем. Возвернулись иные домой старцами и не узнали их близкие.

Те из руси, иже добрели до Купани, спрятав добычу высоко в горах, попали в засаду; наскочили на них касоги, изменив ряду, и страшна была участь ослабших. Искали касоги потом русьское злато и не нашли, кого пытали, не выдал; и по сей день, сказают, услышишь в Дербени о несметных русьских сокровищах; найти же клада никто не может.

Велми скорбели в Запорогах о неудаче; николи прежде не терпела Русь (такого) сраму. Реша волхвы: «Наказаны Небом. Явив храбрость предков, не явили мудрости». И думали старшины о словех, и сказали Игру: «Вот уже дважды разбиты, с тобой и без тебя, чего не случалось прежде. Промашка твоя и наша: володея Русьской землей, ходити с малой дружиной». Согласися (с ними) Игр и собрал большое войско из русичей и варязей, полян и кривичей, ильменьиев и инших, кто пожелал; пристали к Игру также тиверьцы и печенези, получив мзду наперед. Не пошли только дрегозичи и деревляны; дреговичи опасались потеряти дружину и остаться нази под хлыстом Свиналда, державшего полки в Смилеки; деревляны же, в обиде, что сидят по думским лавкам после руси, уповали возвы-сити ся после похода и не желали (Игру) успеха.

И выступило войско, и задрожала земля, и ветр побежал впереди, и слухом прониклось пространство. Увидели корсуньцы, караулившие в устье Непра, и известили Царь-град, что идут русьские, и корабелеми покрылось все море, блещут парусы морскою пеной. Предупредили цесаря и болгаре, сосчитав русьских воетз и печенезей. Просил цесарь задержати русьское войско при перевозе через Дунаву, ибо не был готов. Послал лутшего полководца с тысячей воев, и дали тысячу болгаре; але Русь перевезлась, не задержась ни на день, и бе заслуга полков Добрына, сына Милко, Лю-бечского князя, и Рогволда, варяжина-русича из колена Синеуса; перешед реку в лодьях, (они) секлись с грецеми и болгареми, не ведая страха, и заняли берег, идеже пристали другие русьские лодьи. И погибли все греки и болгаре, и от русьских полков осталось немного. Получив весть о гибели заслопа, послал цосарь к Игру: «Зачем истребляем ся? Сотворим мир и уставим дружбу, простив обиды. Дам откуп, сколько Олгу, и больше». И получив откуп, вернися Игр со славою в Кыев, и одарил (всех) богатыми подарками, и принес жертвы богам, своим покровителям. Рогволду и Добрыну пожаловал златые гривны, сам повесив на грудь; и нарядил Рогволда со временем в Пеки посадником, Добрына, в отроках прислуживавша Игру, поставил воеводою в Новгород, понеже не схотели иль-меньцы Еаряга, говоря, что скорее позовут нового князя, чем оставят прежнего воеводу; тако перебрался Свиналд в Кыев. И созвал Игр великий совет. Собрались его сородичи н (все) подручные князи, и посадники, и белая волхва, и гриди от старшей дружины; хотел блюдением древлих уставов снискати любовь в на-родех, ведь не обрел и сочувствия. И думали о выгодах мира с грецеми и корсуньцами, и пеняли запорожем, еже берут корсуньские корабели и грабят рыбарей, а гостей не пускают по Непру, отнимая (товары) у Порогов. И нарядили посольство к цесарю; и быша меж ними знатные мужи, писавшие в Царь-граде прежний ряд, погубленный временами и бесчестием ш. Ходило посольство от Игра в Царь-град и посольство от цесаря в Кыев, и клялись в вечном мире, каждое по своему обычаю. Греки обещали, и есть о том пергамен, не утесняти русьских гостей, позволяя (им) покупати и продавати, что захотят; и урядились о ценах, дабы не чинити обиды, и дорожил раб в те поры две простых паволоки; несли же на торги паволоки, за какие брали по десяти отроков и отроковиц; (эти) тканины надле-жали княжему двору, простолюдинем имати возбранялось. И был ряд с грецеми не плох и не хорош, остались (в нем) следы былой вражды и таилось зернье новой обиды и неразумения, хотя присягнули допомогати; грецем Игр – супроть печенезей, болгар и казарей, русьским греки – супроть печенезей и казарей "2.