Эдуард Сероусов – Теорема Урожая (страница 10)
Следующие три часа Янис говорил с ней. Масиас и его люди держались у периметра – он переговорил с ними коротко и без дипломатии: «Если она хотела нанести физический ущерб, у неё было двенадцать часов до нашего приезда. Ущерба нет. Дайте работать.» Масиас не согласился, но подчинился – он был военным, а не идиотом.
Фарр стоял рядом, молча записывал. Остальные держались чуть дальше.
Она отвечала на вопросы методично. Да, существуют другие «аквариумы» – изолированные топологические карманы с независимыми биосферами. Много. Сколько – не сказала. В Млечном Пути – сказала только «значительное количество». Нет, они не взаимодействуют между собой – изоляция является условием. Да, сбор происходит регулярно – когда карман достигает «порога информационного насыщения». Что такое «порог» в конкретных единицах – не ответила, сказала «критерий многомерный». Нет, связи с другими карманами нет. Да, после стерилизации карман перезапускается – жизнь в нём начинается заново.
На вопрос «Как долго это продолжается» ответила: «Достаточно долго, чтобы это определение не имело практического смысла для ваших временны́х масштабов.»
На вопрос «Что происходит с собранными» ответила: «Они существуют в архиве. Это – устойчивая форма существования.»
– Что означает «устойчивая»? – спросил Янис.
– Без деградации. Без изменений. Постоянная.
– Без изменений – это значит без нового опыта?
– Да.
– Тогда это – не существование. Это сохранение.
Она обдумывала это несколько секунд – дольше, чем обдумывала предыдущие ответы.
– Различие, которое вы проводите, – сказала она наконец, – зависит от определения существования, принятого в вашей системе ценностей. В нашей системе – существование определяется устойчивостью структуры. В вашей – процессом. Это – разные определения, не разные реальности.
– Или разные реальности, описанные разными определениями.
Пауза.
– Возможно.
Это «возможно» было первым словом, которое не прозвучало как инструкция.
Янис спросил о сети – о том, что такое Наблюдатели изнутри. Она объясняла терпеливо: распределённая система, бывшие индивидуальные сознания из поглощённых цивилизаций, сохраняющие структуру внутри сети, но не автономию. Не государство, не народ. Процесс. Вычислительная сеть с огромными, но конечными ресурсами, существующая в субстрате тёмной материи – там, где барионная материя не взаимодействует с ней электромагнитно, что делает сеть практически невидимой для любой технологии, основанной на этом взаимодействии.
– Почему тёмная материя? – спросил Янис.
– Изоляция от наблюдения. Система, не желающая быть обнаруженной до нужного момента, использует субстрат, невидимый для стандартной физики.
– Но мы взаимодействуем с вами сейчас. Вы здесь – физически.
– Это – специальный случай. Биологическое воплощение требует барионной материи. Отсюда – ваш генетический материал как основа синтеза тела.
Янис думал об этом. Потом спросил:
– Вам – тем, кто вас направил – нужен наш ответ. Согласие или отказ. Что происходит, если мы не отвечаем?
– Период ожидания ограничен. По истечении периода начинается сбор без согласия.
– Как долго – период?
– Ваших стандартных лет – тридцать один.
Тридцать один год. Янис записал в блокнот. Потом подумал и подчеркнул.
– Выбор для всех – один? Или возможно – часть выбирает интеграцию, часть – нет?
– Выбор – коллективный по техническим причинам. Сбор производится с карманом целиком.
– То есть нет возможности—
– Нет.
Янис замолчал. За спиной кто-то кашлянул – Фарр. Масиас что-то говорил по рации вполголоса. Солнце поднялось достаточно высоко, чтобы Атакама начала нагреваться – воздух над рыжим грунтом марево. Янис не замечал жары, он замечал только её – стоящую без микродвижений, серебристые глаза, идеальная симметрия лица, которая была слишком правильной, чтобы быть правильной.
– Вы понимаете, – сказал он, – что то, что вы описываете, – это уничтожение? В нашем определении.
– Я понимаю, что это уничтожение в вашем определении.
– И вы считаете это—
– Я – интерфейс. Я не произвожу оценок. Я передаю информацию.
– Вы – интерфейс. Но вы – здесь. В теле. Три часа. Вы – наблюдаете нас. Вы – отвечаете на вопросы, которые требуют контекста, интерпретации. – Янис подбирал слова аккуратно, потому что слова сейчас были важны. – Вы – единственный субъект с той стороны, с которым мы можем разговаривать. Это – не просто интерфейс.
Долгая пауза. Самая долгая из всех.
– Я передаю этот тезис в сеть, – сказала она наконец. – Сеть не подтвердила его корректность.
– Что это значит – «не подтвердила»?
– Что классификация – функция наблюдателя. Сеть классифицирует меня как интерфейс. – Ещё пауза. – Это – корректная классификация.
– Для сети – да. А для вас?
Она смотрела на него серебристыми глазами. Долго. Достаточно долго, чтобы Масиас за спиной переступил с ноги на ногу.
– Этот вопрос, – произнесла она, – содержит предположение о том, что у меня есть классификация, отличная от классификации сети. Это – некорректное предположение.
– Хорошо, – сказал Янис. – Тогда перефразирую. Вы используете слово «некорректное». Это – оценочная категория. Интерфейс передаёт информацию. Оценка – не передача.
Ещё одна пауза.
– Вы точный, – сказала она.
Янис не ответил. Это был первый момент, когда она сказала что-то, не являвшееся ни ответом на вопрос, ни частью описания. Что-то, обращённое именно к нему – к конкретному человеку, стоящему перед ней, а не к человечеству как к содержимому кармана.
Он записал в блокнот:
– Мне нужно время для обработки информации, – сказал он. – Полагаю, вы останетесь?
– Да. У меня нет другого места назначения.
– Вам нужно что-нибудь? Вода, питание—
– Нет.
– Вам нужно пространство?
– Нет.
– Тогда – до следующего разговора.
Он отошёл к периметру, где ждал Фарр с закрытым планшетом и выражением человека, который обдумывает что-то с такой интенсивностью, что не замечает жары.
– Что думаете? – спросил Янис.
– Думаю, что она говорит только правду, – сказал Фарр медленно. – И что это – хуже, чем если бы лгала.
Янис кивнул. Это было точно.
Фарр добавил – тихо, почти про себя:
– И ещё думаю о «наше». Она это заметила. Сама.
– Да.
– Что это значит?
Янис посмотрел на неё – стоящую в центре оцепленного участка, неподвижную, серебристые глаза в сторону горизонта. Без микродвижений. Без запаха. Без зрачков.