Эдуард Шифман – Миры Чжу (страница 9)

Ажурные стенки колодца снова сменяются сплошными. Мы несёмся вниз.

Темнота наступает так внезапно, будто кто-то не просто выключил свет, а лишил меня зрения. Я закрываю и открываю глаза, но ничего не меняется. Хочу позвать Перну, но не слышу собственного голоса. Я не чувствую ни кресла, ни тела. Всё погружено в непроницаемую среду, в которой нет ощущений. Я не понимаю, сколько длится это странное состояние.

Неожиданно чувства возвращаются, и я с ужасом понимаю, что мы летим в свободном падении навстречу земле. Я не успеваю осознать, что происходит, как падение прекращается, и мы качаемся в сетке, натянутой между столбами.

Внизу протянулся зелёный массив леса, дальше – каменистый берег и морская гладь. Волны пенятся у прибрежных скал. Я чувствую движение воздуха и такой родной запах морской воды. Зелёный склон уходит от жёлтого песчаного пляжа к голубому небу.

Арроджадо перемещается по канатам сетки к одному из столбов и спускается на землю. Не останавливаясь, он бодрым аллюром идёт по зелёному склону по едва заметной тропе вдоль береговой линии.

Он переходит вброд несколько быстрых ручьёв, затем по тропе, петляющей среди камней, спускается на узкий каменистый пляж и движется вдоль берега. Наконец останавливается у почти отвесной каменной стены, по которой несутся потоки воды.

В водяной пыли вспыхивает радуга. Внизу, под водопадом, лежит озеро с каменистыми, покрытыми мхом берегами. С замшелого камня поднимаются Лея и Тэя. У сестры на руках сидит домовой Йа. Рядом с ней – Йокку. Арроджадо распахивает перед ними двери капсулы.

– Как вы здесь оказались? – спрашиваю я жену.

– Не знаю. После того как ты ушёл на вызов, я уснула, а когда открыла глаза, обнаружила себя здесь. Вероятно, это сделал Чжу.

Я понимаю, что, хотя нас ждут новые неизвестные испытания, страха нет. Моя жизнь снова обретает смысл.

Арроджадо входит в озеро, подходит к одному из камней и касается его. В камне открывается отверстие, и я с удивлением вижу в глубине пульт с кнопками, чем-то напоминающий тот, что мы видели на колодце.

Паук нажимает несколько кнопок, и уровень воды в бассейне начинает понижаться. Обнажается ровное каменистое дно; вода уходит в закрытое решёткой отверстие.

– Сейчас Чжу примет нас, – говорит Арроджадо.

– Ты знаешь, что будет?

– Нет. Но мы обязательно встретимся.

Он поворачивается к скале. Вода по-прежнему несётся по отвесной стене и уходит в отверстие под ней. Брызги от потока, разбивающегося о решётку, долетают до нас.

«Как же всё будет? – думаю я. – Почему я так доверяю Чжу и Арроджадо?»

Из отверстия под скалой поднимается туман. Сначала едва заметный, как пар, затем всё плотнее. Вскоре нижняя часть сферы скрывается под густым слоем, и я чувствую лёгкое онемение в ногах.

Когда туман поднимается до пояса, я кладу руку на загривок лопоуха. Тот вздрагивает, и мне кажется, будто он пытается вырваться, но тут же затихает.

Туман подступает к подбородку, и тут я понимаю: это не пар. Это Чжу принимает нас.

Арроджадо повторяет:

– Мы обязательно встретимся.

Южные земли

Перна

В ночь накануне летнего солнцестояния старый козлоногий Перна де Кабра распахнул тяжёлую дверь маячной башни и вышел на крыльцо. Тёплый ветер нёс с полей пряный запах тимьяна. Внизу, под скалой, шелестел прибой. Полная луна поднималась над морем. Тень башни ложилась на мощёный двор и серебристую пыльную дорогу, уходившую от маяка по пологому склону холма вверх и вправо, за вершину. В зарослях лениво перекликались птицы. Одна неугомонная птаха пыталась начать песню, но всякий раз смолкала, словно недовольная тем, как выходит.

Через распахнутую дверь за спиной козлоногого была видна комната с простым деревянным столом и керосиновой лампой на нём. Свет лампы через дверной проём падал на землю неровным четырёхугольником. Тень Перны, с искажёнными пропорциями, причудливо двигалась в неустойчивом свете фитиля.

Козлоногий был крепок и широк в плечах. Чёрная с проседью борода могла бы придать ему благообразный вид, но изрезанное шрамами и морщинами лицо, собранные в пучок волосы на затылке и серьга в ухе выдавали в нём существо бывалое и бесшабашное. Носил он латаную рубаху навыпуск с распахнутым воротом и широкие холщовые штаны до мохнатых щиколоток; подпоясывался ремнём, на котором висел внушительных размеров нож в деревянных ножнах.

Жаркий день был полон хлопот, но ночь принесла прохладу и покой. Перна сел на крыльце, протянул ноги через две ступени так, что копыта упёрлись в землю, сложил руки на коленях, прикрыл глаза и с тихой печалью подумал: «Канун лета. Ночь чудес».

Уходящая весна была одной из сотен, что он прожил, не ведя счёта годам, но каждую смену сезона он отмечал про себя, будто всё ещё ждал чего-то в своей долгой и непростой жизни.

Повидал Перна немало. Он помнил ещё времена, когда эльфийская королева Туола, бабушка нынешнего правителя Эрто, после многих месяцев морских скитаний привела в Южные земли всех, кто доверил жизнь её мудрости. Новая земля оказалась щедра. Леса тянулись от побережья вглубь суши, до подножия скалистых гор со снежными вершинами. Быстрые реки несли прозрачные воды к океану. Для всех нашлось место.

Драконы улетели за дальние горные хребты, лопоухи поселились в лесах, Красные Карлики нашли на склонах скалистых гор руду и самоцветы, эльфы построили королевский замок и расселились в его окрестностях, занявшись земледелием и охраной границ.

На новом месте странники встретили существ, называвших себя людьми. Королева Туола поладила с ними, взяла под своё покровительство. Люди оказались сметливыми и вскоре под руководством козлоногих освоили строительство кораблей и мореплавание.

На берегу вырос портовый город Озисс, а на высокой скале у входа в бухту поднялась каменная башня. Туорго, отец Эрто, установил на ней спиртово-калильный светильник. За десятки миль в море был виден его сигнал: четыре короткие вспышки каждые пятнадцать секунд, а затем тридцатисекундная пауза. Моряки назвали его маяком Туорго. Жизнь в порту закипела.

Туола предлагала Перне и его брату-близнецу Кауде остаться в замке, но ветер странствий манил козлоногих, и они выбрали море.

Капитаны ценили братьев. Перна легко справлялся и с погрузкой в трюме, и с работой на палубе во время шторма. Всё делал без суеты и надрыва, посмеивался над товарищами:

– Вы, ребятушки, ноги свои от моих копыт подальше держите: наступлю ненароком – оставлю семью без кормильца.

Те не обижались. Знали, что козлоногий не злопамятен и отзывчив, поможет в трудную минуту.

Кауда славился готовкой. Не было на всех морях кока лучше. Команды считали за счастье, когда он соглашался пойти в рейс. Капитаны нанимали братьев не торгуясь.

В те времена на море свирепствовали не только штормы. Были и лихие люди, подстерегавшие торговые суда на морских путях у безлюдных берегов, с которых горячий ветер нёс песок пустынь. Все знали: пара вооружённых козлоногих справится с дюжиной разбойников.

Так и ходили Перна и Кауда с торговыми судами из порта в порт по бурным океанским просторам, пока не началось то, что позже жители Южных земель назовут Великим Исходом.

Великий Исход

Корабль, на котором служили Перна и Кауда, входил в порт Ронг-Фуэндо с грузом корабельного леса. Команда готовилась к разгрузке, предвкушая простые радости на честно заработанные в рейсе деньги. Но город встретил их тишиной. В туманной предрассветной мгле маяк не подал своего голоса и не подмигнул проблесковым огнём, чтобы напомнить о близости скал и прибрежных мелей.

Капитан бросил якорь у входа в бухту в ожидании лоцмана и таможенного офицера, но никто не подошёл и не потребовал спустить трап. Когда рассвело, команда собралась у борта, с тревогой рассматривая безлюдный берег.

Капитан приказал спустить шлюпку, но вид пустого города, когда-то сиявшего огнями и шумевшего ярмарочной суетой, а теперь погружённого в неподвижную тишину, напугал всех. Матросы не боялись штормов и ураганного ветра, грохота пушек и оружейной стрельбы, но кладбищенская тишина страшила сильнее, чем кровь и увечья.

Не помогли ни крики, ни посулы вознаграждения. Только козлоногие согласились. Братья не боялись ни злодеев, ни людских болезней. Да и плата, которую положил капитан за эту вылазку, была кстати – неплохие деньги для тех, кто хотел скопить на собственный корабль.

Сели в шлюпку: Перна на вёсла, Кауда за руль. Капитан предложил им пару ружей, но они отказались, предпочитая привычное оружие. В бою важно умение. Нет прока от того, чем владеешь плохо.

Братья пристали к берегу, вытащили на песчаный пляж лодку и привязали её к старой свае. Огляделись и прислушались. Не было слышно человеческой речи. Только крики чаек да лёгкий запах тлена. Нюх у козлоногих отменный.

Они переглянулись и стали медленно подниматься по тропинке, ведущей к портовым сооружениям. Всюду было пусто. Двери распахнуты настежь.

Контора, в которой капитаны получали плату по контракту за рейс, открыта. У стойки, за которой обычно сидел кассир, никого. По грязному полу ветер кружил бумажный сор. Денежный ящик, обычно запертый, открыт. Внутри – пачки купюр и мешочки. Перна взял один. По тяжести понял, что там монеты, и положил на место.

Кауда тем временем склонился над лежавшей на столе бухгалтерской книгой.