Эдуард Шеретов – Дом Светлячков: Зов Горизонта (страница 1)
Эдуард Шеретов
Дом Светлячков: Зов Горизонта
Глава 1: Секретный Остров и Зов Горизонта
Часть 1: Дом
Она не должна была здесь находиться.
Лили знала это так же хорошо, как знала запах смолы на руках отца после работы, как знала скрип третьей ступеньки винтовой лестницы – той, которую нужно обходить, если не хочешь разбудить весь дом. Эта ветвь, самая верхняя из обитаемых ветвей Солнечной Кроны, была её тайным местом. Отец называл его «Краем Благоразумия» – имея в виду, что благоразумный человек никогда не заберётся так высоко.
Лили забиралась сюда почти каждое утро.
Она втиснулась между двумя гибкими побегами, с которых ещё капала ночная роса – холодные капли скатывались по листьям и падали вниз, исчезая в высоте. Солнце только поднималось, и его первые лучи превращали каждую каплю в маленький бриллиант. Лили вдохнула полной грудью: соль бриза, сладость невидимых цветов, смолистая свежесть хвои – всё вместе, как страница любимой книги, которую открываешь снова и снова не потому, что забыла, а потому что хочешь снова почувствовать.
Внизу раскинулся её мир.
Великое Древо – Страж Веков – уходило вниз, его ствол широкий, как холм у основания, терялся где-то далеко под ней в кружеве ветвей и утреннего тумана. Кора, шершавая и тёплая даже на расстоянии, мерцала вкраплениями, похожими на застывшие звёздные россыпи. Если приложить к ней ухо – Лили делала это в детстве, и иногда делает до сих пор, хотя никому не признаётся – можно услышать глухой мощный гул. Пульсацию соков, светящихся мягким золотым светом глубоко внутри. Живая кровь острова. Источник магии.
Она медленно провела взглядом сверху вниз, как делала почти каждое утро.
Солнечная Крона – её деревня – жила в верхних ярусах, где воздух кристально чист и напоён светом. Дома, сплетённые из листьев серебристого эвкалипта, гибких побегов лозы и лепестков орхидей, казались невесомыми. Стены некоторых были настолько прозрачны, что сквозь них просвечивало небо, а окна всегда смотрели на море. Лили обожала свою комнатку: кровать из душистого мха, рабочий стол, вечно заваленный кистями из перьев колибри, краски из толчёных ягод и минералов – и стены, увешанные рисунками. Мечтами о далёких берегах. О гигантах.
Чуть ниже прятались Звёздная Ветвь и Туманный Лист – укрытые вечнозелёной хвоей, окутанные в таинственный полумрак. Там жили хранители знаний: старейшина Марси с серебристыми волосами, впитавшими свет луны, и учёный Твист с бородой, похожей на облако из паутины. Говорили, что в дуплах Туманного Листа хранились самые сокровенные, а порой и опасные секреты острова – включая запретные знания о Внешнем Мире и его обитателях. Отец никогда не говорил об этих секретах вслух. Но иногда Лили видела, как он смотрит в ту сторону, и что-то в его взгляде было похоже на страх.
Тенистая Поляна располагалась на мощных горизонтальных ветвях, образующих почти ровные площадки – царство садовников, целителей и учителей. Воздух там постоянно благоухал: то мёдом цветущих лиан, то терпкостью целебных трав, то сладостью спелых ягод. На одной из таких полян стояла школа, где мисс Лепесток с волосами цвета утреннего неба учила юных Светлячков языку ветра и танцу цветов.
А у самого основания ствола, там, где корни Древа уходили в землю, образуя арки и гроты, дышал Корнеград – сердце ремёсел. Воздух пах стружкой, смолой, обожжённой глиной, металлом. Там была мастерская отца, вырубленная в самом большом корне. Торн называл её «местом, где дерево рассказывает, чем хочет стать». Лили думала, что это самое красивое описание работы, которое она когда-либо слышала. Хотя вслух, конечно, не говорила – отец не очень любил, когда его хвалили.
Пять деревень соединялись хитроумной сетью: тропинки из упругой паутины, сплетённой древесными пауками-шелкопрядами; живые мостики из лозы, подтягивающиеся сами, почувствовав шаг; лифты на магии солнца. И стрекозы Динки – изящные аппараты с корпусом из полированного ореха и крыльями из лепестков гигантских лилий, переливающихся перламутром. Лили улыбнулась, увидев одну из них – она бесшумно скользила между ветвями Солнечной Кроны, а пилот, сам Динки, вёл её с седой бородой, развевающейся на ветру, и очками из полированных камешков, съехавшими на самый кончик носа.
Жизнь здесь текла в гармоничном, но не скучном ритме. По утрам почтовые совы разносили «Маленький Голос» – газету на прессованных листьях, которую печатал эксцентричный Длиннонос. В последнем номере кричали о редком поющем грибе, найденном Луной на восточном склоне, и о новой модели стрекозы Вини, которая, по слухам, могла достичь самых верхних, запретных ветвей. Были и приключения – кто-то терялся в Нижних Джунглях, кто-то, как Вини в прошлом году, застревал в собственной стрекозе в слишком узком проходе. Истории эти обрастали легендами и передавались у синих костров, горевших без дыма и пепла, питаемых ветками, пропитанными магией Священной Рощи.
Лили знала каждую деталь этого мира. Каждый скрип, каждый запах, каждое лицо.
И всё равно смотрела на горизонт.
Взгляд её, как магнит, притягивался туда – к невидимой границе, где синева океана сливалась с синевой неба. К тому, чего она не знала. К тому, что лежало за краем всего привычного.
Что там?
Легенды, шёпотом рассказываемые у огня в долгие вечера, говорили о гигантах. Существах, высоких, как вершина Древа, бороздящих моря на кораблях, огромных, как плавучие горы, с парусами, сотканными из облаков. Марси, самая старая и мудрая, иногда намекала, что видела одного в далёкой юности – но подробности покрывал туман времени и нежелания вспоминать. Отец же говорил о них иначе.
«Они не ведают о нас, Искринка, – говорил он, и голос его становился жёстким, как старая кора. – Их шаги – землетрясения, их голоса – раскаты грома меж гор. Носители разрушения, ненамеренного, но оттого не менее смертельного. Держись подальше от мыслей о них».
Но Лили не могла.
Любопытство горело в ней ярче синих костров. Она отказывалась видеть в гигантах просто чудовищ. В тайных рисунках изображала их людьми – огромными, да, но с глазами, полными мыслей, удивления, может быть, даже тоски. Один такой рисунок висел над её кроватью: гигант с морщинами мудрости у глаз, стоящий на носу корабля и вглядывающийся в даль – так же, как вглядывалась сейчас она.
А что если они просто не знают о нас? Что если они тоже ищут что-то?
Часть 2: День, Когда Всё Меняется
Сегодня это «что если» грызло её особенно сильно.
Завтра – День Кольца. Ей исполнится четырнадцать лет – священный возраст, когда каждый Светлячок получал магическое кольцо, раскрывающее его уникальный дар. Официальный переход во взрослую жизнь. Все говорили об этом с улыбками и праздничными голосами. Лили же уже три ночи засыпала с тихим холодком в груди.
А что если мой дар будет обычным?
Она знала, что это звучит неблагодарно. Умение плести корзины, как отец, или выращивать поющие цветы, как мать – это были настоящие, важные дары. Но Лили жаждала чего-то другого. Чего-то, что позволит ей не просто видеть мир, а понимать его. Слышать не только шум моря, а его древнюю песню. Видеть не просто горизонт, а знать, что скрывается за его гранью.
А ещё лучше, – крамольная мысль заставила её сердце ёкнуть, – услышать мысли гиганта. Узнать его историю.
Она вздрогнула и оглянулась, словно боясь, что отец подслушал прямо с ветки под ней. Гиганты – табу. Олицетворение опасности. Синоним разрушения. Её мечты Торн называл «ветром в голове, способным навлечь беду».
«Лили! Милая, завтрак готов!»
Голос матери, Элары, мягкий и мелодичный, как шелест листвы, донёсся снизу. Лили откликнулась и начала спускаться по спиральной лестнице, вырезанной прямо в коре Древа и отполированной до блеска поколениями её семьи. Каждый шаг отзывался знакомым скрипом – тихим приветствием древнего исполина.
Гостиная встретила теплом и уютом. Стены, живые, из самой древесины, были украшены мозаиками из перламутровых ракушек и засушенных лепестков редких орхидей. Пол устилал густой, пружинящий мох. В центре стоял массивный стол из цельного среза коры многовековой секвойи.
За столом уже собрались все.
Торн, крепкий, с добрым, но вечно озабоченным лицом и сильными мозолистыми руками, разливал по кокосовым чашкам ароматный нектар из цветов жимолости. Тёмные волосы с благородной проседью на висках были аккуратно заплетены в тугую косу – знак мастера высшего ранга. Элара, грациозная и спокойная в платье из лепестков алого гибискуса, раскладывала на резном блюде дольки манго, хрустящие медовые лепёшки и гроздья крошечных ягод «солнечные слёзы». Вини, её старший брат, уже набрал полный рот ягод – вечно растрёпанные каштановые волосы торчали во все стороны, глаза блестели озорством и чуть краснели от недосыпа. Холщовая рубаха щедро украшена пятнами тёмной смолы – верными спутниками его бесконечных экспериментов.
«С днём рождения, Лили!» – хором воскликнули они, когда она вошла.
Лили просияла. Тревога на мгновение растаяла под теплом семейной любви.
Подарки ждали её, завёрнутые в большие мягкие листья банана и перевязанные тонкими лозами. Мать подала первой – ожерелье из крошечных отполированных морских ракушек, перемежаемых бусинами из высушенных семян «воздушного шара», которые переливались в утреннем свете, отбрасывая радужные зайчики. «Это так чудесно, мама!» – Лили тут же надела его, чувствуя приятную прохладу ракушек на коже.