Эдуард Шторх – Охотники на мамонтов (страница 10)
Рассерженная Шкута стащила со спины привязанную там плачущую дочку и отшлепала ее. Ребенок разрыдался в голос, и охотники закричали злобно:
– Молчи, глупая, ты нас всех выдашь!
Но голодная и искусанная комарами девчушка все не унималась, и Шкута опять отвязала ее и принялась трясти. Ребенок по-прежнему заходился в плаче, и тогда, разъярившись, мать схватила девочку за ногу и швырнула в болото. Крик затих. И племя побежало дальше, как если бы ничего не случилось. Шкута выбросила непослушное дитя – что ж, это ее вещь, почему бы и не выбросить, коли не нужна? Нельзя задерживаться, вперед, вперед!
Наконец совсем стемнело, и враги наверняка потеряли их след. Скорее всего, они развели огонь и устроились вокруг него на ночь. Утром же, когда следы вестоницкого племени опять будут хорошо видны, погоня продолжится.
Утомленное племя бежало все дальше и дальше, но вскоре люди один за другим начали падать наземь и засыпать.
Женщины, дети, мужчины – все поддались усталости. Сейчас им было все равно, настигнут их враги или нет.
К спящим подбежала лиса, обнюхала Бельчонка. Лизнула мальчику щеку – Бельчонок во сне пошевелил рукой, и перепуганная лиса скрылась в темноте.
Ветер зашумел, всколыхнул траву.
Луна, наполовину затянутая тучами, освещает своим бледным светом лежащих на земле беглецов. Никогда, никогда не вернуться уже этому племени к Дые, к подножию Павловских гор.
Сильные побеждают; слабые уступают – или погибают.
Часть вторая
В пещере
На новые места охоты
На следующий день враги добрались почти до того места, где нынешняя Сазава[11] сливается со Свраткой. Охотники поднялись на холм, которым завершался длинный горный гребень, окаймляющий левый берег Свратки, и оттуда оглядели равнину.
С севера, из дальней дали течет сюда Свратка, а прямо под холмом, в самом узком месте низины, сворачивает ко Свратке с востока Сазава и отдает ей свои воды. Обе реки соединены между собой еще и болотами, затрудняющими путь. Поэтому чужаки полагали, что вестоницкое племя выберет более удобную дорогу – по верху гребня. Однако, к своему удивлению, они заметили, что племя, которое они преследовали, уже перебирается через Сазаву и исчезает в густых зарослях за рекой.
Чужие охотники разозлились. Да, они не нагнали своих противников, не смогли убить их, как велел старейшина, но теперь у них пропало всякое желание преследовать вестоницкое племя. Они и так уже отошли очень далеко от Павловских гор, где остались их соплеменники, очень далеко от места, где был повержен мамонт, далеко от общего огня, на котором жарилось восхитительно вкусное мясо. И что же? Неужто им, таким голодным, опять пускаться в погоню за этой не слишком большой группкой людей, которые явно не смогут стать угрозой новым хозяевам здешних мест? Хватит и того, что их отогнали на такое огромное расстояние.
Солнце высоко стоит над Павловскими горами. Охотникам чудится, будто их ноздри ласкает запах вкусной еды, что готовится на костре. Некоторые из них даже облизываются.
Они еще раз посмотрели туда, где скрылись враги, потом повернулись к югу, в сторону Павловских гор, переглянулись… Слов им не понадобилось – хватило понимающих ухмылок и жестов. Охотники решительно тронулись в обратный путь. Пускай себе вождь бранится сколько влезет. Не будут они скитаться тут, когда в стойбище идет пир.
Да и нельзя сказать, что они возвращаются с пустыми руками, не одержав ни единой победы. Одного раненого охотника из вестоницкого племени, который лежал без сознания, они все-таки добили и вдобавок вытащили из болота хныкавшую девчонку и прихватили ее с собой. Их племя – и тут есть чем гордиться! – может прокормить целую уйму таких ребятишек. А со временем из этой зареванной чужачки вырастет работящая женщина.
Охотники, вытянувшись цепочкой, шагают к стойбищу, ожесточенно давя назойливых комаров.
Только взгорье неподалеку от тех мест, где располагается сегодня город Брно, остановило вестоницкое племя, в ужасе бежавшее от опасных пришельцев. Тут, среди лесов и скалистых утесов, можно было отыскать множество укрытий. Охотники вздохнули с облегчением, когда, обернувшись назад и внимательно оглядев бесконечные низины, не заметили ни единого признака погони.
Племя решило задержаться здесь на несколько дней: надо было добыть хотя бы какую-нибудь дичь – все очень ослабели от голода.
Мальчишки, немного отдохнув, без промедления отправились «на охоту», то есть на поиски чего-нибудь съестного. Они так оголодали, что ждать до вечера не могли. Тут сливаются вместе воды трех речек, так неужто им не удастся поймать рыбу? И подходящее место скоро нашлось.
– Вот такие рыбины! – радостно сообщил Бельчонок, отмеряя на собственной руке расстояние от кончиков пальцев до самого локтя.
Разгоряченные этим известием мальчишки залезли в воду и принялись гнать стаю рыб на мелководье. Рыбки в панике уплывали от людей, парочка их, мелькнув в воздухе, выпрыгнула на песок. Бельчонок выскочил на берег, ловко ухватил одну довольно крупную уклейку, не дав ей вернуться в реку, и жадно впился зубами в ее голову… рыбий хвост слабо трепыхался у него на груди.
Остальные ребята вдохновились его примером и опять кинулись в воду, где им удалось окружить целую стаю рыб. Их добычей стали три из них. Копчем тем временем добрел до противоположного крутого берега, поймал там под корягами двух налимов и вытащил из норы упиравшегося рака. Мальчик сразу крепко зажал его в кулаке, чтобы рассерженный рак не ущипнул его своими сильными клешнями. Все это он бросил малышам, а сам удовлетворился несколькими найденными у воды улитками.
Бельчонок дожевал рыбу и принялся восхищаться:
– Рыбы много, комаров мало!
Копчем показал на стрекоз, круживших над камышами:
– Стрекозы – хорошие друзья, отгоняют комаров!
Но очень скоро удача отвернулась от наших приятелей: рыбу они распугали и теперь тщетно ждали ее возвращения.
Тогда Копчем взял командование на себя и повел юных ловцов в другое место. Они перевалили через невысокий пригорок, чтобы не брести по извилистой речке, и вышли на залитый солнцем луг. Здесь Копчем вдруг замер, и спутники немедленно последовали его примеру: затаили дыхание, стояли неподвижно и не спускали глаз с вожака.
Копчем застыл, точно каменный, только следил за чем-то в колыхавшейся траве. И внезапно стремительно прыгнул вперед – раз-два! – и из-под его ноги послышался чей-то слабый писк. «Есть!» Копчем наклонился, поднял за хвост убитую им мышь-полевку и сразу захрустел ею – только косточки в стороны полетели.
Тут и Лыба рванулся за добычей и тоже ловко схватил мышь, бежавшую по неглубокой ложбинке. Другим ребятам повезло не меньше, так что полевок хватило на всех. Мыши попадались сплошь жирные, вкусные. В их брюшках полно сытного корма. Хорошая штука эти мыши!
Однако вскоре полевки, поначалу доверчивые, стали опасливыми и из норок уже не показывались. Мальчишки не смогли больше поймать ни одной.
Сюда же пришли несколько девочек, заметивших, что ребята нашли какую-то еду. Некоторые из них даже плакали от голода. Не зная, что делать, они осмелились последовать за мальчишками, чтобы отыскать хоть что-нибудь съедобное.
Ребята решили не прогонять их, а, наоборот, похвалиться тем, какие они удачливые добытчики. Но перепуганные мышки не покидали своих нор, так что дети напрасно надеялись поживиться их вкусными тушками.
Разочаровавшись, девчонки собрались уходить, презрительно фыркая, и тогда обиженный Бельчонок схватил одну из них и сильно дернул за волосы. В пальцах у него осталось несколько длинных волосинок. К приятелю подскочил Копчем и тоже, придерживая Жабку за плечо, вырвал у нее из головы небольшую прядь.
Жабка визжала, а Копчем успокаивал ее:
– Замолчи, будет тебе сейчас мышь!
Он ловко сплел из девичьих волос тонкий шнурок и сделал на его конце петлю.
– Дай-ка кусок! – велел он Жучку, который как раз стягивал с полевки нежную шкурку. Не ожидая, пока мальчонка послушается, он сам забрал у него добычу и оторвал у мышки лапку вместе с куском окровавленного мяса. Огляделся и лег возле одной из норок.
Ребята с интересом смотрели за тем, что делает Копчем. Они знали, какой он умный, и понимали, что он показывает им новый метод охоты. Они притихли и даже дыхание затаили.
Копчем положил лапку у выхода из норы и запустил внутрь волосяную петельку.
И вот уже из отверстия в земле показалась мышиная мордочка. Копчем стремительно затянул петлю и вскочил: на конце шнурка болталась мышь, пойманная за шею.
Дети от изумления вытаращили глаза.
И тут же раздался громкий визг – это мальчишки принялись вырывать у девчонок волосы. Бедняжки попытались сбежать, да не тут-то было: проворные ребята добились своего. У каждого в руках оказалось немного длинных волосинок.
Спустя несколько минут охота была уже в полном разгаре. Все мальчишки улеглись у мышиных норок.
Девочки, понаблюдав за ними, тоже уселись наземь и начали рвать у себя волосы. А уж плести шнурочки они умеют куда лучше ребят. Ведь почти все девчонки обожают принарядиться и потому носят красивые кожаные пояски. Они вплетают в них разноцветные птичьи перышки, подобранные в лесу. Некоторые и шею так украшают и очень гордятся своими поделками.
Так что девчонки быстро освоились и охотились на мышей не хуже парнишек.