Эдуард Сероусов – Шрам на ткани времени (страница 7)
В коридоре было пусто – раннее утро, большинство пациентов ещё спали. Белые стены, мягкое освещение, едва слышный гул систем жизнеобеспечения. Она шла, не глядя, куда идёт, просто – шла. Ноги несли её сами, пока мозг пытался переварить услышанное.
Восемнадцать месяцев.
Она остановилась у панорамного окна – настоящего, не экрана. За толстым стеклом медленно вращалась Церера, крупнейший объект в поясе астероидов. Миллиарды тонн камня и льда, собранные гравитацией в почти идеальную сферу. Она смотрела на карликовую планету и думала о том, что Церера будет здесь через восемнадцать месяцев. И через восемнадцать лет. И через восемнадцать миллионов лет.
А её – не будет.
Она не плакала. Не кричала. Не билась головой о стену, как, наверное, сделал бы кто-то другой на её месте. Она просто стояла у окна и смотрела на Цереру, пока станция не объявила о начале посадки на рейс до Нептуна.
Потом она пошла в порт и купила билет на «Магеллан-7».
Работа. Только работа. Это единственное, что имело смысл.
Челнок до внешней системы был полупустым – мало кто по доброй воле летел к поясу Койпера в разгар зимнего сезона. Варга заняла место у иллюминатора, в самом конце салона, где никто не будет донимать разговорами. Кресло было неудобным – стандартный эконом-класс, рассчитанный на людей моложе и гибче, – но ей было всё равно.
Она смотрела в иллюминатор, как станция «Церера-Централь» уменьшается, превращаясь в серебристую точку на фоне звёзд. Потом точка исчезла, и осталась только темнота.
Слова крутились в голове, как заевшая запись. Она пыталась думать о работе – о данных, которые ждали её на «Магеллане», о новых алгоритмах, которые хотела протестировать, – но мысли постоянно возвращались к диагнозу. К красным пятнам на голограмме. К голосу Ямамото, осторожному и сочувственному.
Она закрыла глаза, и за веками возникло лицо Дмитрия.
Они познакомились в Токио, в 2095 году. Ей было тридцать два, ему – тридцать пять. Международная конференция по астрофизике – три дня докладов, презентаций, бесконечных кофе-брейков, где учёные со всего мира обменивались визитками и сплетнями.
Варга тогда только начинала делать имя. Её диссертация о структуре тёмной материи произвела впечатление на научное сообщество, и теперь её приглашали на все сколько-нибудь значимые конференции. Она была амбициозной, нетерпеливой, уверенной в своей исключительности. Коллеги считали её высокомерной. Она считала их посредственными. Вероятно, обе стороны были отчасти правы.
В тот день – второй день конференции – она опаздывала на утреннюю сессию. Бессонная ночь над расчётами, потом слишком долгий душ, потом невозможность найти нужный блокнот в чемодане. Она влетела в буфет, на ходу застёгивая пиджак, и врезалась в высокого мужчину с двумя чашками кофе в руках.
Кофе, разумеется, оказался на нём. На белой рубашке, которая мгновенно покрылась коричневыми пятнами.
– Чёрт! – Она отпрянула, уставившись на расползающееся пятно. – Извините, я не… Простите, я…
Мужчина посмотрел на свою рубашку, потом – на неё. У него были светлые глаза и лёгкая щетина на подбородке, и он улыбался – улыбался! – хотя она только что испортила ему одежду.
– Это судьба, – сказал он с лёгким акцентом, который она не сразу определила. Славянский? Русский? – Вселенная хочет, чтобы мы познакомились.
Она уставилась на него, не зная, что ответить. Люди обычно не реагировали так на облитую рубашку.
– Я куплю вам новую. – Это было первое, что пришло в голову. – Или оплачу химчистку. Или…
– Дмитрий Варга. – Он протянул руку – ту, что была свободна от остатков кофе. – Пилот дальних рейсов. Компания «Стеллар Транзит».
Она машинально пожала руку, всё ещё глядя на пятно.
– Елена. Елена… тоже Варга. – Она осеклась, осознав совпадение. – Это… странно.
– Это судьба, – повторил он, и его улыбка стала шире. – Вы – та самая Варга? Которая доклад о тёмной материи?
– Вы астрофизик? – Он не был похож на астрофизика. Слишком загорелый, слишком широкоплечий, слишком… земной.
– Пилот. – Он кивнул на своё кофейное пятно. – Но я читаю научные журналы в полётах. Между Юпитером и Сатурном много свободного времени.
Она не знала, что на это ответить. В её мире люди делились на учёных и всех остальных, и «всех остальных» она обычно не замечала.
– Можно я приглашу вас на ужин? – спросил он. – В качестве компенсации за моральный ущерб от облитой рубашки.
– За… – Она нахмурилась. – Это я вас облила.
– Вот именно. Вы должны это компенсировать.
Логика была абсурдной. Она должна была отказаться – у неё был доклад завтра, нужно было готовиться, нужно было… Но что-то в его улыбке, в том, как он смотрел на неё – без восхищения, без подобострастия, просто с интересом, – заставило её передумать.
– Хорошо, – услышала она свой голос. – Ужин.
Они ужинали в маленьком ресторане в старом Токио – одном из тех мест, куда туристы не заглядывают, потому что меню только на японском и официанты не говорят по-английски. Дмитрий заказал за обоих, уверенно тыкая пальцем в незнакомые иероглифы.
– Вы читаете по-японски? – удивилась она.
– Нет. – Он снова улыбнулся. – Но я верю в удачу.
Удача оказалась на его стороне – принесли что-то невообразимо вкусное с рисом, рыбой и соусом, название которого ни один из них не смог произнести.
Они говорили. Много, долго, обо всём. О его полётах – он водил грузовые корабли между планетами Солнечной системы, три месяца в рейсе, месяц на Земле. О её работе – он слушал внимательно, задавал вопросы, которые показывали, что он действительно читал те научные журналы. О детстве – его прошло на орбитальной станции над Украиной, её – в Будапеште, в квартире с видом на Дунай.
– Вы верите в Бога? – спросил он вдруг, когда разговор зашёл о смысле жизни (как это всегда бывает после полуночи и второй бутылки саке).
Она покачала головой.
– Я учёный. Я верю в данные.
– А я верю, что есть что-то большее. – Он не спорил, просто констатировал. – Не обязательно Бог в традиционном смысле. Просто… что-то. Смысл. Связь. Не знаю, как это назвать.
– Это ненаучно.
– Может быть. – Он пожал плечами. – Но наука объясняет «как», а не «зачем». А мне интересно «зачем».
Она хотела возразить – привычно, автоматически, как возражала всем, кто говорил о «чём-то большем». Но почему-то промолчала.
– Вы странный человек, – сказала она вместо этого.
– Я знаю. – Он снова улыбнулся. – Это моё главное достоинство.
Они поженились через два года.
Не сразу – между той первой встречей и свадьбой было много всего. Долгие разлуки, когда он уходил в рейс, а она оставалась на Земле со своими расчётами. Видеозвонки с задержкой в минуты, когда он был за орбитой Марса. Споры – о её работе, которая забирала всё время, о его полётах, которые забирали его самого. Примирения – бурные, страстные, оставлявшие обоих измотанными и счастливыми.
Он говорил: «Ты смотришь на звёзды. Я летаю между ними. Мы – команда».
Она не верила в судьбу. Не верила в «что-то большее». Но с ним – только с ним – она чувствовала себя не такой одинокой.
Свадьба была маленькой, почти тайной. Регистрация на орбитальной станции над Женевой, только они двое и пара свидетелей из числа коллег. Ни белого платья, ни торта, ни гостей – она ненавидела пышные церемонии, и он, к счастью, тоже.
– Теперь мы оба Варга, – сказал он после, целуя её. – Официально.
– Мы и до этого были оба Варга.
– Да. – Он засмеялся. – Но теперь это не совпадение. Теперь это – факт.
Виктор родился в 2106 году, на станции «Луна-3».
Беременность была незапланированной – они оба были слишком заняты карьерами, чтобы думать о детях. Но когда тест показал положительный результат, Варга обнаружила, что не хочет от него избавляться. Это было странное чувство – иррациональное, ненаучное. Она привыкла контролировать свою жизнь, принимать решения на основе данных и логики. А тут – никакой логики. Просто желание.
Дмитрий обрадовался. Обнял её, закружил по комнате (насколько это было возможно в лунной гравитации), говорил что-то о судьбе и предназначении. Она не верила в судьбу, но его радость была заразительной.
Роды прошли тяжело – двенадцать часов схваток, потом экстренное кесарево, потом неделя в реанимации. Она почти не помнила этого – только обрывки: яркий свет, голоса врачей, боль, которая накатывала волнами. А потом – маленькое существо на руках, с закрытыми глазами и сморщенным личиком.
– Виктор, – сказал Дмитрий, глядя на сына. – Победитель.
– Он похож на инопланетянина, – сказала она.
Дмитрий засмеялся.
– Все новорождённые похожи на инопланетян. Через пару недель будет похож на нас.