Эдуард Сероусов – Синдром пустоты (страница 3)

Я посмотрел на фото Соколова в досье. Обычный парень, который, возможно, просто делает свою работу. Который верит в правду и справедливость. Который не знает, что уже стал мишенью и что вскоре его жизнь превратится в ад.

«Ничего личного, приятель, – подумал я. – Просто бизнес».

Я закрыл папку и вышел из конференц-зала. В коридоре меня встретил Денис Волков, мой заместитель и, пожалуй, единственный человек в компании, которого я мог назвать другом.

– Слышал, у нас новая жертва? – усмехнулся он. – Рогов выглядел обеспокоенным, когда вызывал тебя.

– Журналист из «Новой газеты». Копает под фармацевтическое направление, – ответил я. – Ничего особенного, справимся за неделю.

– Как обычно, – Денис хлопнул меня по плечу. – Обед в «Белом кролике»? Нужно отметить вчерашний успех.

Я посмотрел на часы. Было почти 12:30.

– Давай. Заодно обсудим детали новой кампании.

Когда мы вышли из бизнес-центра, Москва встретила нас промозглым октябрьским ветром. Моросил мелкий дождь, и серое небо, казалось, нависало прямо над головами. Типичная осенняя депрессия города.

– Мерзкая погода, – поморщился Денис, поднимая воротник пальто.

– Как и мерзкая работа, – неожиданно для себя ответил я. – Но кто-то должен её делать, верно?

Денис удивленно посмотрел на меня, но ничего не сказал. Мы сели в мой Mercedes, и Михаил направил машину в сторону ресторана. Москва проносилась за окном – серая, дождливая, равнодушная. Город, который я любил и ненавидел одновременно. Город, который сделал меня тем, кем я стал.

По дороге я проверил сообщения на телефоне. Одно из них было от Лины – моей полурегулярной любовницы: «Вечером свободен? У меня есть кое-что интересное». Я знал, что это «кое-что» – высококачественный кокаин, который ей привозил знакомый диджей из Берлина. И да, вечером я был свободен. Более чем.

– Куда после работы? – спросил Денис, заметив мою улыбку. – Опять к своей модели?

– Возможно, – уклончиво ответил я. – День только начинается.

И действительно, день только начинался. Очередной день в жизни успешного PR-директора крупного холдинга. День, наполненный манипуляциями, ложью и стратегиями по уничтожению чужих репутаций. День, за который мне хорошо платили.

И где-то глубоко внутри, в месте, о существовании которого я предпочитал не вспоминать, шевельнулось смутное ощущение пустоты. Той самой пустоты, которую не могли заполнить ни деньги, ни власть, ни дорогой кокаин, ни случайные связи.

Но эту мысль я немедленно задвинул подальше. В конце концов, у меня была работа. Важная, высокооплачиваемая работа.

И еще один человек, которого нужно было уничтожить.

Глава 2: Анатомия успеха

Ресторан «Белый кролик» встретил нас приглушенным светом, мягкими диванами и лаконичным интерьером с претензией на изысканность. Здесь обедала бизнес-элита Москвы, заключались сделки и разрабатывались стратегии захвата рынков. Здесь бифштекс стоил как дневной заработок курьера «Яндекс.Еды», а вино продавалось по цене месячной аренды однушки в спальном районе.

Нас проводили к «нашему» столику в углу зала с видом на Москву. Мы с Денисом были здесь завсегдатаями – персонал знал наши предпочтения и не задавал лишних вопросов. Именно то, что нужно людям, которые часто обсуждают вещи, не предназначенные для чужих ушей.

– Как обычно, господа? – спросил официант, элегантно материализуясь у столика.

– Да, – кивнул я, и через минуту перед нами уже стояли бокалы с минеральной водой San Pellegrino.

– Ты какой-то напряженный сегодня, – заметил Денис, изучая меню, хотя мы оба знали, что закажем, как всегда, стейк medium rare и овощной салат. – Соколов настолько серьезная проблема?

Я отпил воды и задумчиво посмотрел в окно.

– Дело не в нем. Просто иногда накрывает осознание… бессмысленности всего этого, – я неопределенно махнул рукой.

– О, началось, – усмехнулся Денис. – Экзистенциальный кризис? Снова? Может, тебе к психотерапевту?

– Может, – безразлично согласился я. – А может, просто кокаин паршивый попался.

Мы оба рассмеялись, возвращаясь к привычному циничному тону наших разговоров. Слабость проявлять нельзя – даже перед единственным человеком, которого я мог назвать другом.

Когда принесли заказ, мы перешли к обсуждению дела Соколова. Я рассказал о встрече с Роговым и показал досье.

– Скучный парень, – констатировал Денис, пролистав папку. – Типичный журналист-идеалист. Таких становится все меньше.

– К счастью для нас, – я отрезал кусочек идеально приготовленного стейка. – Иначе мы бы остались без работы.

– И как будем его топить? – Денис отложил досье и принялся за еду.

– Стандартная схема. Сначала мягкие вбросы в соцсетях – намеки на некомпетентность, ошибки в прошлых материалах. Потом блогеры – у Полины есть десяток «независимых расследователей», которые с радостью разоблачат «продажного журналиста». Наконец, выход на традиционные медиа с «сенсационными разоблачениями».

– И что именно мы «раскопаем»? – Денис изобразил в воздухе кавычки.

Я улыбнулся.

– Для начала намекнем на связи с иностранными спецслужбами. Не напрямую, конечно, но посеем сомнения. Потом – его личная жизнь. Может, в досье и нет ничего интересного, но кто сказал, что мы не можем это исправить? – я отпил воды. – И, наконец, деньги. Покажем, что его «разоблачения» хорошо оплачиваются конкурентами. Возможно, даже сфабрикуем доказательства.

– Классика, – одобрительно кивнул Денис. – Никто не устоит перед таким натиском.

– Вопрос даже не в том, устоит ли он, – я задумчиво покрутил бокал в руках. – Вопрос в том, поверят ли его материалам после нашей кампании. А не поверят.

Мы закончили обед, обсудив детали предстоящей операции. Денис должен был координировать работу с традиционными СМИ, пока я занимался общей стратегией и выходом на особо влиятельных лиц.

– У тебя есть выход на Лебедева? – спросил я, когда мы выходили из ресторана. Виталий Лебедев был главным редактором одного из крупнейших новостных сайтов.

– Есть, но он дорого берет, – ответил Денис. – Хотя для Рогова, думаю, это не проблема.

– Подключи его. Нам нужны все рычаги.

Вернувшись в офис, я созвал свою команду в переговорную. Пришло время превратить идеи в конкретный план действий.

– Итак, коллеги, – начал я, когда все собрались, – операция «Журналист» официально стартует. У каждого есть свой участок работы. Кристина, что у нас с социальными сетями?

Кристина, наш SMM-гуру, оторвалась от планшета.

– Уже запустила первую волну. Через фейковые аккаунты в Twitter и Telegram начали вбрасывать информацию о том, что Соколов в прошлом материале допустил грубые фактические ошибки. Используем подмену понятий и вырванные из контекста цитаты. К вечеру это подхватят боты и «неравнодушные читатели».

– Отлично, – кивнул я. – Олег, традиционные медиа?

– Вышел на три издания, – ответил Олег. – Готовят материалы с обтекаемыми формулировками типа «по информации из источников, близких к расследованию» и «как стало известно редакции». Первые публикации планируются на завтра.

– Полина, блогеры?

Полина оторвалась от телефона.

– Шесть лидеров мнений готовы к сотрудничеству. Двое уже записывают видео для YouTube, где анализируют «сомнительную репутацию» Соколова и его «связи с западными фондами».

– Бюджет?

– В рамках согласованного, – уверенно ответила она. – Но Самойлов просит дополнительный бонус за срочность.

– Согласен, – я сделал пометку в блокноте. – Что у нас с компроматом?

Александр, наш аналитик, прокашлялся.

– По финансам нашли интересный момент. Соколов в прошлом году получил грант от европейского фонда поддержки независимой журналистики. Ничего криминального, но мы можем подать это как «финансирование из-за рубежа» и «выполнение иностранного заказа».

– Хорошо, – кивнул я. – Что-нибудь личное?

– Был короткий роман с коллегой, Анной Верховской, но расстались больше года назад. По словам общих знакомых, расставание было болезненным. Мы можем надавить на эту тему.

Я задумался.

– Используйте, но аккуратно. Не нужно скатываться в желтизну, это снизит доверие к кампании. Лучше подать как «эмоциональную нестабильность» и «личные мотивы мести».

Совещание продолжалось еще час. Мы проработали каждый аспект кампании, распределили задачи и установили дедлайны. Когда все разошлись, я остался один в переговорной, рассматривая схему атаки, нарисованную на флипчарте. Это была анатомия профессионального уничтожения человека – процесс, который я отточил до совершенства за годы работы.

Моя жизнь состояла из подобных кампаний. Я не строил, не лечил, не учил. Я разрушал – репутации, карьеры, иногда жизни. И получал за это очень хорошие деньги.

Телефон завибрировал. Сообщение от Лины: «У меня в 8. Будет весело. Привези шампанское». Я быстро набрал ответ: «Буду» и посмотрел на часы. Еще три часа рабочего дня, потом вечер с Линой, её друзьями и качественным кокаином. Идеальное завершение дня для успешного PR-директора.