Эдуард Сероусов – Сто тридцать семь (страница 4)

– Возможно, – сказала Хана.

– Большое?

– Не знаю ещё. Возможно.

Пауза. Потом мать сказала: «Отправь. Если правда – её не спрячешь. Если нет – лучше узнать сейчас».

Хана не спросила, как она узнала, что дочь ещё не отправила. Мирьям знала. Она всегда знала такие вещи.

В понедельник в 22:00 Хана загрузила препринт на arXiv.

Система присвоила номер автоматически. Хана записала его на бумагу – привычка, пришедшая из лаборатории в Беэр-Шеве, где всегда нужно было иметь что-то на руках, что не исчезнет при перебое питания. Потом закрыла ноутбук, сложила блокноты в стопку, убрала рабочий стол в порядок – она делала это каждый вечер, это тоже была привычка, – и легла спать.

Препринты на arXiv появляются не мгновенно. Система проходит модерацию, которая занимает несколько часов. Хана знала это. Она ложилась спать с пониманием того, что утром препринт будет виден всем, кто мониторит раздел hep-ex, и что это уже необратимо, и что это правильно.

Она уснула быстро. Восемь месяцев – это много ночей с тремя часами сна.

Препринт появился в 07:14 по центральноевропейскому времени.

Хана этого не видела. Она ещё спала.

Гостиничный номер в корпусе для сотрудников ЦЕРНа был маленьким и предсказуемым. Белые стены, серое покрывало, стол у окна с видом на парковку. За три года она привыкла к нему так же, как к лаборантскому халату – не как к дому, а как к функциональному пространству, в котором можно работать и спать. Дом был в другом месте. Дом был идеей, к которой она возвращалась в теории и откладывала на практике.

В 08:30 за окном прошумела уборочная машина. В 09:15 – голоса в коридоре, кто-то из соседней секции возвращался с ранней смены. В 10:40 телефон завибрировал – уведомление. Хана не просыпалась. Она умела не просыпаться от вибраций. В 11:03 – ещё одно уведомление. В 11:27 – два подряд.

В 12:50 она проснулась сама.

Лежала минуту, глядя в потолок, как делала каждое утро – не из привычки медитировать, а просто потому что между сном и подъёмом был момент, когда можно было подержать в голове всё сразу, без слов. Потом вспомнила: препринт. Встала. Взяла телефон.

Четыре уведомления. Два – из рабочего чата коллаборации. Одно – личный имейл от Лукаса Шмидта. Одно – личный имейл от кого-то по имени Chen Jiaming из Пекинского университета, которого она не знала.

Хана открыла имейл от Шмидта первым.

Хана, видел твой препринт. Оригинальный анализ. Есть вопрос по методу вычитания фона в секции 3.2 – ты использовала four-particle cumulant для оценки нелинейных вкладов? Мне кажется, что без этого в области высокого pT могут быть остатки. Спроси, если хочешь, посмотрим вместе. – Л.

Хана поставила телефон на стол и пошла в ванную.

Она думала о том, что Шмидт прав в своём вопросе – четырёхчастичные кумулянты были бы более консервативным выбором для оценки нелинейных вкладов, и она рассматривала их, и отклонила по причинам, которые были в секции 3.2, только их нужно было прочитать. Значит, он не дочитал до конца или читал по диагонали. Это было нормально. Это было ожидаемо. Препринт появился несколько часов назад, в понедельник утром, когда у всех были другие дела.

Она открыла имейл от Chen Jiaming.

Уважаемая доктор Бенджамин, я работаю над теоретическим описанием непертурбативных корреляций в QGP в пределе сильной связи. Ваш препринт – первое экспериментальное наблюдение, которое согласуется с некоторыми предсказаниями моей неопубликованной модели. Был бы признателен за возможность обсудить. С уважением, Chen Jiaming.

Хана перечитала письмо. Потом написала коротко: Здравствуйте. Готова обсудить. Ваша модель – в каком разделе физики? Каков ключевой предсказанный наблюдаемый?

Это был хороший знак. Теоретик, у которого есть модель, согласующаяся с данными, – это либо совпадение, либо что-то интересное. Хана не строила на этом выводов. Просто зафиксировала.

Открыла рабочий чат коллаборации. Там было сообщение от Нгози Эзе в общей ленте: Коллеги, Хана Бенджамин из нашей группы опубликовала препринт с интересным результатом по Pb–Pb. Посмотрите hep-ex/2031.03847. Хана, поздравляю с публикацией!

Под этим – три лайка и один ответ от Михеля ван Харена: Хана, ты планируешь представить это на групповом семинаре? Давай договоримся о времени.

Хана написала ответ Михелю: Конечно. На следующей неделе, если тебя устраивает? Хочу сначала посмотреть на первые реакции.

Потом открыла arXiv напрямую. Нашла свой препринт. Он был там – страница с заголовком, именем, аффилиацией, абстрактом. Абстракт выглядел чужим, как всегда выглядит собственный текст через несколько часов после отправки. Она прочитала первый абзац. Потом второй. Потом закрыла.

Это было правдой. Всё, что там было написано, было правдой. Она это проверила.

Хана заказала еду – сэндвич и кофе через приложение кафетерия, потому что идти туда не хотелось – и открыла ноутбук. Ответила Шмидту – три абзаца о четырёхчастичных кумулянтах, ссылка на секцию 3.2. Ответила ещё одному имейлу, который пришёл пока она завтракала, – от постдока из группы ALICE в Лионе, который спрашивал о деталях калибровки. Кофе был хорошим – настоящий кофе, не автоматный. Хана выпила его медленно.

В 14:22 пришёл ответ от Chen Jiaming: Моя модель работает в рамках голографической дуальности AdS/CFT с нестандартными граничными условиями. Ключевой наблюдаемый – структурированная анизотропия в угловом распределении при высоком pT, возникающая из информационной текстуры голографической границы. Я понимаю, что это звучит экзотично. Если вас интересует, я готов прислать черновик.

Хана остановилась.

Она перечитала письмо медленно. Потом ещё раз.

Информационная текстура голографической границы.

Это была формулировка, которая в нормальной ситуации должна была бы вызвать осторожность – слишком красивые слова для физики, которая ещё не опубликована. Либо это была экзотическая спекуляция, либо это был человек, который действительно думал об этом иначе, чем все остальные. Хана ответила: Пришлите черновик.

Потом закрыла имейл и стала работать.

В 18:02 она зашла на arXiv снова.

Это была рутина – несколько раз в день, посмотреть на новые препринты в своём разделе. Не потому что ждала чего-то конкретного. Просто привычка.

Она нашла раздел hep-ex, прокрутила список новых поступлений за день. Потом поискала свой номер – hep-ex/2031.03847.

Страница не нашлась.

Хана подождала три секунды – иногда сервер лагал – и повторила поиск. Номер корректный, она его сверила с бумагой, на которой записала вчера. Поиск вернул пустой результат.

Она зашла на страницу поиска arXiv напрямую и ввела своё имя. Список работ показал девять публикаций, которые были там всегда. Десятой не было.

Хана закрыла браузер. Открыла снова. Зашла на arXiv с чистого кэша. Ввела номер напрямую в адресную строку.

Запрошенная статья не найдена.

Она встала из-за стола. Прошлась по комнате – три шага до окна, три обратно. За окном парковка. Один из служебных электромобилей ЦЕРНа медленно разворачивался между рядами.

Ладно, – сказала она вслух. – Технический сбой. Бывает. Сервер иногда теряет записи при обновлении индекса. Обычно восстанавливается за несколько часов.

Это было правдой. Это случалось редко, но случалось. Хана открыла страницу статуса arXiv – там был раздел с известными техническими проблемами. Никаких сообщений о сбоях в индексации.

Она написала в поддержку arXiv стандартное сообщение: номер статьи, дата подачи, описание проблемы. Получила автоматический ответ: «Ваш запрос получен, ответ в течение 24 часов».

Двадцать четыре часа.

Хана вернулась к ноутбуку и открыла Google. Ввела полное название своей работы в кавычках. Список результатов был пуст – только ссылки на её предыдущие публикации, на страницу ЦЕРНа с её профилем, на материалы конференции двухлетней давности.

Она убрала кавычки. Ввела ключевые слова из названия – «anomalous angular correlations QGP Pb-Pb high pT». Результаты не изменились.

Открыла кэш Google. Ввела URL страницы arXiv с её препринтом напрямую. Нет сохранённой копии.

Хана смотрела на экран. Поставила локти на стол, пальцы сложила перед лицом. Подумала.

Работа появилась в 07:14. Нгози написала о ней в чате в 12:34 – значит, в 12:34 работа была видна. Шмидт читал её – значит, в какой-то момент до обеда работа была доступна. Сейчас – 18:09. Прошло примерно пять-шесть часов с момента, когда её последний раз видели.

Нгози написала в чате: «посмотрите hep-ex/2031.03847». Хана открыла чат и нашла это сообщение. Скопировала номер. Вставила в arXiv.

Запрошенная статья не найдена.

Сообщение Нгози было. Самой работы не было.

Хана набрала Нгози в мессенджере: Ты сейчас можешь зайти на arXiv и проверить ссылку на мою работу?

Ответ пришёл через две минуты: Конечно. – Пауза. – Хана, ссылка не работает. Ты перезалила под другим номером?

Нет, – написала Хана. – Спасибо. Сервер, видимо. Разберусь.

Потом открыла браузер Tor, который держала для тестов, и снова зашла на arXiv с другого IP-адреса. Та же картина. Открыла Wayback Machine – архив интернета. Ввела URL препринта. Последнее сохранение: «недостаточно данных для отображения страницы».

Это значило, что страница не была сохранена архивом. Либо потому что архив не успел. Либо потому что кто-то отправил запрос на исключение из индексации до того, как архив успел зафиксировать.