Эдуард Сероусов – Шрам на ткани времени (страница 9)
Маленький служебный челнок, рассчитанный на десять пассажиров, вёз её и ещё троих: техника, возвращавшегося из отпуска, молодую аспирантку с широко раскрытыми глазами и пожилого инженера, который большую часть полёта проспал в углу.
Варга избегала разговоров. Сидела у иллюминатора, смотрела на удаляющееся Солнце, думала.
О диагнозе. О Медленном, которого ещё не знала, но который ждал её в данных «Магеллана». О Дмитрии, который исчез сорок лет назад и которого она до сих пор ждала.
Она не верила в загробную жизнь. Не верила в «что-то большее». Но сейчас, летя к краю Солнечной системы с приговором в восемнадцать месяцев, она ловила себя на том, что хочет верить.
Хочет верить, что Дмитрий – где-то там. В структуре вселенной, в ткани пространства-времени, в чём-то, что она ещё не понимает. Что смерть – не конец, а переход. Что они ещё встретятся.
Но мысль не уходила.
«Магеллан-7» появился в иллюминаторе как скопление огней на фоне бесконечной темноты.
Астероид 2087-КА – «Варгин камень», как его неофициально называли, – был обычным куском льда и камня, каких в поясе Койпера миллиарды. Но на нём стоял самый большой телескоп человечества, и это делало его особенным.
Варга смотрела, как станция приближается, и чувствовала что-то похожее на облегчение. Дом. Это было ближе всего к дому, что у неё оставалось.
Челнок пристыковался мягко, почти незаметно. Шлюз открылся, впуская холодный воздух станции – рециркулированный, с лёгким металлическим привкусом. Варга вышла первой, не оглядываясь на попутчиков.
Коридор был пуст – на «Магеллане» жили двести человек, но станция была огромной, и встретить кого-то в коридоре можно было не чаще раза в день. Она шла к своей каюте, привычным маршрутом, мимо лабораторий и технических помещений, мимо столовой и медицинского отсека.
Она остановилась.
Посреди коридора, одна, в тусклом свете аварийных ламп. Посмотрела на свои руки – левую, которая висела плетью, и правую, которая ещё слушалась.
Ответ пришёл сам собой, ясный и неоспоримый.
Работать. Искать. Доказать, что всё было не зря.
Она не знала ещё, что ищет. Не знала о Медленном, о пульсации в структуре тёмной материи, о существе, которое мыслило миллионами лет. Это придёт позже – через три недели, в ту бессонную ночь перед экраном.
Но сейчас, стоя в коридоре станции на краю Солнечной системы, она приняла решение.
Никому не говорить.
О диагнозе, о прогнозе, о том, что она умирает. Никому – пока не найдёт то, что искала всю жизнь. Пока не докажет, что её жертвы имели смысл.
Она пошла дальше по коридору.
К своей каюте. К своим данным. К Медленному, который ждал её в темноте между звёздами.
Через три недели она найдёт его.
Но пока – пока она просто шла. Одна, в тишине станции, с диагнозом в голове и решимостью в сердце.
Она не оглядывалась.
Глава 3. Медленный
Неделя.
Семь дней, в течение которых Варга перепроверяла данные с одержимостью, граничащей с безумием. Она спала урывками – по два-три часа, когда тело просто отказывалось функционировать. Ела то, что подсовывал синтезатор, не глядя на экран с меню. Пила кофе литрами, пока желудок не начинал протестовать.
Паттерн оставался.
Каждая проверка, каждый тест, каждый альтернативный алгоритм – всё давало тот же результат. Пульсация в структуре тёмной материи была реальной. Синхронной. Вселенской.
К исходу седьмого дня Варга сидела перед экраном, глядя на знакомую уже до галлюцинаций картину филаментов, и понимала: дальше в одиночку нельзя. Ей нужен кто-то, кто посмотрит на данные свежим взглядом. Кто-то, кто скажет ей, что она не сошла с ума.
Или – что сошла. Это тоже было бы ответом.
На станции «Магеллан-7» работали двести человек. Астрономы, инженеры, техники, обслуживающий персонал. Варга знала большинство по именам, некоторых – достаточно хорошо, чтобы называть коллегами. Но доверяла она только одному.
Мин-Джун Юн.
Она вызвала его в 01:47 по бортовому времени.
Юн появился через двадцать минут – в мятом комбинезоне, с заспанным лицом и чётками матери на запястье. Он не спрашивал, зачем она вызвала его посреди ночи. За шесть лет работы вместе он научился не задавать лишних вопросов.
– Доктор Варга.
– Юн. – Она указала на кресло рядом с собой. – Садитесь. И смотрите.
Он сел. Посмотрел на экран – на стандартную визуализацию распределения тёмной материи, которую видел тысячи раз.
– Что я должен…
– Просто смотрите.
Варга изменила параметры визуализации. Временной масштаб: сто миллионов лет в секунду. Область: вся наблюдаемая вселенная.
Филаменты ожили.
Юн смотрел молча. Минуту, две, три. Варга видела, как меняется выражение его лица – от сонной рассеянности к вниманию, от внимания к недоумению, от недоумения к чему-то, чему она не могла дать названия.
– Это… – Он запнулся, потёр глаза, будто не веря тому, что видит. – Это не может быть случайным.
– Не может.
– Артефакт обработки?
– Я проверяла. Неделю. Всеми методами, которые знаю, и несколькими, которые придумала на ходу.
Юн снова посмотрел на экран. Пульсация продолжалась – ритмичная, синхронная, охватывающая всю структуру тёмной материи.
– Тогда что это?
Варга помедлила. То, что она собиралась сказать, звучало безумно. Она знала это. Но данные были данными.
– Вы знакомы с теорией масштабирования Уэста?
Юн кивнул.
– Степенные законы в биологии. Метаболизм, продолжительность жизни, скорость процессов – всё масштабируется с размером по закону три четверти.
– Именно. – Варга вывела на экран расчёты, которые делала всю неделю. – Уэст показал, что это универсальный закон. Применимый к любой достаточно сложной системе.