Эдуард Сероусов – Воронка Эриды (страница 16)

– Торможение. Все четыре – синхронный профиль, целевая точка – окрестности Узла. Расчётное прибытие – восемнадцать-двадцать часов при текущей тяге.

Восемнадцать часов. Рен обработала число. Меньше суток. К завтрашнему утру – у Узла будет не один корабль, а пять.

– Фукуда, общекорабельное: боевая готовность два. Тихо.

Боевая готовность два – не тревога. Не посты. Просто: проверить герметичность отсеков, активировать резервные системы, подготовить скафандры. Экипаж знал, что это значит – или начинал догадываться. За две недели у Узла слухи текли по кораблю, как воздух по вентиляции, и то, что Рен скрывала, мостик уже знал, а палуба – подозревала.

– Ривера, радиоэфир?

– Тишина. Контакты не транслируют.

Молчат. Тормозят, но молчат. Рен ждала – не звонка, а решения: их решения. Кто они, что хотят, как себя представят. Тот, кто говорит первым, задаёт тон. Тот, кто молчит, – выбирает момент.

Момент наступил в 09:34.

Широкополосная трансляция – открытый канал, все частоты. Не направленная – веерная, на весь сектор. Кто бы ни слушал – услышит. Это был не разговор. Это было объявление.

Голос – мужской, спокойный, с лёгким акцентом, который Рен идентифицировала как ханьский путунхуа, пропущенный через стандартный нейропереводчик. Формальный. Военный. Каждое слово – взвешенное.

– Всем судам в зоне объекта Эрида-1. Говорит контр-адмирал Вэй Чжэнмин, командующий эскадрой «Тайпин» Тихоокеанской Конфедерации. Действую на основании мандата Совета Безопасности номер 2247-КЕ от четвёртого января 2247 года. Мандат предусматривает обеспечение контроля над артефактом стратегического значения, обозначенным как объект Эрида-1. Прошу командира присутствующего в зоне судна выйти на связь по направленному лазерному каналу, частота – стандартная военная, протокол – «Арес-4». Конец трансляции.

Голос замолчал. Статический шум – лёгкий, как песок на стекле.

Рен сидела в ложементе и слушала тишину, которая наступила после. Мостик молчал. Торрес. Ривера. Фукуда, появившаяся тридцать секунд назад.

– Фукуда, – сказала Рен. – Мандат 2247-КЕ.

– Проверяю. – Пальцы по планшету. – Мандат… в нашей базе данных Совета Безопасности. Есть. – Пауза. – Формулировка: «Обеспечение контроля над объектом, классифицированным как артефакт стратегического значения, в зоне пояса Койпера, квадрант Эриды. Уполномоченная сторона – Тихоокеанская Конфедерация. Полномочия включают: установление периметра безопасности, регулирование доступа, при необходимости – применение силы для предотвращения несанкционированных действий.»

– При необходимости – применение силы, – повторила Рен.

– Да, капитан. – Фукуда посмотрела на неё. – Мандат датирован четвёртым января. Мы покинули Цереру двадцать третьего марта. Мандат был выдан за два с половиной месяца до нашего отлёта.

Рен поняла. Мандат был получен раньше, чем «Вольфрам» отправился в экспедицию. Совет Безопасности – или, точнее, Тихоокеанская Конфедерация, имевшая в нём достаточное влияние – знал, что «Вольфрам» летит, и заранее обеспечил юридическое основание для контроля. Пока Европейское командование готовило исследовательскую миссию, Тихоокеанцы готовили мандат. Пока «Вольфрам» летел шесть месяцев, эскадра «Тайпин» готовилась и вылетала следом – или параллельно, на другой траектории, с расчётом на скрытное прибытие.

Шахматная партия, в которой Рен увидела первый ход только сейчас, а противник планировал позицию за полгода.

– Наш мандат, – сказала Рен.

– Приказ Европейского космического командования от двадцать второго февраля 2247 года. «Провести научное исследование объекта Эрида-1. Обеспечить безопасность экспедиции. Доложить результаты.» – Фукуда помедлила. – Капитан, между нашим приказом и мандатом Совета Безопасности – юридический конфликт. Мандат Совета формально имеет приоритет. Но наш приказ не был отозван и не содержит оговорки о подчинении мандату.

– Что это означает?

– Что мы можем интерпретировать ситуацию двояко. Подчиниться мандату – законно. Не подчиняться – тоже законно. До тех пор, пока командование не уточнит позицию.

– А уточнение – тринадцать часов.

– Минимум.

Рен смотрела на экран, где четыре красные точки – Ривера перекодировала их из оранжевых, потому что теперь они были идентифицированы – ползли к Узлу. Вэй Чжэнмин. Контр-адмирал. Мандат Совета Безопасности. Четыре корабля, включая крейсер. Полномочия на применение силы.

И он попросил выйти на связь.

– Каюта связи, – сказала Рен. – Фукуда – со мной. Остальные – по местам.

Каюта связи на «Вольфраме» была самым маленьким обитаемым помещением корабля – два метра на полтора, без иллюминаторов, с одним экраном, одним пультом и двумя креслами, примагниченными к палубе. Дверь – герметичная, с шумоизоляцией. Здесь вели шифрованные переговоры с Землёй, здесь Рен составляла депеши, здесь – единственное место на корабле, где разговор не мог быть подслушан случайно.

Рен включила лазерную систему связи. Направленный канал – узкий луч, идущий от передатчика «Вольфрама» к приёмнику на крейсере Вэя. Перехватить практически невозможно, если не стоять точно на линии между кораблями. Протокол «Арес-4» – стандартная военная частота, шифрование, автоматическое подтверждение.

Фукуда устроилась во втором кресле, планшет – на коленях, палец – на записи.

– Фиксируй всё, – сказала Рен.

– Разумеется.

Рен коснулась кнопки передачи. Зелёный индикатор – канал открыт. Задержка связи до крейсера Вэя при текущем удалении – четыре секунды в одну сторону. Не мгновенная, но почти разговор.

– Эскадра «Тайпин», говорит капитан Рен Ситковская, командир военно-исследовательского корабля «Вольфрам», Европейское космическое командование. Канал установлен.

Восемь секунд. Туда и обратно.

Голос Вэя – тот же, что в трансляции, но теперь ближе, интимнее. Лазерная связь имела характерное звучание: чуть металлическое, с микроскопической задержкой, которая делала каждую фразу немного отстранённой, как будто собеседник говорил из-за стекла.

– Капитан Ситковская. Благодарю за оперативность. Полагаю, вы ознакомились с мандатом.

Не вопрос. Констатация.

– Ознакомились, – сказала Рен. – Мандат 2247-КЕ. Обеспечение контроля. Адмирал, прошу уточнить: какие конкретные действия предполагает мандат в отношении текущей экспедиции «Вольфрама»?

Восемь секунд. Рен слышала собственное дыхание, гул вентиляции за герметичной дверью и тихое шуршание записи на планшете Фукуды.

– Капитан, мандат предполагает следующее. Первое: эскадра «Тайпин» устанавливает периметр безопасности вокруг объекта Эрида-1. Радиус и конфигурация – на моё усмотрение. Второе: любые действия в зоне периметра – включая научные исследования, запуски зондов, экспедиции на поверхность или внутрь объекта – координируются с моим штабом. Третье: в случае возникновения угрозы, в том числе от самого объекта, решения о применении мер принимаются мной. Четвёртое: я предлагаю интеграцию ваших научных ресурсов в структуру эскадры «Тайпин» под единым командованием.

Под единым командованием. Его.

Рен пропустила паузу – восемь секунд, в которые она не говорила ничего, и молчание ушло к Вэю, и он ждал, и восемь секунд вернулись обратно.

– Адмирал, – сказала Рен. – Я ценю ясность формулировок. Позвольте уточнение. «Интеграция под единым командованием» – это означает, что «Вольфрам» передаётся в ваше оперативное подчинение?

Восемь секунд.

– Оперативное подчинение – корректная формулировка. Ваш экипаж, ваш корабль, ваша внутренняя дисциплина остаются за вами. Решения, касающиеся объекта – исследования, приближение, взаимодействие, – координируются через мой штаб. Это стандартный протокол для операций под мандатом Совета Безопасности. Я уверен, вы с ним знакомы.

Она была знакома. Протокол существовал. Он применялся дважды за последние двадцать лет – оба раза при инцидентах с астероидной разработкой, когда корпоративные и государственные интересы сталкивались на одном объекте. Оба раза – формально работал. Фактически – тот, кто «координировал», контролировал.

– Адмирал, – сказала Рен. Голос ровный. Слова – короткие. – «Вольфрам» действует по приказу Европейского командования. Наш мандат – научное исследование. Мы находимся на объекте четырнадцать дней. У нас есть данные, контекст, понимание обстановки. Я предлагаю альтернативу: совместный контроль. Два командования – параллельных. Ваша эскадра обеспечивает безопасность. «Вольфрам» продолжает исследование. Координация – через регулярные совещания, обмен данными, согласованные протоколы. Без подчинения одной стороны другой.

Восемь секунд. Рен считала. Предложение было разумным – и она знала, что Вэй тоже считает его разумным. Вопрос был не в разуме. Вопрос был в мандате.

– Капитан Ситковская, я уважаю ваше предложение. И понимаю логику. Однако мандат Совета Безопасности – не рамочное соглашение. Это конкретный документ с конкретными полномочиями. Совместный контроль – не предусмотрен. Координация без единого центра принятия решений – неэффективна в кризисной ситуации. Вы это знаете лучше многих.

Удар. Тихий, точный. «Вы это знаете лучше многих» – он знал о Церере. Конечно, знал – трибунал был публичным, материалы – в открытом доступе. Церера, где два командования – станции и аварийной службы – не смогли координировать действия, и Рен нарушила цепочку, чтобы спасти людей. Вэй не говорил «вы уже доказали, что единое командование лучше». Он говорил «вы сами знаете».