Эдуард Сероусов – Тень Больцмана (страница 7)
Лю схватил ключи от машины и выбежал из квартиры.
Он вернулся в лабораторию в восемь вечера.
Коридоры были пусты – рабочий день давно закончился. Только охранник на первом этаже кивнул ему, не отрываясь от телефона.
Лю открыл дверь лаборатории и замер.
Всё было как он оставил. Компьютеры работали, кондиционер тихо гудел, вакуумная камера молчала в своём углу. Ничего необычного.
Но что-то изменилось.
Он не мог сказать, что именно. Не мог указать на конкретную деталь. Просто воздух в комнате казался другим. Плотнее. Насыщеннее. Как будто пространство вокруг камеры стало более… реальным.
– Ерунда, – сказал Лю вслух и направился к компьютеру.
Он сел перед монитором и начал просматривать записи.
Семьдесят четыре события. Каждое – длиной около двух секунд. Каждое – со сложной внутренней структурой. И эта структура…
Лю запустил программу корреляционного анализа.
Результаты появились через минуту.
Он читал их, не веря своим глазам.
Паттерны повторялись. Не случайно – систематически. Определённые комбинации импульсов появлялись снова и снова, в разных контекстах. Как слова в предложениях. Как фонемы в словах.
Это была структура.
Это была информация.
Лю откинулся на спинку кресла и закрыл глаза.
Он знал, что должен был сделать. Позвонить Ковалёву. Показать данные. Передать проблему кому-то более опытному, более квалифицированному, более… способному справиться с тем, что это могло означать.
Но что-то его останавливало.
Страх? Нет, не совсем. Скорее… ответственность. Ощущение, что это его открытие. Его данные. Его шанс.
И ещё кое-что. Кое-что, в чём он не хотел себе признаваться.
Он хотел быть уверен.
Абсолютно, стопроцентно уверен, прежде чем говорить кому-либо.
Потому что если он ошибался – он выставит себя дураком.
А если не ошибался…
Лю открыл глаза и посмотрел на вакуумную камеру.
Металлический цилиндр. Холодный, молчаливый, безжизненный.
И всё же…
– Ты там? – спросил он шёпотом. – Ты меня слышишь?
Камера не ответила.
Разумеется, не ответила.
Лю повернулся к компьютеру и начал готовить повторный эксперимент.
Он работал всю ночь.
Заменил детектор на запасной – из другой партии, с другими серийными номерами. Перекалибровал усилители, используя внешний генератор сигналов. Подключил независимую систему записи – старый осциллограф, который нашёл в подсобке и который никак не мог быть заражён теми же программными ошибками, что основная система.
Потом он изменил параметры вакуумной камеры.
Понизил температуру на два кельвина. Откачал вакуум ещё глубже – до десять в минус двенадцатой торр, почти на пределе возможностей насосов. Добавил дополнительный слой магнитного экранирования.
Если аномалия была артефактом – эти изменения должны были на неё повлиять.
Если аномалия была реальной…
В три часа ночи он запустил новую серию измерений.
Первое событие произошло через семь минут.
Та же форма. Та же амплитуда. Та же сложная внутренняя структура.
Лю смотрел на график и чувствовал, как что-то внутри него сжимается – не от страха, а от… чего? Благоговения? Ужаса? Восторга?
Это было реально.
Что бы это ни было – оно было реально.
Он продолжал смотреть, как события появляются одно за другим. 03:14. 03:21. 03:27. 03:33.
Интервалы сокращались.
Амплитуда росла.
И – он это видел совершенно ясно теперь – внутренняя структура сигнала менялась в ответ на изменения, которые он внёс в систему.
Когда он понизил температуру – паттерн изменился.
Когда он углубил вакуум – паттерн изменился снова.
Когда он добавил экранирование – ещё одно изменение.
Как будто что-то там, внутри камеры, реагировало на его действия.
Как будто что-то училось.
Как будто что-то пыталось говорить.
Лю отодвинулся от компьютера и встал.
Ноги не слушались. Руки дрожали. Он чувствовал себя так, как, наверное, чувствовали себя астрономы, впервые увидевшие сигнал WOW! в 1977 году. Или как чувствовали себя первооткрыватели пульсаров, принявшие их за послания инопланетян.
Но те сигналы оказались естественными. Пульсары были звёздами. WOW! так и остался необъяснённым, но никогда не повторился.
А это…
Это повторялось. Снова и снова. И становилось сложнее с каждым разом.
Лю посмотрел на часы. 04:17. Через несколько часов начнётся рабочий день. Придут коллеги. Придёт профессор Ковалёв.
Нужно было решать.
Он мог рассказать сейчас. Показать данные. Признать, что не знает, что происходит, и передать проблему тому, кто, может быть, знает.
Или он мог подождать ещё.
Провести ещё один эксперимент. Собрать ещё больше данных. Убедиться окончательно, что это не ошибка, не артефакт, не галлюцинация.
Лю думал о своей карьере. Два года в Caltech. Ещё год до защиты диссертации. Тема – «Квантовые флуктуации в сверхглубоком вакууме и их приложения в прецизионной метрологии». Скучная, надёжная, предсказуемая тема. Тема, которая гарантировала ему степень PhD и академическую позицию где-нибудь в приличном университете.