Эдуард Сероусов – Тишина Ферми (страница 22)
«…доктор Илья Северин, руководитель группы расшифровки, – говорил голос за кадром, – отказался от комментариев, но источники сообщают, что работа продвигается и новая информация будет представлена в ближайшие дни…»
Лена смотрела на экран и чувствовала странную смесь эмоций. Гордость? Злость? Страх?
Отец был там. В центре всего. Он знал то, чего не знала она. Не знал никто.
Она вспомнила его письмо – короткое, сухое, как всегда. «Я думаю о тебе. Каждый день». Она хотела ему верить. Хотела простить все годы отсутствия, все пропущенные дни рождения, все разговоры, которых не случилось.
Но сейчас, глядя на его лицо на экране, она чувствовала другое.
Он знает. Он знает что-то страшное. И молчит.
Как всегда.
Илья стоял у окна контрольного центра и смотрел на хаос снаружи.
Не на пустыню – на экраны. Десятки экранов, которые показывали новостные каналы со всего мира. Беспорядки в Джакарте. Молитвенные собрания в Мекке. Чрезвычайное заседание Совета Безопасности ООН. Графики падения рынков. Очереди в супермаркетах. Военные патрули на улицах городов.
Волна. Цунами. Мир захлёбывался информацией – и дезинформацией, – и он, Илья, стоял в эпицентре, не в силах ничего изменить.
– Тяжело смотреть, да?
Аойфе подошла и встала рядом. Она выглядела измотанной – как и все они. Тёмные круги под глазами, растрёпанные волосы, кофейное пятно на свитере, которое она, кажется, даже не замечала.
– Это моя вина, – сказал Илья тихо.
– Что?
– Всё это. – Он кивнул на экраны. – Я нашёл сигнал. Я расшифровал послание. Я…
– Вы сделали свою работу.
– И что толку? Посмотрите на них. – Он указал на экран, где CNN показывал кадры разграбленного магазина. – Они даже не знают всего. Только первый слой. «Молчите, они слушают». И этого хватило, чтобы…
Он не закончил.
– Хватило бы в любом случае, – сказала Аойфе. – Даже если бы сообщение было «Привет, мы хотим дружить» – реакция была бы похожей. Люди не готовы к такому. Никто не готов.
– Тогда, может, не стоило говорить?
– И что – молчать? Скрывать? – Она покачала головой. – Нет. Люди имеют право знать. Даже если знание причиняет боль.
Илья повернулся к ней.
– Вы правда в это верите?
– Верю. – Она посмотрела ему в глаза. – А вы?
Он не ответил. Потому что он не верил. Не больше.
Он видел, что делает правда с людьми. Видел панику, насилие, отчаяние. И знал: это только начало.
Потому что они ещё не сказали о втором слое. О координатах. О шестистах мёртвых звёздах, которые ждали своей очереди в файлах на его компьютере.
И о третьем слое – формуле уничтожения, – о котором не знал никто, кроме него и Аойфе.
– Есть новости от Эстрады? – спросил он, меняя тему.
– Совет решил опубликовать данные о втором слое через неделю. После того как закончим верификацию.
– Неделю?
– Они надеются, что к тому времени первая волна паники спадёт.
Илья хмыкнул – горько, без юмора.
– Они оптимисты.
– Или идиоты.
– Может, и то и другое.
Они стояли рядом, глядя на экраны, где мир горел – медленно, но верно. Костёр, который они сами разожгли. Или, точнее, который разожёг тот, кто отправил сигнал двенадцать лет назад.
Слушающие. Мёртвая цивилизация, которая в последние мгновения своего существования решила предупредить других.
Илья думал о них – о существах, которых никогда не видел, которых никогда не увидит. Они создали это послание, зная, что не узнают, получит ли его кто-нибудь. Не узнают, поможет ли оно.
Вера. Как сказала Аойфе – иногда это всё, что есть.
– Идите спать, – сказал он. – Завтра будет тяжёлый день.
– А вы?
– Я… посижу ещё.
Она кивнула и ушла. Илья остался один – с экранами, с хаосом, с тяжестью знания, которое давило на плечи.
Он знал то, чего не знали они все. Координаты мёртвых миров. Формула смерти. Правда о Вселенной, которая была не колыбелью, а ареной.
И он не знал, что с этим делать.
За окном звёзды мерцали над пустыней – равнодушные, далёкие, вечные. Одна из них – Тау Кита – была источником всего этого хаоса. Маленькая жёлтая точка, почти неразличимая в ночном небе.
Двенадцать лет назад оттуда ушёл сигнал. Сейчас звезда, возможно, уже мертва.
А Земля… Земля только начинала понимать, в каком мире она живёт.
Илья подошёл к терминалу и открыл файл с данными второго слоя. Координаты. Шестьсот точек в пространстве. Шестьсот погасших огней.
Через неделю мир узнает об этом.
И тогда начнётся настоящий хаос.
«Привет.
Я не знаю, кто это прочитает. Может, никто. Может, тысячи людей. Интернет – странное место.
Мне семнадцать. Я живу в маленьком городке в Огайо, о котором вы никогда не слышали. У меня есть мама, младший брат, собака по кличке Рокет. Обычная жизнь. Обычная семья.
Три дня назад мир изменился. Вы знаете – вы тоже это видели.
Я не буду притворяться, что понимаю, что происходит. Я не учёный. Не политик. Не философ. Я просто подросток, который пытается окончить школу и не провалить экзамен по химии.
Но я хочу сказать кое-что.
Последние три дня я смотрел на людей вокруг. На маму, которая не спит ночами. На брата, который делает вид, что ему всё равно, но я вижу, как дрожат его руки. На соседей, которые скупают консервы и воду, как будто завтра конец света.
И знаете что? Я не вижу конец света. Я вижу людей, которые боятся. Которые не знают, что делать. Которые пытаются справиться с чем-то, к чему никто не был готов.
Но они справляются. По-своему. Кто-то молится. Кто-то протестует. Кто-то просто идёт на работу, потому что счета сами себя не оплатят.
Мы не знаем, что нас ждёт. Может, ничего страшного. Может, что-то ужасное. Может, что-то, чего мы даже представить не можем.
Но пока – пока мы здесь. Пока мы живы. Пока у нас есть друг друга.