Эдуард Сероусов – VIP-зона (страница 10)

– Нравится, – согласился Денис. – Но я не могу оставаться здесь и смотреть, как ты превращаешься в кого-то другого. В кого-то, кого я не знаю.

– Я не изменился, Ден.

– Изменился, – Денис грустно улыбнулся. – И дело даже не в дорогих костюмах или часах. Дело в том, как ты говоришь, как смотришь на людей, как оцениваешь всё вокруг. Ты стал… холоднее. Расчетливее. Словно постоянно что-то взвешиваешь и просчитываешь.

Максим хотел возразить, но слова застряли в горле. Потому что Денис был прав. Он действительно изменился. И эти изменения начались задолго до знакомства с Барским – с первого дня в Москве, с первого ресторана, где он работал посудомойщиком, с первого унижения от шеф-повара, обозвавшего его деревенщиной.

Он поклялся себе тогда, что никогда больше не будет чувствовать себя ниже других. Что добьется успеха любой ценой. Что станет тем, кем хочет быть, даже если для этого придется стать кем-то другим.

– Останься еще на неделю, – попросил Максим. – Завтра у меня важная встреча, но потом мы могли бы… не знаю, съездить куда-нибудь вместе. Как в старые времена.

Денис пристально посмотрел на него:

– Дело не в том, чтобы проводить вместе время, Макс. Дело в том, чтобы быть честным с собой. Ты помнишь, что Мария Ивановна говорила нам перед выпуском?

– "Не позволяйте миру изменить вашу суть," – тихо процитировал Максим.

– Вот именно, – Денис положил руку ему на плечо. – Подумай об этом, ладно?

Они продолжили путь в молчании. Максим чувствовал себя странно – словно призрак его прошлого шел рядом, напоминая о том, кем он был когда-то. И о выборе, который делал каждый день, становясь тем, кем был сейчас.

Звонок от Барского застал Максима врасплох. Был поздний вечер, и они с Денисом сидели в гостиной, смотрели старый фильм и пили пиво – впервые за всю неделю просто отдыхая, как обычные друзья.

– Да, Артём Викторович, – Максим вышел на балкон, чтобы говорить приватно. – Слушаю вас.

– Максим, мне нужно, чтобы ты завтра присутствовал на встрече с инвесторами, – голос Барского звучал напряженно. – Это по проекту ресторанной сети. Очень важные люди, из самых верхов. Нужно произвести правильное впечатление.

Максим поморщился. Он обещал Денису завтра свободный день.

– А можно перенести? У меня завтра личные планы…

– Нет, – резко ответил Барский. – Эти люди не переносят встречи. Они делают одолжение уже тем, что согласились нас принять. Завтра в двенадцать, в "Империи". Оденься соответственно.

И он повесил трубку, не дожидаясь ответа. Максим стоял на балконе, глядя на ночную Москву, и чувствовал себя пешкой в чужой игре. Барский всё чаще давал понять, что их отношения – это не партнерство равных, а патронаж босса над подчиненным.

Он вернулся в гостиную, где Денис увлеченно смотрел боевик.

– Слушай, Ден, мне очень жаль, но завтра придется поработать. Важная встреча, никак нельзя пропустить.

Денис даже не повернулся к нему:

– Я так и думал.

– Правда, мне очень жаль, – Максим сел рядом. – Это правда важно. От этой встречи зависит будущее "Красного".

– Конечно, – Денис пожал плечами. – Бизнес прежде всего, я понимаю.

В его голосе не было обиды – только усталая обреченность, от которой Максиму стало еще хуже.

– Знаешь что, – вдруг решился он, – поехали со мной. Познакомлю тебя с Барским и остальными. Тебе будет интересно.

Денис наконец повернулся к нему, и в его глазах Максим увидел удивление:

– Серьезно? Ты хочешь взять меня на деловую встречу? Меня, в этих, – он указал на свои старые джинсы и футболку.

– Мы купим тебе костюм, – решительно сказал Максим. – Утром поедем в магазин, выберем что-нибудь подходящее. Ты мой друг, Ден. И я хочу, чтобы ты был частью моей жизни. Всей жизни, а не только… – он запнулся.

– Не только той части, которую ты не стыдишься показывать другим? – закончил за него Денис.

– Я никогда тебя не стыдился, – твердо сказал Максим. – И завтра докажу это. Поехали со мной.

Денис долго смотрел на него, словно пытаясь понять, серьезно ли он говорит. Потом медленно кивнул:

– Хорошо. Поеду. Но учти – я не буду притворяться кем-то, кем не являюсь. Не для тебя, не для твоего Барского, ни для кого.

– Я и не прошу тебя притворяться, – Максим улыбнулся. – Просто будь собой. Это всё, что нужно.

Но внутренний голос уже шептал ему, что он совершает ошибку. Что миры, в которых они с Денисом существовали сейчас, слишком разные, чтобы их можно было соединить. Что Барский и его окружение увидят в Денисе лишь напоминание о прошлом, которое Максим так старательно пытался оставить позади.

И всё же, впервые за долгое время, Максим чувствовал странное облегчение. Словно решение привести Дениса на встречу было первым шагом к примирению с самим собой. К признанию того, что как бы далеко он ни ушел от своих корней, они всё равно оставались частью его.

Старые призраки не исчезают просто так. Иногда с ними нужно научиться жить в мире.

ЧАСТЬ II: РАЗВИТИЕ ДЕЙСТВИЯ

Глава 6: "Первая трещина"

– Лот номер двадцать три: уик-энд на частной вилле в Сен-Тропе, включая перелет на личном самолете и ужин с известной кинозвездой. Начальная цена – пятьдесят тысяч евро!

Аукционист – элегантный мужчина в безупречном смокинге – обвел взглядом зал, где собрался цвет московской элиты. Благотворительный аукцион в поддержку детей с онкологическими заболеваниями проходил в роскошном зале "Ритц-Карлтона", украшенном с имперской пышностью: хрустальные люстры, золоченые детали, живые цветы, расставленные так, чтобы создать видимость непринужденной роскоши.

Максим сидел за столиком Барского, потягивая шампанское и наблюдая за происходящим со смесью интереса и легкого цинизма. После инцидента с Денисом прошло две недели. Дениса на встречу с инвесторами он так и не привел – в последний момент Барский позвонил и сказал, что формат изменился, и присутствовать будут только ключевые фигуры проекта. Денис сделал вид, что не расстроился, но через три дня все-таки уехал обратно в Торжок, оставив Максиму короткую записку: "Спасибо за всё. Не забывай, кто ты есть на самом деле."

Эти слова теперь преследовали Максима, всплывая в памяти в самые неожиданные моменты. Вот и сейчас, сидя среди богатейших людей Москвы, которые соревновались в щедрости, выкладывая сотни тысяч евро за символические лоты, он думал о том, кто он на самом деле. И сам не знал ответа.

– Шестьдесят тысяч! – выкрикнул кто-то из зала.

– У нас шестьдесят тысяч евро, – подхватил аукционист. – Кто даст шестьдесят пять?

– Семьдесят! – раздался голос с другого конца зала.

– Восемьдесят, – спокойно сказал Барский, даже не поднимая руки. Просто произнес цифру, и аукционист мгновенно ее зафиксировал.

– У нас восемьдесят тысяч евро от господина Барского! Кто больше?

Зал притих. Никто не решался перебивать ставку Барского – то ли из уважения к его статусу, то ли из страха перед его влиянием.

– Восемьдесят тысяч – раз, восемьдесят тысяч – два, восемьдесят тысяч – три! Продано господину Барскому!

Раздались аплодисменты. Барский едва заметно кивнул, принимая поздравления. Рядом с ним Анжела картинно захлопала в ладоши, восхищенно глядя на своего покровителя.

– Впечатляющая щедрость, – заметил Максим.

– Это не щедрость, а инвестиция, – тихо ответил Барский. – На той вилле будет отдыхать министр финансов. А мне как раз нужно обсудить с ним некоторые налоговые аспекты нашего проекта.

Максим кивнул, пытаясь не показать, как его покоробило от этой откровенности. Всё, даже благотворительность, было для Барского лишь инструментом для достижения его целей.

– Лот номер двадцать четыре, – объявил аукционист. – Эксклюзивный ужин в трехзвездочном мишленовском ресторане в Париже с перелетом первым классом. Начальная цена – тридцать тысяч евро!

– Сорок тысяч, – лениво сказал Барский.

– У нас сорок тысяч евро! Кто больше?

– Сорок пять, – раздался женский голос с другой стороны зала.

Максим повернулся и увидел молодую женщину, сидевшую за столиком в дальнем углу. Она не выглядела так, как большинство женщин в зале – никаких ультра-коротких платьев, вызывающих декольте или избыточных украшений. Простое темно-синее платье средней длины, минимум макияжа, волосы, собранные в элегантный пучок. Но было в ней что-то, что мгновенно привлекало внимание – какая-то внутренняя сила и уверенность в себе.

– Пятьдесят, – сказал Барский, даже не взглянув в ее сторону.

– Шестьдесят, – тут же отозвалась женщина, и в ее голосе Максиму послышался вызов.

Барский наконец повернулся, чтобы увидеть, кто осмелился с ним соперничать. На его лице мелькнуло удивление, а затем он усмехнулся и покачал головой:

– Семьдесят тысяч.

– Восемьдесят, – женщина даже не колебалась.

В зале воцарилась напряженная тишина. Все присутствующие понимали, что стали свидетелями необычного противостояния – кто-то осмелился бросить вызов самому Барскому.