Эдуард Сероусов – Шов между мирами (страница 6)

– За горизонтом событий. – Веклан кивнул. – Теоретически недоступная область. Практически… это сложнее.

Он развернулся к ней полностью. Голубой свет карты падал на его лицо, превращая морщины в глубокие тени.

– Чёрные дыры – не пустота. Это экстремальная концентрация запутанности. Вся информация, когда-либо поглощённая горизонтом, не исчезает – она кодируется на поверхности. Голографический принцип.

– Я знаю.

– Знаешь теорию. – Опять эта фраза. – Но вот что не знаешь: Сагиттариус А* – не просто чёрная дыра. Это одна из древнейших структур во вселенной. Она существовала почти с самого начала – с первых миллионов лет после Большого Взрыва.

Веклан подошёл ближе к голограмме. Его рука прошла сквозь изображение чёрной дыры, и свет преломился вокруг пальцев.

– В момент рождения вселенной – в первые доли секунды – всё было связано. Абсолютная запутанность. Каждая частица – с каждой. Единая ткань без швов, без разрывов. Потом началась инфляция, расширение, декогеренция. Связи рвались. Возникло то, что мы называем пространством.

– Но не везде, – догадалась Нира.

– Не везде. – Веклан кивнул с чем-то похожим на одобрение. – Внутри первых чёрных дыр, сформировавшихся в молодой вселенной, часть первоначальной запутанности сохранилась. Законсервировалась за горизонтом событий, защищённая от внешней декогеренции.

Он замолчал. Нира ждала.

– Оракул Первозапутанности, – произнёс Веклан медленно, словно пробуя слова на вкус, – это точка внутри Сагиттариуса, где сохранился фрагмент изначальной связности. Первый узел. Семя, из которого выросла вся ткань реальности.

– И что это значит? Практически?

– Практически… – Веклан снова сделал паузу. – Тот, кто получит доступ к Оракулу, сможет воздействовать на саму структуру запутанности. Не латать отдельные Прорехи – изменить фундаментальные параметры ткани. Остановить распад. Возможно – обратить его.

Нира почувствовала, как по спине пробежал холодок. Это звучало как… как сказка. Как религия.

– Вы серьёзно?

– Абсолютно.

– Но… – Она запнулась, подбирая слова. – Это же невозможно. Проникнуть за горизонт событий – значит пересечь его. А всё, что пересекает горизонт…

– Не может вернуться. По классической физике – да. – Веклан слегка наклонил голову. – Но мы не классические физики, Нира. Мы – Ткачи. Мы работаем с запутанностью напрямую. А запутанность не знает горизонтов.

Он вернулся к рабочему столу, сел в кресло. Жестом указал на второе – Нира послушно села напротив.

– Триста лет назад, – начал Веклан, – когда Орден только формировался, первые Ткачи обнаружили… аномалии. Людей, чья запутанность не вписывалась в обычные паттерны. Слишком сильных. Слишком странных.

Нира напряглась. Она знала, куда это ведёт.

– Некоторые из них были просто мутациями – случайные вариации без особого значения. Но другие… – Веклан посмотрел ей в глаза. – Другие имели связи, уходящие за пределы обычной ткани. Нити, которые тянулись… в сторону.

– Как у меня.

Не вопрос. Констатация. Веклан кивнул.

– Я заметил это в первый год твоего обучения. Пучок нитей, не связанный ни с одной известной системой. Он уходит… – Веклан сделал неопределённый жест. – Мы не знаем куда. Ни одна наша модель не может это описать.

Нира стиснула подлокотники кресла. Вот оно. То, о чём она не хотела думать восемь лет.

– Что это значит?

– Это значит, что ты – мост. – Веклан наклонился вперёд. – Твоя запутанность связывает нашу вселенную с чем-то снаружи. Чем-то, что не является частью нашей ткани. Чем-то… иным.

– Иным? – Нира почувствовала, как голос дрогнул. – Что значит «иным»? Другая вселенная? Другое измерение? Что?

– Мы не знаем.

Три слова. Простые, честные – и от этого ещё более пугающие.

– За триста лет, – продолжил Веклан, – было зафиксировано одиннадцать случаев подобной аномалии. Одиннадцать Ткачей с нитями, уходящими «наружу». Ты – двенадцатая.

– Что случилось с остальными?

Пауза. Длинная, тяжёлая.

– Семеро погибли. – Голос Веклана был ровным, почти бесстрастным. – Их аномалия оказалась нестабильной. Связь рвалась – и они распадались вместе с ней. Двое сошли с ума. Их сознание не выдержало… того, что они видели на другом конце связи.

– А ещё двое?

– Один стал Безымянным. Добровольно. Предпочёл раствориться, чем жить с этим знанием. – Веклан помолчал. – Последний… исчез. Восемьдесят лет назад. Его звали Ориен. Он был моим учеником.

Нира молчала. Одиннадцать предшественников. Девять – мертвы или хуже. Один – исчез.

– Почему вы рассказываете мне это только сейчас?

– Потому что раньше ты не была готова. – Веклан откинулся в кресле. – И потому что раньше я не был уверен.

– Уверен в чём?

– В том, что твоя аномалия – не проклятие. – Он снова посмотрел на неё тем странным взглядом, который она не могла прочитать. – Ты сильнее их всех, Нира. Твой пучок нитей толще, стабильнее, глубже укоренён. За восемь лет он не только не ослаб – он вырос. Это беспрецедентно.

– Вырос?

– На четырнадцать процентов. Я измерял. – Веклан слегка улыбнулся. – Ты не разваливаешься, Нира. Ты становишься сильнее. И я хочу знать почему.

Нира встала. Ей нужно было двигаться – сидеть и слушать дальше было невыносимо. Она прошлась по кабинету, чувствуя на себе взгляд Веклана.

– Допустим, вы правы, – сказала она, не оборачиваясь. – Допустим, моя… аномалия… стабильна. Что это меняет?

– Всё.

Она обернулась. Веклан стоял – когда он успел встать? – рядом с голограммой галактики.

– Оракул Первозапутанности, – сказал он, – находится за горизонтом событий. Чтобы добраться до него, нужно пройти сквозь барьер, который уничтожает любую информацию. Но если твои нити уже связаны с чем-то снаружи…

– Вы думаете, я могу пройти?

– Я думаю, ты – единственная, кто может.

Нира почувствовала, как земля уходит из-под ног. Метафорически – гравитация в Цитадели была стабильной. Но ощущение было именно таким: падение без опоры.

– Это безумие, – сказала она. – Вы хотите отправить меня в чёрную дыру на основании теории, которую даже не можете подтвердить.

– Я хочу дать тебе выбор. – Веклан говорил спокойно, как всегда. – Выбор, которого не было у твоих предшественников. Они не знали, что несут в себе. Ты – знаешь.

– Знаю что? Что я – мост к чему-то, что никто не понимает?

– Что ты – больше, чем просто Ткачиха. – Веклан шагнул к ней. – Твоя сила – не случайность, Нира. Ты быстрее других не потому, что талантливее. Ты быстрее, потому что черпаешь силу оттуда. Из того места, куда уходят твои нити.

Нира отступила. Стена оказалась неожиданно близко – прохладная, текучая поверхность Цитадели.

– Откуда вы знаете?

– Я наблюдал. Восемь лет. – Веклан остановился на расстоянии вытянутой руки. – Каждый раз, когда ты входишь в глубокое ткачество, твой аномальный пучок светлеет. Энергия течёт к тебе, не от тебя. Ты не тратишь себя, как другие Ткачи. Ты… получаешь.

– Но я теряю воспоминания. После каждого—

– Ты теряешь определённость. – Веклан кивнул. – Как все мы. Но гораздо медленнее, чем должна бы при твоей нагрузке. За восемь лет ты сделала работу, которая сожгла бы десятерых Узловых. И ты всё ещё здесь. Всё ещё помнишь своё имя.

Нира молчала. В его словах была логика – холодная, безжалостная логика, которую она не могла отрицать.

– Что вы от меня хотите? – спросила она наконец.

– Сегодня – ничего. – Веклан отступил, давая ей пространство. – Я хотел, чтобы ты знала. Чтобы понимала, кто ты и что несёшь в себе.

– А завтра?