Эдуард Сероусов – Синдром пустоты (страница 5)
Я отпил кофе, не зная, что ответить. Олег всегда умел попасть в больное место. Может быть, именно поэтому я продолжал приходить к нему, а не нашел другого поставщика.
– Я так понимаю, ты пришел не философствовать, – он поднялся и вышел из кухни, через минуту вернувшись с маленьким пакетиком. – Обычный заказ?
Я кивнул и достал бумажник.
– И еще… что-нибудь от бессонницы. Последнее время плохо сплю.
Олег посмотрел на меня с неожиданной серьезностью.
– Знаешь, Кирилл, я давно наблюдаю за тобой. Ты увеличиваешь дозы. Это опасный путь.
– Я контролирую ситуацию, – отмахнулся я.
– Все так говорят, – он покачал головой. – Но если ты действительно хочешь спать лучше, попробуй меньше врать. Себе в первую очередь.
Я расплатился, взял пакетики и встал, собираясь уходить. Но что-то заставило меня задержаться.
– Олег, ты когда-нибудь задумывался… о том, чтобы все изменить? Начать сначала?
Он посмотрел на меня с легкой улыбкой.
– Каждый день, Кирилл. Каждый божий день. Но, знаешь, менять что-то по-настоящему – это больно. Это как умирать и рождаться заново. Мало кто готов к такой боли, – он пожал плечами. – Большинство предпочитает знакомый дискомфорт неизвестности перемен.
Я кивнул, не зная, что сказать. В словах Олега была неприятная правда.
– Спасибо за кофе, – я направился к двери.
– Заходи еще, – сказал он. – И не только за товаром.
В офис я приехал около десяти. К этому времени действие таблеток и кофе помогло привести себя в относительный порядок. Я выглядел достаточно презентабельно, чтобы никто не заподозрил, как на самом деле я себя чувствую.
– Доброе утро, Кирилл Андреевич, – поприветствовала меня Алина. – У вас встреча с командой в 11:00, потом обед с представителями «РБК» в 13:30.
– Спасибо, – я взял у нее стопку документов и прошел в свой кабинет.
На столе лежала свежая пресса. Я пролистал газеты – пока ничего о Соколове, но это только начало. Включив компьютер, я просмотрел отчеты команды о первых результатах кампании. В социальных сетях уже активно обсуждали «промахи» журналиста, аккаунты-боты разгоняли нужные хештеги. К обеду должны были выйти первые статьи в онлайн-изданиях.
В 11:00 началось совещание с командой. Я внимательно выслушал отчеты каждого отдела, внес коррективы в стратегию, утвердил бюджеты на следующие этапы кампании. Все шло по плану.
– Есть какая-то реакция от самого Соколова? – спросил я Александра, нашего аналитика.
– Пока молчит, – ответил тот. – Но явно заметил активность. Его страницы в соцсетях наполнились комментариями с обвинениями.
– Хорошо, – кивнул я. – Пусть понервничает. Это только начало.
После совещания я посмотрел на часы. До обеда с журналистами оставалось еще полтора часа. Я решил использовать это время, чтобы лучше понять своего противника.
Открыв браузер, я начал искать статьи Алексея Соколова. Хотелось понять, с кем именно я имею дело, какой он журналист, какие темы его интересуют, какой у него стиль.
Результаты поиска выдали несколько десятков материалов за последние пару лет. Расследования о коррупции в госструктурах, анализ сомнительных сделок крупных корпораций, истории о рейдерских захватах и экологических преступлениях. Серьезные темы, глубокая проработка, множество источников.
Я выбрал несколько статей и начал читать. К своему удивлению, я обнаружил, что Соколов пишет хорошо – ясно, аргументированно, без лишнего пафоса. Его тексты отличались от типичной журналистской продукции тщательностью анализа и вниманием к деталям.
Одна статья особенно привлекла мое внимание – расследование о схемах вывода денег из бюджета через фармацевтические госзакупки. Соколов раскрыл схему, в которой фигурировали поддельные лекарства, завышенные цены и фиктивные поставки. Именно такие схемы использовал фармацевтический дивизион нашего холдинга.
Стало понятно, почему Рогов так обеспокоен. Соколов не просто случайно наткнулся на какие-то документы – он системно и методично расследовал коррупцию в фармацевтической отрасли. И рано или поздно должен был выйти на «Меркурий Групп».
Я закрыл браузер и откинулся в кресле. Странное чувство шевельнулось внутри. Соколов делал свою работу – и делал её хорошо. Он был тем, кем я когда-то мечтал стать, до того, как жизнь сделала из меня циничного манипулятора.
Мой телефон завибрировал, вырывая из задумчивости. Сообщение от Дениса: «Первая статья вышла. Смотри „Известия", онлайн-версия».
Я быстро открыл сайт газеты и нашел материал. «Независимая журналистика или работа на заказ? Кто стоит за расследованиями Алексея Соколова». Грамотно составленный заголовок – не прямое обвинение, а вопрос, заставляющий сомневаться. В статье умело смешивались факты и домыслы, создавая впечатление, что Соколов работает в интересах конкурентов расследуемых им компаний.
«Отличная работа, – написал я Денису. – Продолжаем в том же духе».
Через полчаса пришло сообщение от Рогова: «Видел статью. Хорошее начало. Жду продолжения».
Я посмотрел на время – пора было ехать на обед с журналистами «РБК». Эта встреча планировалась давно, задолго до истории с Соколовым, но теперь я собирался использовать её и для продвижения нужной нам информации.
Обед прошел гладко. Журналисты «РБК» были опытными игроками медиарынка и прекрасно понимали правила игры. Мы обсудили возможности «информационного сотрудничества», они намекнули на рекламные бюджеты, я – на эксклюзивные материалы. В конце беседы я как бы между делом упомянул о «некоторых непрофессиональных коллегах», которые в погоне за сенсацией забывают проверять факты.
– Вы имеете в виду кого-то конкретного? – спросил редактор экономического отдела.
– Ну, например, этот журналист из «Новой» – Соколов, – я небрежно махнул рукой. – Талантливый парень, но, говорят, не всегда объективен. Особенно когда дело касается фармацевтического рынка.
– А что с ним не так? – заинтересовался редактор.
– Ходят слухи, что у него есть личная заинтересованность. Какой-то конфликт с фармкомпаниями. Не знаю деталей, но если хотите – могу уточнить, – я сделал паузу. – Только это не для публикации, разумеется. Просто чтобы вы были в курсе, если вдруг он предложит вам какие-то «сенсационные расследования».
Редактор понимающе кивнул. Семя сомнения было посеяно. Даже если «РБК» не опубликует ничего негативного о Соколове, они теперь дважды подумают, прежде чем брать его материалы.
После обеда я вернулся в офис, чувствуя себя уставшим, но удовлетворенным. День складывался удачно, кампания против Соколова набирала обороты. Я собирался провести еще пару встреч, а потом поехать домой – нужно было выспаться после бессонной ночи.
Но у входа в бизнес-центр меня ждал сюрприз. Прямо у турникетов стоял человек, которого я сразу узнал по фотографиям из досье – Алексей Соколов.
– Кирилл Андреевич Белов? – он подошел ко мне, как только я вошел в холл.
– Да, – я остановился, стараясь не показать удивления. – Чем могу помочь?
– Алексей Соколов, журналист «Новой газеты», – он протянул руку.
Я пожал её, чувствуя себя странно. Этот человек, которого я планировал уничтожить, стоял передо мной – живой, реальный, а не просто имя в досье или цель в стратегии.
– Я знаю, кто вы, – сказал я. – Чем обязан?
– Я бы хотел задать вам несколько вопросов о фармацевтическом подразделении «Меркурий Групп», – прямо сказал Соколов. – Особенно о схемах госзакупок и сертификации лекарств.
Я улыбнулся, сохраняя внешнее спокойствие.
– Боюсь, вы ошиблись адресом. Я PR-директор, а не специалист по закупкам или сертификации. Для интервью вам следует обратиться в пресс-службу, – я сделал паузу. – И, кстати, насколько я знаю, «Меркурий Групп» не дает комментариев изданиям, публикующим непроверенную информацию.
Соколов не дрогнул.
– Вы имеете в виду сегодняшнюю статью в «Известиях»? – он улыбнулся. – Занятно, как быстро она появилась после того, как я начал задавать вопросы о вашей компании.
– Не понимаю, о чем вы, – я пожал плечами.
– Все вы понимаете, Кирилл Андреевич, – Соколов смотрел мне прямо в глаза. – Я давно в профессии и знаю, как работают такие, как вы. Сначала дискредитация источника, потом отрицание фактов, затем переключение внимания на что-то другое. Стандартная схема.
Я почувствовал неожиданное уважение к этому человеку. Он не боялся, не отступал.
– Если у вас есть конкретные вопросы, направьте их официально, – сказал я, делая шаг к турникетам. – А сейчас извините, у меня встреча.
Соколов не отступал.
– У меня есть документы, Белов. Настоящие документы о том, как ваша компания подделывает сертификаты, продает фальсифицированные лекарства и дает взятки чиновникам. И я их опубликую, что бы вы ни делали.
Я остановился и повернулся к нему.
– Будьте осторожны с обвинениями, Соколов. Клевета – уголовно наказуемое деяние.
– Это не клевета, если есть доказательства, – он достал из кармана флешку. – Все здесь. И не только у меня. Так что даже не думайте о каких-то… радикальных мерах.
Я почувствовал, как холодок пробежал по спине. Ситуация выходила из-под контроля.
– Я не знаю, о чем вы говорите, и мне некогда это обсуждать, – резко сказал я. – Всего доброго.
Я быстро прошел через турникет, показав пропуск, и направился к лифтам. Но слова Соколова не выходили из головы. «У меня есть документы… И не только у меня». Если это правда, если у него действительно есть доказательства коррупционных схем холдинга, то простой дискредитацией не обойтись.