Эдуард Шторх – Охотники на мамонтов (страница 11)
Полевок всем хватило, ребята наелись досыта.
Вестоницкое племя провело в этих местах несколько дней. Люди устроились в уютной небольшой долине и понемногу приходили в себя после недавнего поражения.
Они спаслись от убийц, набрались сил, насытились. Конечно, всем очень не хватало утраченных шатров, мехов и оружия, но особенно люди истосковались по огню. Хорошо еще, что ночи стояли теплые и от холода никто не страдал.
Охотничьи вылазки были успешными, добыча сама шла в руки.
В это трудное время свары были позабыты. Все воздавали должное опыту и осмотрительности Лохмача, мужеству и самоотверженности Мамонтенка, силе и преданности племени Волчьего Когтя, но тем не менее зависть некоторых мужчин мешала назвать кого-то из них общим предводителем. А такой человек требовался чем дальше, тем больше: последние события показали, что без вождя племя может не выжить. Косой Рог, Визгун и Торопыга уже отказались от притязаний на главенство: поняли, что им не сдюжить. Но вот корыстолюбивый Упрямец склонял всех на свою сторону непрестанными причитаниями о потерянном имуществе и посулами снова сделать племя богатым и могущественным. Охотником он был хорошим, с этим никто не спорил, и, когда ему удалось, встав во главе группы ловцов, добыть целое семейство кабанов, его признали вождем.
Конечно, некоторые попытались оспорить это решение, но их возражения были заглушены громкими криками большинства мужчин: всем уже хотелось спокойствия и порядка. Подобного гвалта обычно хватало, чтобы заставить несогласных умолкнуть, ведь это очень плохо, когда ты один против целого племени.
Общее мнение всех охотников становится законом, обязательным для каждого. Если кто-нибудь осмелится возразить, ему придется покинуть племя и в одиночку добывать себе пропитание. А это означает неминуемую погибель. Человек слаб, в бою с жизненными тяготами он непременно проиграет.
Упрямец руководил племенем умело и разумно. Он заботился о том, чтобы на охоту люди ходили изо дня в день и поочередно, чтобы поменьше было в племени ругани и ссор и чтобы добыча распределялась справедливо (хотя лучшие куски, конечно, доставались вождю). Он настойчиво напоминал своим соплеменникам, что еще до наступления зимы следует непременно запастись шкурами и изготовить новые кремневые орудия. У племени очень много забот, твердил вождь, так что нельзя терять время понапрасну.
Все понимали, что к зиме нужно подготовиться заранее, и потому охотились старательно и бесстрашно. Мужчинам удалось уже убить несколько волков и лис, и дети теперь спали на их шкурах. Не то чтобы они были очень удобными, но пока сойдут и такие.
Однажды охотники выследили небольшой конский табун. До чего желанной стала бы эта добыча!
Но охота прошла совсем не так гладко, как все надеялись. Напротив, день оказался поистине ужасным, и его еще долго вспоминало все племя.
Дело в том, что охотники своими криками разбудили спавшего в камышах гигантского носорога. Это мохнатое чудище с двумя острыми рогами на носу – одним огромным и вторым чуть поменьше – подняло голову, заметило ловцов и тут же выскочило из зарослей, вздымая ногами фонтаны брызг.
Охотники поняли, какая опасность им угрожает, и приготовились к обороне.
Но и носорог не медлил. Наклонив голову к земле, он помчался на людей и своим длинным полуметровым рогом мгновенно вспорол живот одному из охотников. Несчастный вскрикнул и, весь в крови, упал. А носорог сразу атаковал второго ловца. И хотя тому удалось уклониться от жуткого рога, зверь все-таки свалил его наземь. Хорошо, что Волчий Коготь успел вонзить в страшилище копье, не то не миновать бы бедолаге смерти под тяжелыми копытами.
Но рана разъярила зверя еще больше. Он метался из стороны в сторону и норовил напасть на любого, кто оказывался поблизости. Охотники разбегались от него кто куда: их оружие не могло поразить такого великана. Мамонтенок, Волчий Коготь, Сова, Заяц и некоторые другие храбро и яростно прыгали вокруг носорога, стараясь ударить его острыми копьями, однако они не хотели понапрасну рисковать жизнью и потому опасались приближаться к мохнатому чудовищу.
Наконец носорог замер перед кустами, за которыми притаились двое охотников. Он моргал маленькими глазками и сердито фыркал. Тут сзади к нему подкрались трое смельчаков и вонзили в него копья. Правда, одно из них лишь проехалось по толстой грязной шкуре, но зато два других достигли цели: воткнулись в бок и пах животного.
Ко всеобщему удивлению, раненый носорог стремительно развернулся и кинулся на обидчиков. Хромой Пайда не смог вовремя увернуться и рухнул, весь покрытый кровью, под брюхо носорога. Мамонтенок помчался было прочь – копья-то он уже лишился! – но при виде лежавшего на земле Пайды остановился. Схватил камень побольше и запустил им в животное. И попал тому прямо в голову! Тогда вернулись и двое других и попробовали отвлечь носорога от раненого Пайды. Старый Лохмач остановил большинство убегавших охотников и воротился с ними на поле боя. Теперь зверя окружало не меньше десятка человек, но одолеть гиганта им все равно было не под силу. Носорог, разозленный ударами копий, сумел ранить еще нескольких охотников. Уже и вождь племени Упрямец был в крови (зверь отбросил его в заросли), и смелый Мамонтенок сильно ударился головой о дерево.
Победить в этой схватке люди бы не смогли. Придя в себя, Упрямец приказал отступать. Он издал громкий крик и повелительно взмахнул рукой. Охотники поняли его и закончили бой. Два человека понесли потерявшего сознание Пайду; с ними вместе ушли все раненые, – к счастью, идти они могли без посторонней помощи, разве что опирались временами о плечи товарищей. Никто из них не стонал: люди, сжав зубы, терпели боль. Прочие охотники еще какое-то время отвлекали внимание окровавленного носорога: уводили его в сторону, противоположную той, куда ушли их соплеменники.
И внезапно носорог понял, что рядом не осталось ни единого неприятеля. От злости он растоптал куст можжевельника и прорыл рогом несколько борозд в земле. От его яростного сопения взлетали вверх целые пласты дерна. А потом он бросился в реку – залечивать раны и жадно глотать воду.
Ловцы уводили и уносили обессилевших раненых на стоянку племени, где было безопасно. Печальным оказалось возвращение со столь, казалось бы, многообещающей охоты. Женщины встретили их причитаниями, а при виде недвижимого Пайды принялись визжать и жалобно ойкать. Когда же мрачные охотники процедили сквозь зубы, что юный Клух никогда уже не вернется, раздались горестные вопли, а одна из женщин рухнула на землю.
Вот какое новое тяжкое испытание выпало на долю вестоницкого племени! Теперь оно ослабело еще больше!
Горе пришло в стойбище.
На следующий день соплеменники отыскали тело Клуха, которому носорог вспорол живот. Его похоронили неподалеку от места гибели, у подножия горы, получившей позже название Шпильберк[12]. Красивое ожерелье из нескольких сотен ракушек и костяных колечек, нанизанных на кожаный шнурок, оставили на шее покойника. Заплаканная подруга Клуха положила рядом с телом охотника куклу в пол-локтя длиной[13]: Клух старательно вырезал ее когда-то из бивня мамонта. Женщина носила эту куклу с собой в маленьком мешочке, никогда с ней не расставалась и верила, что этот амулет принесет ей счастье и она родит веселого, здорового ребенка. Теперь же она со слезами положила куколку в могилу, прощаясь не только с Клухом, но и со своей надеждой.
Остальные раненые выздоровели на удивление быстро. Огромные раны затянулись всего через несколько дней, хотя их почти не обрабатывали.
Зверей в этих местах было мало – кони больше не показывались, оленей никто не видел, так что охотники решили двинуться дальше по берегу, против речного течения, чтобы добраться до поросших лесом холмов.
Однако Упрямец велел все же выждать еще несколько дней. Они оказались дождливые, а добыть за это время удалось лишь парочку водоплавающих птиц, которых подстрелили стрелами из весьма неумело изготовленных луков, куропатку, трех зайцев и несколько рыбин. Голод подступил совсем близко.
Так что, когда небо прояснилось, Упрямец приказал трогаться в путь. Племя снялось с места легко и быстро: нести предстояло только те самые волчьи и лисьи шкуры.
И люди пошли вверх по реке. Они даже не заметили, что теперь их ведет не Свратка, а Свитава[14]. Это никого не интересовало: река – она и есть река. Любая из них всегда может вывести наверх, на возвышенность, где нет такого обилия комаров, как в низинах.
Очень скоро племя поняло, что дорога ему предстоит непростая. Речка причудливо вилась между скалистыми берегами, так что людям приходилось то и дело огибать крутые известняковые откосы. Иногда обходной путь уводил очень далеко от берега, поэтому в конце концов было решено держаться не основного русла, а небольших протоков.
Однажды они шагали вдоль одного из них и вдруг повстречались с редким природным явлением: земля мгновенно поглотила всю воду! Вот только что она текла себе преспокойно, как течет всегда, – а вот внезапно бесследно исчезла в земле!
Такого никому из охотников прежде видеть не доводилось. Все, разинув от изумления рот, столпились около этого места и переводили взгляды с потока на сухие камни, среди которых он таинственным образом пропадал. Раздавались возгласы, выражавшие удивление и даже страх.