Эдуард Сероусов – Тишина Ферми (страница 26)

– Ты изменился, – сказала она наконец.

– Да?

– Раньше ты бы так не говорил. Раньше ты был… другим.

Илья подумал о том, каким он был «раньше». Отстранённым учёным, погружённым в работу. Человеком, для которого семья была помехой, а не смыслом.

– Наверное, изменился, – согласился он. – Знаешь, что помогает?

– Что?

– Страх. – Он усмехнулся. – Когда смотришь в лицо чему-то по-настоящему страшному, начинаешь понимать, что важно на самом деле.

Лена кивнула медленно.

– Папа… – она запнулась. – Там что-то есть, да? В сигнале. Что-то, чего вы не рассказываете.

Илья не ответил. Но, видимо, его лицо сказало достаточно.

– Я так и думала, – сказала Лена тихо. – Я вижу тебя в новостях. Вижу, как ты выглядишь. Это не просто усталость.

– Лена…

– Не надо объяснять. Я понимаю – секретность, государственные интересы, всё такое. – Она помолчала. – Просто… будь осторожен, ладно? Тайны – они давят. Я видела, что они сделали с дедушкой.

Дедушка. Павел Северин. Человек, который верил в контакт и умер, так и не узнав, что его мечта сбылась – и во что она превратилась.

– Буду, – пообещал Илья.

Они попрощались – неловко, как всегда, но теплее, чем раньше. Когда экран погас, Илья ещё долго сидел в темноте, думая о дочери, об отце, о цепочке поколений, которая связывала их через время.

Отец отправлял сигналы в космос.

Он расшифровывал ответ.

А Лена… Лена будет жить с последствиями.

Три поколения. И одна судьба.

Ноябрь принёс первые результаты спектрального анализа.

Аойфе собрала команду в конференц-зале – тот же зал, где несколько месяцев назад Илья впервые показал им перевод первого слоя. «Молчите. Они слушают». Слова, которые изменили мир.

– Я нашла паттерн, – сказала она. На экране – графики, спектрограммы, столбцы данных. – Все «убитые» звёзды демонстрируют одинаковую сигнатуру разрушения.

Она вывела изображение – спектральную линию, искажённую до неузнаваемости.

– Это HD 128311 – та самая система в сорока двух световых годах. Смотрите на водородную линию.

Илья смотрел. Линия, которая должна была быть чёткой и ровной, выглядела… больной. Расщеплённой, дрожащей, словно кто-то пропустил её через мясорубку.

– Что это означает?

– Резонанс. – Аойфе переключила слайд. – Термоядерные реакции в ядре звезды идут на определённых частотах. Это как… как музыкальный инструмент. У каждой звезды свой «голос», своя гармоника.

– И кто-то сбил её с ноты?

– Именно. – Она кивнула. – Кто-то нашёл способ создать деструктивный резонанс. Воздействие на правильной частоте, которое дестабилизирует ядерные реакции. Звезда начинает… – она подбирала слово, – …вибрировать. Неправильно. Смертельно.

– Сколько времени занимает процесс?

– Зависит от массы звезды. Для жёлтого карлика вроде Тау Кита – от пятидесяти до ста лет. Для красного гиганта – быстрее, может быть, десять-двадцать лет. Для маленьких звёзд – дольше.

Илья думал о Тау Кита. О Слушающих, которые отправили свой сигнал, зная, что их звезда уже больна. Зная, что у них осталось несколько десятилетий.

– Они видели, как это происходит, – сказал он тихо. – Наблюдали, как их солнце умирает.

– Да. – Аойфе отвела взгляд. – Наверное, поэтому они так хотели предупредить других. Чтобы никто больше не прошёл через это.

Чэнь поднял руку.

– Вопрос. Если мы знаем механизм… можно ли защититься?

Аойфе покачала головой.

– Не с нашими технологиями. Резонансное воздействие требует энергии порядка… – она взглянула на расчёты, – …десяти в тридцать третьей степени джоулей. Это больше, чем вся энергия, которую человечество произвело за всю историю. И это только для воздействия. Для защиты нужно было бы создать контррезонанс – а для этого нужно точно знать параметры атаки заранее.

– То есть защиты нет?

– Теоретически – есть. Практически… – она развела руками. – Мы не там. Может быть, никогда не будем там.

Тишина. Тяжёлая, давящая.

Илья думал о третьем слое. О формуле, которая описывала именно этот процесс – резонансное уничтожение звезды. Слушающие не просто предупреждали. Они давали оружие.

Или инструкцию.

Или тест.

– Есть ещё кое-что, – сказала Аойфе. – Хорошая новость. Если можно так назвать.

– Какая?

– Я проверила данные по всем шестистам системам. И нашла аномалии.

Она вывела на экран новый список – короткий, всего двадцать три строки.

– Эти системы есть в списке Слушающих. Координаты, временны́е метки – всё совпадает. Но когда я проверила их состояние…

– Они живы? – Илья наклонился вперёд.

– Они живы. – Аойфе кивнула. – Двадцать три системы из шестисот. Спектры нормальные, никаких следов резонансного повреждения.

– Как это возможно?

– Не знаю. Может быть, Охотники пропустили их. Может быть, атака по какой-то причине не сработала. Или… – она замолчала.

– Или?

– Или они нашли способ защититься.

Слова повисли в воздухе. Двадцать три системы. Двадцать три возможных выживших из шестисот.

– Где они расположены? – спросил Илья.

Аойфе переключила экран на карту. Двадцать три зелёные точки среди моря красных.

– Разбросаны по галактике. Никакой очевидной закономерности в расположении. Но… – она указала на одну из точек, – …вот эта ближе всего к нам. Девяносто световых лет, созвездие Волопаса.

– Что мы о ней знаем?

– Почти ничего. Красный карлик, класс M. Слишком маленький и тусклый для подробного изучения. Но если там действительно кто-то выжил…

– То они могут знать что-то, чего не знаем мы.

– Именно.

Илья смотрел на карту – на двадцать три зелёные точки, которые светились среди красного океана смерти. Проблески надежды в бездне отчаяния.