Эдуард Шим – Лесные сказки (страница 12)
— Ну вот, — говорит, — живешь, живешь, а ласки так и не дождешься… Эх, звери!
Когти об дерево поточила, кисточки на ушах навострила, в глазах зеленые огоньки зажгла.
— Делать нечего, — говорит. — Пойду кого-нибудь скушаю.
Дятел, Зайцы и Медведь
В лесу начал снег таять, полая вода поднялась и затопила медвежью берлогу.
Проснулся Медведь — ахти, горе какое! — под брюхом лужа, лапам холодно, даже на загривке шерсть намокла… Выскочил наружу, трясется, зубами стучит.
А снаружи-то не слаще. Со всех деревьев капает, ручьи бегут с пригорков, на полянах озерца разлились. Ступить посуху некуда!
Шлепает Медведь по воде — злой-презлой, рычит:
— Тьфу ты, пропасть, что за житье пошло!.. Зиму спать было скверно, а просыпаться — Há тебе! — еще хуже… За что же такое наказанье?!
И вдруг слышит — песенка. Кто-то задорно так выводит:
Задрал Медведь голову и увидел на березе Дятла в красной шапочке. Оперся Дятел на свой хвостик-подпорку, носом по березовой коре бьет, хихикает — уж так-то доволен!
— Ты чего, долгоносый, распелся? — спрашивает Медведь.
— А как же не петь-то, дедка? Весна пришла!..
— Ну и чего хорошего?
— Да ты, видно, не проснулся еще! Весна-красна, понимаешь?!
— Тьфу, пропасть! Да чем она тебе так приглянулась?!
— Как чем? Нынче каждый день — праздник, на каждом сучке — угощенье. Вот я на березу прилетел, дырочек в коре наколотил — стук! стук! — и гляди-ка… Сладкий сок из них капает. Пей вволю да Весну-красну похваливай!
— Кому сладкий сок, а кому водичка холодная, — Медведь говорит. — Замолчи, без тебя тошно.
Дальше зашлепал по лужам. Не успел от березы отойти, слышит — новая песенка. Да не один голосочек, а сразу несколько ее выводят:
Подошел Медведь поближе — видит: на поляне зайцы играют, друг за дружкой гоняются. До того развеселились, что ничего вокруг себя не замечают.
— Цыц, косые! — рявкнул Медведь. — Что за кутерьма?!
— Весна ведь, дедушка! Весна-красна!
— А вам-то какой от нее прок?!
— Да как же, дедушка! У нас что ни день, то праздник, на каждом шагу — угощенье. Вот на эту полянку прибежали, а тут уже зеленая травка проклюнулась, позу́брить ее можно… Как же Весну-красну не хвалить да не славить?
— Кому травка, кому грязь да слякоть, — Медведь говорит. — Брысь отсюда, не бередите мне душу, окаянные…
Дальше побрел, шлепает по лужам лапами. А чем дальше в лес, тем больше песен и плясок. Все жители — от малых пичужек и до больших зверей — радуются великой радостью, вешний праздник празднуют. Звенит лес, гуляет!
Сел Медведь на сухом пригорочке, лапой подперся, загоревал:
— Как же так… Всем в лесу хорошо, мне одному нету радости. Нешто я хуже всех?
И тут из-за облачка солнышко выглянуло. Пригрело Медведю спину, над мокрой шкурой парок завился… Закряхтел Медведь от удовольствия, бока подставляет. Так приятно после холодов-то погреться!
От теплой земли тоже парок пошел. Потянул Медведь носом — пахнет!.. Знакомым, сладким!
Начал землю рыть, дерновину отворотил — а там корешки завиднелись. Как же он про них-то забыл?! Ведь приходилось лакомиться, весною-то корешки сочны, сахаристы — не найдешь лучше угощения!
Роет Медведь землю, чавкает, сопит — ух, развеселился!
Потом слышит: песенка. Выводит кто-то:
Оглянулся — нет никого. А песня совсем рядышком была!
Не сообразил сразу-то, что это сам распевать начал.
Вот как Весна угодила!
Заячье семейство
На березовой опушке лесные мамы хвалились друг перед другом своими детками.
— Ах какой у меня сын! — сказала мама Олениха. — Наглядеться на него нельзя. Копытца точеные, ножки пряменькие, шейка высоконькая… Легонький, как ветерочек!
— М-м-м, сын, конечно, неплох, — сказала мама Барсучиха. — Но куда ему до моих деточек! Уж такие они нарядненькие, такие разумненькие! Родились в марте, в апреле уже глазки открыли, а нынче — поверите ли? — даже из норы выбегают…
— А сколько их у вас? — спросила Олениха.
— Уж, конечно, не один и не два. Целых три!
— Можно вас поздравить, — сказала мама Ежиха. — Но все-таки моих деток с вашими не сравнить. У меня их — пять душ! И вы знаете, у них уже шерстка появилась… и даже иголочки тверденькими становятся… Ну, не чудо ли?
— Хрю! — сказала мама Кабаниха. — Пять — это хор-рошо. Ну а что вы скажете, если их — десять?
— А у кого их десять?! — поразилась мама Ежиха.
— Хрю-хрю… У меня! Ровно десяточек, и все как один… хрю!.. мохнатенькие… хрю!.. полосатенькие… хрю!.. повизгивают этак тоненько, как птички… Где еще такое семейство найдешь?
Не успели мамы согласиться, как вдруг с поля раздался голос:
— У меня семейство получше!
И на опушке появилась мама Хомячиха.
— Ну-ка, — сказала она, — попробуйте догадаться, сколько у меня деток!
— Тоже десять! — хрюкнула мама Кабаниха.