Эдуард Сероусов – Туннель (страница 8)

– Причина?

– Не знаю, командир. Пока – не знаю.

– Семь минут, – сказал кто-то. Оконкво, он считал сам.

– Чен, – сказала Нвачукву.

– Активация – двадцать секунд.

Двадцать секунд. Потом три минуты фиксации. Потом эвакуация. Она прогнала цифры ещё раз – получалось впритык. Не критично. Впритык.

Флуктуирующий узел вырос до ноль-ноль-четыре.

– Макоа, – повторила она.

– Вижу. – В его голосе появилась нотка, которой она не слышала раньше – не паника, не страх, а та особенная сосредоточенность человека, который видит закономерность и ещё не может её назвать. – Это… паттерн. Он нарастает. Медленно, но регулярно.

– Это реакция зоны?

– Возможно. Я не знаю, как должна выглядеть реакция зоны, командир. Это первая операция.

Правда. Абсолютная правда, и это делало данные бесполезными: нет точки сравнения, нет нормы, нет «раньше такого не было».

– Сорокин, – сказала она в канал командного центра.

– Слушаю.

– Флуктуирующий узел в тридцати метрах от нас. Рост ноль-ноль-два, ноль-ноль-три, ноль-ноль-четыре g за последние сорок секунд. Это что-то означает?

Пауза. Пять секунд – по меркам Сорокина, это было много.

– Покажите мне данные гравиметра Макоа в реальном времени.

– Макоа, синхронизация с командным центром.

– Уже, – сказал Макоа.

Ещё три секунды.

– Продолжайте установку, – сказал Сорокин. – Это может быть фоновая динамика. Или нет. Я смотрю.

«Или нет» – это было не то, что Нвачукву хотела услышать. Но это было честно.

– Чен, – сказала она.

– Активация, – доложил Чен. – Маяк B-2 активен.

Гравиметр на запястье изменился – B-2 добавил новую точку на карте, зелёную, стабильную. Работает.

– Семь минут сорок пять секунд, – сказал Макоа.

– Фиксация данных. Три минуты.

Три минуты.

Нвачукву стояла над B-2 и смотрела на гравиметр. Данные текли – паттерны первичных туннелей вокруг, показания двух маяков, фоновая топология. Это было ценно. Этого ждали двадцать два дня.

Флуктуирующий узел достиг ноль-ноль-шести.

– Восемь минут двадцать, – сказал Оконкво.

– Командир, – Макоа. Осторожно, без спешки, но с той особой интонацией, которую Нвачукву уже научилась различать: он видит что-то конкретное. – Флуктуация распространяется. Не только этот узел – три соседних. Тот же паттерн нарастания.

– Скорость?

– Трудно сказать. Но они… они распространяются к нам. В нашу сторону.

Нвачукву сделала выбор за две секунды.

– Чен, фиксация – стоп. Сохрани что есть. Начинаем эвакуацию.

– Командир, три минуты не истекли.

– Знаю. – Она посмотрела на команду. – Порядок: Чен, Дьяз, Оконкво, Ариас, Парк, Рамирес, Хван – к туннелю. Танака – замыкает. Макоа – рядом со мной. Движение.

Двенадцать человек начали двигаться. Не бегом – бег в магнитных захватах на топологически нестабильном полу не был возможен без риска потерять контакт и улететь. Быстрым шагом, методично, каждый захват – найти точку, перенести вес.

Флуктуирующий узел – ноль-ноль-восемь.

– Сорокин, – сказала Нвачукву.

– Вижу ваши данные. Продолжайте движение. Туннель стабилен.

– Что это?

Пауза – короткая.

– Не знаю ещё.

Она не стала переспрашивать.

Туннель открывался в двадцати метрах по схеме – «по схеме», потому что в зоне «двадцать метров» было относительным понятием. Гравиметр показывал портал: яркая аномалия метрики, искусственная, знакомая. Свой.

– Девять минут, – сказал Оконкво.

– Чен, первый. – Нвачукву отсчитывала. – Дьяз – за ним. Пятисекундный интервал.

Чен вошёл в туннель. Пять секунд – и гравиметр командного центра зафиксировал его выход на той стороне. Дьяз.

Флуктуирующий узел – ноль-один. Четыре соседних – ноль-ноль-восемь.

– Макоа, – сказала Нвачукву, не отрывая взгляда от гравиметра. – Что ты видишь?

– Я вижу… – Он остановился. Три секунды. – Командир, это не случайная флуктуация. Это паттерн. Они движутся концентрически. К маяку B-2.

– К B-2?

– Да. Как будто… – Он подбирал слово. – Как будто кто-то замечает новый объект в сети.

– Оконкво – третий, Ариас – четвёртый. – Нвачукву не дала паузе заполниться. – Движение.

Люди уходили через туннель один за другим. Ровно, по плану. Она считала: шестой вошёл, седьмой.

Потом – изменение.

Оно не было резким. Гравиметр сначала показал небольшой всплеск у флуктуирующих узлов – ноль-один-пять одновременно на всех трёх, – а потом что-то в пространстве вокруг изменило… консистенцию. Нет другого слова. Оно стало плотнее. Не физически – гравиметрически. Как будто кто-то увеличил разрешение.

Хван потерял шаг. Его захват не нашёл якорную точку – метрика под ногой сдвинулась на микроскопическую долю, достаточную, чтобы сбить калибровку. Он начал заваливаться вбок.

– Хван!

Танака среагировала раньше команды. Один шаг, рука на плечо, другая рука – на страховочный карабин. Она держала его уже через секунду, ровно, без усилия – просто держала, пока его захваты перекалибровывались.

– Порядок, – сказал Хван. Голос чуть выше обычного.

– Девять минут тридцать, – доложил Макоа. – Флуктуации нарастают. Командир, плотность первичных туннелей в радиусе пятнадцати метров увеличивается.

– Это опасно?