Эдуард Сероусов – Воронка Эриды (страница 15)

Хисаши продолжал эксперименты – один в сутки, как разрешено. Его мир замкнулся в лаборатории, и он выходил оттуда только для того, чтобы доложить Рен очередной результат. Тон его докладов менялся: от возбуждения – к осторожности, от осторожности – к чему-то, что Рен идентифицировала как тихий страх. Он понимал всё больше – и каждое новое понимание делало картину страшнее.

Дельгадо готовил группу ко второй экспедиции. Планы, маршруты, расчёт кислорода. Он хотел внутрь снова – не из любопытства, а из профессиональной необходимости: первая экспедиция показала, что скважина затягивается. Если не войти повторно в ближайшие дни – вход будет потерян. Рен откладывала решение. Не отказывала – откладывала.

На пятнадцатый день ответ с Земли не пришёл. Задержка связи плюс время обработки – ещё сутки.

На шестнадцатый – пришёл. Короткий, зашифрованный, по каналу «Серый». Рен прочитала его в каюте связи – крохотном отсеке с герметичной дверью, шумоизоляцией и одним экраном.

Текст: «Принято к сведению. Рекомендация: продолжать миссию. Избегать конфронтации. Доложить при изменении обстановки. Дополнительная информация по обнаруженному контакту – засекречена. Подробности по запросу.»

Рен перечитала. «Дополнительная информация – засекречена. Подробности по запросу.»

Они знали. Командование знало, кто летит к Узлу. Знало – и не сказало. «По запросу» – бюрократический код: мы расскажем, если спросишь правильно, но по своей инициативе – нет.

Рен запросила. Формулировка – выверенная, по протоколу, без эмоций. «Прошу предоставить идентификацию обнаруженного контакта, включая принадлежность, класс, количество единиц и предполагаемую задачу.»

Ещё тринадцать часов ожидания.

На семнадцатый день – ответ. Тоже короткий. Тоже зашифрованный.

«Тихоокеанская конфедерация, эскадра "Тайпин". Мандат Совета Безопасности. Подробности мандата – засекречены. Рекомендация: обеспечить взаимодействие.»

Рен закрыла глаза. Тихоокеанская конфедерация. Не корпоративные. Не научные. Военные. С мандатом Совета Безопасности – того самого рудиментарного органа, чьи решения признавали все и выполнял каждый по-своему.

«Обеспечить взаимодействие.» Бессмысленная фраза. Обеспечить взаимодействие с кем – с эскадрой, которая идёт на холодном дрейфе, скрываясь, к объекту, который «Вольфрам» исследует по мандату Европейского командования? С эскадрой, о мандате которой Рен знает одно слово – «засекречен»?

Она запросила подробности мандата. Формально, по протоколу, зная, что ответ придёт через тринадцать часов. Зная, что ответ, вероятно, будет ещё одним «засекречено».

На восемнадцатый день, в 03:50 бортового, Ривера подняла Рен.

– Капитан. Повторная аномалия. Пеленг – 071, смещение от первоначального на три градуса. Тот же профиль – коррекционный импульс, 0.6 секунды. Температура – 1350 Кельвинов.

Рен была на мостике через минуту сорок.

– Удаление?

– Миллион восемьсот тысяч километров. Ближе на пятьсот тысяч, чем первая аномалия. Согласуется с вектором подхода.

– Торрес, уточни баллистику.

Торрес считал. Рен ждала, глядя на экран, где оранжевая точка новой аномалии мерцала рядом с первой – два пятнышка на чёрном фоне, два секундных проблеска двигателя, отражённые ледяными зеркалами.

– Уточнённый вектор, – сказал Торрес. – Подтверждаю: направление к Узлу. Скорость подхода – примерно 28 километров в секунду. Прибытие – через двое-трое суток. Но… – он замолчал.

– Что?

– Капитан, смещение пеленга на три градуса. Это не погрешность измерения. Это – другой источник.

Рен замерла. Не три секунды – мгновение. Потом:

– Другой.

– Другой корабль. Или тот же корабль, сместившийся на… нет. Нет, при данной скорости и дистанции трёхградусное смещение за четыре дня – это поперечное удаление около ста двадцати тысяч километров. Слишком много для одного корабля. Это два источника. Минимум.

Два. Рен сжала подлокотник. Костяшки побелели.

– Ривера. Архив за последние четыре дня. Весь диапазон, все пеленги. Пересмотреть с фильтром на импульсные тепловые аномалии длительностью менее двух секунд, температура – выше тысячи Кельвинов.

– Есть. Это займёт…

– Сколько нужно.

– Двадцать минут.

Двадцать минут. Рен сидела в ложементе, руки на подлокотниках, и ждала. Вентиляция гудела. Торрес тихо стучал по клавишам, уточняя модель. На экране – тактическая карта, холодная, пустая, с двумя оранжевыми точками.

Через шестнадцать минут Ривера сказала:

– Капитан. Результат фильтрации.

– Давай.

– Обнаружены ещё два события. Одно – день шестнадцатый, 11:42, пеленг 069, удаление – не определено, отражение от пылевого облака, низкая достоверность. Второе – день семнадцатый, 22:15, пеленг 078, удаление – примерно два миллиона, отражение от каталогизированного тела KB-2247-5003.

Четыре аномалии. Четыре вспышки. Четыре коррекционных импульса на четырёх разных пеленгах, разнесённых на девять градусов. Рен смотрела на экран, где Ривера одну за другой выставляла оранжевые точки, и картина складывалась – медленно, неотвратимо, как проявляющаяся фотография.

Не один корабль. Не два. Четыре источника – минимум. Четыре вектора, сходящиеся к одной точке. К Узлу.

– Торрес. Общий расчёт.

Торрес работал три минуты. Потом повернулся. Лицо – бледное в синем свете экранов.

– Четыре источника. Скорости – от 25 до 32 километров в секунду. Формация: рассредоточенная, поперечный разброс – примерно триста тысяч километров. Прибытие первого – через двое суток. Последнего – через трое. Это не разведгруппа, капитан. Это… – он сглотнул. – Это полноценный отряд. Минимум: крейсер, два корвета, транспорт обеспечения. Стандартная конфигурация ударной группы Тихоокеанской конфедерации.

Рен не шевельнулась.

Ударная группа. Крейсер – тяжёлый, с рейлганами калибра 5 килограммов, с ядерными ракетами, с лазерной ПРО. Два корвета – лёгкие, быстрые, с меньшим вооружением, но с большим delta-V. Транспорт – топливо, боеприпасы, запчасти, кислород. Всё, чего не было у «Вольфрама» – потому что «Вольфрам» был исследовательским кораблём, военным лишь по документам, и его рейлганы стояли на борту не для войны, а для протокола.

Четыре корабля.

Модель Хисаши: четыре корабля – каскадная реакция. Пробуждение. Порог.

– Фукуда, – сказала Рен ровным голосом.

Фукуда появилась через три минуты. Посмотрела на экран. Четыре оранжевые точки. Зелёная точка «Вольфрама» за серым контуром Узла. Арифметика, которую не нужно объяснять.

– Капитан, – сказала Фукуда тихо. – У них больше delta-V, чем у нас. Они экономили всю дорогу.

– Я знаю.

Тишина. Гул вентиляции. Щелчок клавиши – Ривера продолжала мониторинг, делая свою работу, потому что работа – единственное, что можно делать, когда мир только что изменился.

Рен смотрела на экран. Четыре точки, сходящиеся к центру. «Вольфрам» – один. С 325 метрами delta-V, двумя рейлганами и двумястами людьми, которые спали в своих мешках и не знали, что через двое суток у Узла Эриды станет тесно.

Она положила руки на подлокотники. Ровно. Спокойно. Костяшки – не белые. Ещё не белые.

– Торрес, непрерывный мониторинг. Ривера, удвоить чувствительность сенсоров. Фукуда – пересчитай все сценарии для четырёх контактов. Delta-V, вооружение, время подхода, зоны поражения. Мне нужна полная тактическая карта к 08:00. И – общекорабельный режим повышенной готовности. Тихо. Без паники. Просто – готовность.

– Есть.

Рен откинулась в ложементе. Закрыла глаза.

Не три секунды. Дольше.

Потом открыла. И начала составлять доклад на Землю, который придёт через семь часов и не изменит ничего.

Глава 5. Мандат

Локация: «Вольфрам», каюта связи POV: Рен Ситковская Время: День 18

Они вышли из холодного дрейфа одновременно – все четыре, как по команде. В 07:12 бортового времени сенсоры «Вольфрама» зафиксировали вспышки: четыре термоядерных факела, загоревшихся с интервалом в одиннадцать секунд, на дистанции миллион двести тысяч километров. Не коррекционные импульсы – полноценное торможение. Яркие, горячие, наглядные. Они больше не прятались.

Ривера сообщила Рен через двенадцать секунд после первого обнаружения. Рен была на мостике – она провела на мостике последние двое суток, уходя только для того, чтобы сменить комбинезон и подремать в ложементе, не отстёгиваясь. Ожидание закончилось. Она почувствовала это раньше, чем услышала Риверу, – как чувствуют перемену погоды: по давлению, по запаху, по чему-то, чему нет названия.

– Четыре контакта, – сказала Ривера. – Термальные сигнатуры – D-He³ двигатели, рабочий режим. Тяга – ориентировочно класс «тяжёлый» для контакта один, «средний» для двух и трёх, «лёгкий» для четвёртого.

Крейсер, два корвета, транспорт. Как Торрес и предполагал.

– Торрес, траектории.