Эдуард Сероусов – Садовники бездны (страница 26)
– Он был странным человеком, – продолжал Рен. – Говорил вещи, которые я не понимал. Но он любил тебя. Это было видно.
– Откуда вы знаете?
– Он показывал фотографию. Ты – мальчик, на его плечах. Охота, кажется. Он сказал: «Мой сын. Он будет лучше меня».
Кирилл почувствовал, как что-то сжалось в груди.
– Маршал… зачем вы мне это говорите?
Рен помолчал.
– Потому что знаю, каково это – терять отца. Моего убили в Ледяной войне. Мне было тридцать. Взрослый, военный, командир. Я думал, что готов. Оказалось – нет.
Он посмотрел на Землю за иллюминатором.
– Никто не готов. Но мы справляемся. Потому что должны.
– Как? – вырвалось у Кирилла. – Как справляться?
Рен обернулся к нему. В выцветших глазах было что-то, чего Кирилл не мог прочитать.
– Найди то, во что веришь. Держись за это. Не отпускай – даже когда больно. Особенно – когда больно.
– А если не знаю, во что верить?
– Тогда ищи. Пока не найдёшь.
Он положил руку Кириллу на плечо – тяжёлую, жёсткую руку человека, который знал, что такое терять.
– Если тебе понадобится помощь – приходи. Я не заменю отца. Никто не заменит. Но я могу быть… наставником. Если захочешь.
Кирилл смотрел на него.
– Почему? Вы меня не знаете.
– Потому что твой отец попросил.
– Что?
– В тот вечер, в баре. Перед уходом он сказал: «Если со мной что-то случится – присмотрите за Кириллом. Он хороший мальчик, но потеряется без якоря».
Рен убрал руку.
– Я не знал, что он имел в виду. Теперь – знаю.
Кирилл вернулся в настоящее.
Рен стоял у окна, глядя на лунный пейзаж. Тот же силуэт, что семь лет назад в ангаре. Старше, усталее – но тот же.
– Вы были моим якорем, – сказал Кирилл. – Все эти годы. После смерти отца, после академии, после «Прометея». Вы были тем, кто держал меня на плаву.
– Я делал то, что обещал.
– Почему?
Рен обернулся.
– Потому что я потерял своих детей. И когда увидел тебя в том ангаре – потерянного, сломанного, не знающего, куда идти – я увидел… возможность.
– Возможность чего?
– Быть отцом снова. Не заменой – я не настолько наивен. Но… кем-то, кто понимает. Кто может научить. Кто может передать то, что знает.
Он подошёл ближе.
– Ты спрашиваешь, почему я выбрал тебя для того, что готовится. Вот ответ: потому что ты – мой сын. Не по крови – по выбору. Моему и твоему.
Кирилл смотрел на него.
– Что вы хотите, чтобы я сделал?
– Пока – ничего. Вернись на «Немезиду». Жди приказа. Когда придёт время – ты узнаешь.
– А когда придёт время?
Рен улыбнулся – или то, что было у него вместо улыбки: лёгкое движение губ, не затронувшее глаз.
– Скоро. События ускоряются. Федерация раскалывается. Фракции дерутся за влияние. А твоя мать… – он помолчал. – Твоя мать делает кое-что, что может всё изменить.
– Что именно?
– Это я скажу, когда придёт время.
Кирилл хотел спросить больше – но что-то в тоне Рена говорило: разговор окончен. По крайней мере – эта его часть.
– Понял, маршал.
– Хорошо. – Рен вернулся к столу, сел. Снова стал командиром, а не… кем? Наставником? Отцом?
– И ещё одно, – добавил он.
– Да?
– Готовься к тому, что придётся выбирать. Быстро. Без колебаний. Не как на «Лотосе» – там ты не знал. Теперь – знаешь. Теперь ты понимаешь цену трёх секунд.
– Маршал… – Кирилл помедлил. – Как вы это делаете? Как решаете – без сомнений, без оглядки?
Рен смотрел на него долго.
– Я не решаю без сомнений. Я решаю
– Какая?
– Тот, кто не сомневается, – глупец или машина. Тот, кто сомневается и не решает, – трус. Но тот, кто сомневается, понимает цену – и всё равно решает… – он сделал паузу. – Тот – человек.
Он встал.
– Иди, Кирилл. Отдохни. Шаттл обратно – завтра утром.
Кирилл поднялся. Отсалютовал – по уставу, как положено.
– Маршал.
– Кирилл.
Он направился к двери. Остановился на пороге.
– Маршал?
– Да?
– Спасибо. За всё.
Рен кивнул.
– Не благодари. Мы ещё не закончили.