Эдуард Сероусов – Садовники бездны (страница 3)

Я ждала.

Мысль пришла сама, непрошеная и неоспоримая.

Двадцать лет. Семь тысяч триста дней. Я ждала – и сама не знала чего. Теперь знаю.

Она встала. Ноги затекли от долгого сидения; пришлось опереться о консоль, чтобы не упасть.

За стеклом аккреционный диск продолжал своё вечное вращение. Золото, пурпур, бело-голубое сияние на краю небытия. И в центре – чёрная дыра. Бездна, которая смотрела на неё двадцать два года.

Ты знала, – подумала Майя, обращаясь к ней. – Всё это время. Ты знала, что они придут.

Абсурд. Чёрные дыры не знают и не ждут. Они просто существуют – как существует гравитация, как существует время, как существует смерть.

Но что-то изменилось этой ночью. Майя чувствовала это, как чувствуют приближение грозы – не разумом, а кожей.

Файл «Орион» лежал в системе, зашифрованный и нетронутый. Семенной коэффициент Солнца – 0.91.

Что, если они знают? – подумала она. – Что, если они пришли именно поэтому?

Она направилась к выходу из смотрового зала, но у двери остановилась и обернулась в последний раз.

Чёрная дыра смотрела на неё. Не глазами – у неё не было глаз. Но Майя чувствовала этот взгляд: тяжёлый, древний, бесстрастный. Взгляд существа, для которого человеческая жизнь – мгновение, человеческая цивилизация – искра, а человеческие страхи – пыль на поверхности океана.

Я ждала, – повторила она мысленно. – Сама не знала чего. Теперь знаю.

Дверь закрылась за её спиной.

Коридоры Обсерватории в пятом часу утра были пусты – почти. Дежурный техник кивнул ей у шлюза в жилой сектор; охранник в переходе между модулями скользнул по ней взглядом и отвернулся.

Майя шла быстро, стараясь не думать. Думать было опасно – мысли путались, наскакивали друг на друга, порождали вопросы, на которые не было ответов.

Контакт. Что это значит? С кем? Откуда?

Елена знает. Она уже в конференц-зале. Она расскажет.

А если это связано с «Орионом»? Если они пришли из-за Солнца? Если всё, что я скрывала двадцать лет…

Стоп.

Она остановилась посреди коридора, заставила себя дышать глубоко и ровно. Паника – враг учёного. Паника затуманивает разум, искажает оценку, ведёт к ошибкам.

Факты. Только факты.

Факт первый: сообщение от Елены. Срочное. Одно слово: «Контакт».

Факт второй: гравитационный прилив раньше обычного. Может быть связан, может быть – нет.

Факт третий: её собственные данные, лежащие в зашифрованном файле. Данные, которые говорили о Солнце то, чего никто не хотел слышать.

Связь?

Слишком рано делать выводы. Слишком мало информации.

Майя возобновила путь, заставляя себя идти, а не бежать. Директор не бегает. Директор сохраняет спокойствие, даже когда мир рушится.

Если он рушится.

Если это не очередная ложная тревога.

Если…

Хватит.

Она толкнула дверь конференц-зала.

Зал был полон.

Не должен был – в пятом часу утра, по расписанию, здесь не могло быть никого. Но люди стояли вдоль стен, сидели на полу, толпились у голографического экрана в центре помещения. Двести человек – весь персонал станции, от техников до учёных. Некоторые – в пижамах, с растрёпанными волосами, с опухшими от сна лицами.

Никто не спал. Никто не говорил.

Все смотрели на экран.

Елена Варга стояла у консоли, её рыжие волосы растрёпаны, комбинезон застёгнут криво. Она увидела Майю и махнула рукой – жест, который означал: «Подойди. Сейчас».

Майя протиснулась сквозь толпу. Люди расступались перед ней – не из уважения, а потому что были слишком потрясены, чтобы замечать окружающих.

На экране было лицо.

Нет – не лицо. Изображение лица. Или то, что Майя могла бы принять за лицо, если бы не смотрела слишком внимательно. Симметричные черты, лишённые любых индивидуальных признаков. Глаза без радужки – просто тёмные провалы. Губы, которые не двигались, но каким-то образом производили звук.

Голос – низкий гул, на грани инфразвука. Слова формировались не в динамиках, а прямо в голове Майи, минуя уши, вибрируя в костях черепа.

«…предоставляется выбор. Эвакуация. Сопротивление. Принятие. Мы сообщаем, а не спрашиваем. Великий Посев начался. Двенадцать звёзд. Восемьдесят лет. Выбирайте мудро.»

Передача закончилась. Экран погас.

Тишина.

Майя стояла неподвижно, глядя на чёрный экран. Вокруг неё люди – её коллеги, её подчинённые, её друзья – медленно приходили в себя. Кто-то всхлипнул. Кто-то засмеялся – истерически, неконтролируемо.

Елена подошла к ней вплотную. Её лицо было бледным, губы дрожали.

– Майя. – Голос хриплый, едва слышный. – Они говорят… они говорят, что Солнце…

– Я знаю, – ответила Майя.

И поняла, что говорит правду.

Двадцать лет. Семь тысяч триста дней.

Она ждала этого момента, не зная, что ждёт. Теперь – знала.

Елена смотрела на неё странно – пристально, оценивающе.

– Ты не удивлена.

– Нет.

– Почему?

Майя не ответила. Вместо этого она повернулась к толпе – к двумстам перепуганным лицам, которые смотрели на неё в ожидании. Директор должна что-то сказать. Директор должна знать, что делать.

Директор не знала.

Но молчать было нельзя.

– Все, кто слышит меня, – произнесла Майя, и голос, к её удивлению, звучал ровно. – Передача записана. Мы проведём полный анализ в ближайшие часы. До получения результатов – никаких заявлений, никакой паники. Возвращайтесь на рабочие места или в каюты. Это приказ.

Люди начали расходиться – медленно, неохотно, оглядываясь на экран, словно ожидая, что он снова загорится.

Елена осталась.

– Ты знала, – повторила она. – Не могу понять как, но ты знала.

– Позже, – сказала Майя. – Сейчас – работа.

Она отвернулась от своего заместителя и пошла к консоли. Нужно было открыть файл «Орион». Нужно было проверить, как данные Ткачей – Ткачей, она уже называла их так – соотносятся с её расчётами.