Эдуард Сероусов – Теорема Урожая (страница 12)

Теократи – стремительный рост, который Эшби отслеживал с таким же вниманием, с каким отслеживал Ренна, хотя по другим причинам. Пророк Азара – он познакомился с ней лично в апреле, бывший нейрохирург, острый ум, умение слушать людей и возвращать им их же чувства в оформленном виде – собрала сотни миллионов последователей на шести континентах за полгода. Это был исторический темп. Это был темп, который говорил не о харизме одного человека, а о голоде миллионов людей по смыслу, которому нет замены: если Наблюдатели – боги, то сбор – это вознесение, и страх превращается в цель. Эшби понимал эту логику и даже не осуждал её – люди нуждаются в нарративе, это не слабость. Но знал, что нарратив, построенный на неверных данных, когда-нибудь столкнётся с этими данными, и это столкновение будет жёстким.

Прагматики – его фракция, если называть вещи своими именами, хотя Эшби никогда не использовал слово «его». Симбиоз, мембрана, переговоры. Самая интеллектуально честная позиция и самая политически слабая – потому что симбиоз требовал согласия другой стороны, а другая сторона пока не демонстрировала ни желания договариваться, ни самой концепции «договориться». Интерфейс не договаривался – интерфейс сообщал условия. Разница существенная.

Но что-то произошло с интерфейсом. Ноа сказала «нестандартное», и Эшби ждал подробностей.

Встреча с Азарой в восемь вечера была в её женевской резиденции – маленькая квартира в старом городе, намеренно простая, потому что Азара понимала символику. Никаких дворцов. Никакой роскоши. Чай в простых чашках, стопка медицинских журналов на подоконнике – она не перестала читать их, это Эшби знал и уважал.

– Интерфейс сказал «наше», – сказала она, когда чай был налит и предварительные слова сказаны. – Вместо «их».

– Откуда у вас эта информация?

– Это сейчас важно?

– Нет. Это верно?

Азара кивнула.

– Что это значит для вас? – спросил Эшби.

– Для меня это значит, что между интерфейсом и Наблюдателями – не полное единство. – Она держала чашку обеими руками, смотрела в неё, а не на него. – Если интерфейс может ошибиться в местоимении – значит, у него есть что-то своё. Отдельное.

– Возможно. Или это просто ошибка протокола, как она сама и сказала.

– Если бы это была просто ошибка, она не стала бы исправлять её сразу. – Азара подняла взгляд. Глаза у неё были тёмные и очень прямые – взгляд хирурга, привыкшего видеть то, что есть, а не то, что хочется. – Она исправила, потому что заметила. Заметила – значит, наблюдала за собой. Наблюдать за собой – значит иметь «себя», отличное от «системы».

Эшби подумал, что это была точная логика. Он бы сформулировал иначе, но точка назначения та же.

– Что вы хотите с этим сделать? – спросил он.

– Ничего. Пока. – Она поставила чашку. – Я хочу понять это прежде, чем делать. – Пауза. – Вы знаете, что меня беспокоит в наблюдателях?

– Расскажите.

– Они не изменились. За сколько-то миллиардов лет – ни одного изменения. Всё те же аквариумы, всё тот же сбор, всё та же процедура. – Она говорила ровно, без риторики – это было то, что Эшби ценил в ней, когда они разговаривали наедине: без аудитории она убирала интонации. – Боги не бывают такими. Боги меняются. Боги – в теологии, в которую я верю – это творение, процесс, движение. А эти – механизм. Очень большой, очень старый механизм.

– И?

– И механизм можно сломать. Или – переделать. Или – найти в нём место, где он даёт сбои. – Она посмотрела на него прямо. – «Наше» – это сбой.

Эшби кивнул. Он думал то же самое, только другими словами.

– Азара, – сказал он осторожно, – я хочу вам сказать кое-что, и прошу отнестись к этому не как к политику, а как к человеку, который уважает то, что вы делаете.

– Говорите.

– Когда выяснится – а это выяснится – что предыдущие аквариумы уже были. Что Земля – не первый и не второй цикл. Что ваши боги стерилизовали этот карман и перезапускали его прежде – это сломает вашу теологию. И тех, кого вы ведёте за собой.

Долгое молчание.

– Я знаю, – сказала Азара. Просто. Без защиты.

Это его удивило.

– Знаете?

– Я думала об этом. Часто. – Она взяла чашку снова, просто чтобы держать что-то в руках. – Если это так – мне нужна другая теология. Не без бога. Другая. Такая, в которой бог сам заключён в систему, которую не выбирал. – Пауза. – Это сложнее. Но, возможно, честнее.

Эшби смотрел на неё и думал, что из всех людей, с которыми он работал за полгода, Азара была, пожалуй, единственной, кто допускал возможность собственной неправоты с такой же прямотой, с какой отстаивал свою правоту. Это было редкое качество. Дорогое.

– Если это произойдёт, – сказал он, – я хотел бы, чтобы мы разговаривали. Вы и я.

– Да, – сказала она. – Я тоже.

Амстердам. Сентябрь 2134 года

Мастерская в квартале Вестердок была взята в аренду на имя архитектурного бюро, которого не существовало. Это был не конспирация – это была осторожность: люди, арендующие пространства под «исследовательские нужды», привлекали меньше внимания, чем люди, арендующие пространства под «планирование несанкционированных полётов к барьеру». Разница – в формулировке.

Лина сидела на ящике у стены и слушала, как спорят.

Их было семеро в этой комнате – не считая её: Касым, который всё придумал и поэтому говорил больше всех; Рена, инженер-двигательщик с марсианским акцентом и привычкой доводить каждое предложение до полной технической спецификации прежде, чем соглашаться или отказываться; Адитья, хакер в широком смысле – человек, у которого был доступ к вещам, которых официально не было; трое молчаливых, чьих настоящих имён Лина ещё не знала; и Юлия Сантос – которую Лина видела впервые и которая пришла из другого города, с другой стороны, и с тем особым качеством людей, много работавших в открытом космосе: молчаливым спокойствием человека, которому не нужно ничего доказывать самому себе.

– Транспорт – не проблема, – говорил Касым. – Транспорт у нас есть. Проблема – разрешение на полёт. Нет разрешения – перехватят на выходе из орбиты. Максимум – до L2, потом – предписание вернуться.

– Разрешение можно создать, – сказал Адитья, не уточняя как. Все поняли как.

– Разрешение на что именно? – Рена смотрела в планшет, не поднимая глаз. – На исследовательский полёт к внешней Солнечной системе нужно подтверждение из ЕКА или одного из партнёрских агентств. Мы с вами – не агентство.

– Есть люди в Марсианском Содружестве, которые выдают независимые лётные разрешения на дальние маршруты, – сказала Юлия. Первые слова за сорок минут. Все повернулись к ней. – Не государственные. Частные. Это дорого и небыстро, но это законно и не отслеживается как приоритетный трафик.

– Сколько? – спросил Касым.

Юлия назвала сумму. Касым присвистнул. Адитья не реагировал.

– Найдём, – сказал он.

– Дальше – пилот, – сказала Рена. – Маршрут к барьеру – восемь месяцев в одну сторону на стандартной тяге. Шесть – если идти на ионном двигателе с полным топливом. Пилот должен иметь опыт дальних миссий. Кто?

Пауза.

– Я, – сказала Юлия.

Все снова смотрели на неё.

– У меня – три дальние миссии. Последняя – восемнадцать месяцев, пояс астероидов. Я знаю, как вести борт в изоляции. – Она говорила ровно, без выражения, которое можно было бы прочитать как самоутверждение или просьбу. Просто факты. – Я пойду командиром или не пойду вовсе.

– Командиром, – согласился Касым немедленно, потому что выбора не было и это все понимали.

– Экипаж – четыре человека. Я, инженер, медик, и ещё один. – Юлия посмотрела на Лину. – Ты летала?

– На марсианских шаттлах. Шесть месяцев, учебная программа Содружества.

– Это – атмосферные и ближние рейсы?

– И орбитальные. До L4.

– Дальше L4 не ходила.

– Нет.

Юлия думала несколько секунд.

– Зачем ты? – спросила она, и это был нормальный вопрос, без враждебности.

Лина думала – не долго.

– Хочу увидеть стену, – сказала она. – Хочу знать, что чувствуешь, когда стоишь перед краем всего. – Пауза. – И у меня нет другого места, где я сейчас могу что-то сделать. Здесь – планы. Митинги. Слова. Я хочу – туда.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.