Эдуард Сероусов – Решётка-7 (страница 17)
Люди начали выходить – молча, без обычного бормотания, без вопросов друг к другу. Один за другим. Волков задержался в дверях, посмотрел на Марковича – быстрый, тяжёлый взгляд, – и вышел. Последней уходила Нора. Маркович заметил: она не торопилась, но и не задержалась. Ровный шаг. Закрытая дверь.
Лин осталась. Тарасов – тоже, у двери, как часовой.
– Маркович, – сказала Лин. – Я должна сказать вам ещё одно.
– Говорите.
– Нейрохимический коктейль. Для разблокировки. На станции – одиннадцать доз. Я использовала одну на себя. Производство на станции невозможно – сложный синтез, нужны прекурсоры, которых здесь нет. Ближайший источник – Марс, четыре месяца поставки. Одиннадцать доз – это все, что у нас есть. Одиннадцать шансов.
Маркович молчал.
– Каждая доза – один человек. Каждый седьмой – не выживет. Из одиннадцати – статистически – один или два не переживут процедуру. – Лин смотрела на него прямо, без отступления. – Я не буду принимать это решение одна. Но я хочу, чтобы вы знали: решётка-7 – это не просто научное открытие. Это… это клетка. Нас заперли. Всех. С рождения. Навсегда. И я могу открыть замок. Но ключ ломается при каждом седьмом повороте.
– Я услышал, – сказал Маркович.
Лин кивнула. Откинулась в кресле. Закрыла глаза. Повернула голову – чуть влево, чуть вверх. Прислушивалась.
Маркович вышел.
Следующие четыре часа Маркович провёл в командном посту – один.
Он думал.
Вариант первый: доложить на Землю. Сформировать стандартный рапорт: «Обнаружена аномалия, требуется экспертиза, прошу инструкций.» Двадцать шесть минут. Ждать ответа. Переложить решение на штаб.
Вариант второй: не докладывать. Принять решение самостоятельно. Продолжить исследования Чэнь. Разблокировать добровольцев. Расшифровать сигнал.
Вариант третий: не докладывать. Заморозить исследования. Запереть лабораторию. Ждать.
Маркович рассматривал каждый вариант так, как рассматривал тактическую задачу: ресурсы, риски, исходы.
Вариант первый. Плюсы: формально правильно. Субординация. Разделённая ответственность. Минусы: время. Двадцать шесть минут на сообщение, неопределённое время на обработку, двадцать шесть минут на ответ. В лучшем случае – ответ через несколько часов. В худшем – дни. И ответ может быть «уничтожить данные». Чэнь сказала: одиннадцать доз. Если Земля прикажет уничтожить – дозы будут уничтожены, и повторить будет невозможно. Необратимое решение, принятое людьми, которые не видели данные и находятся в трёх с лишним астрономических единицах от проблемы.
Маркович не доверял командованию. Нет – он доверял командованию, он служил двадцать лет и верил в систему. Он не доверял расстоянию. Двадцать шесть минут – это не связь, это монолог. Каждый говорит в пустоту и ждёт ответа, который может не учитывать информацию, полученную за время ожидания.
Вариант второй. Плюсы: скорость. Чэнь продолжает работу, данные обрабатываются, сигнал декодируется. Минусы: пятнадцать процентов. Каждый разблокированный – лотерея. Маркович будет нести ответственность за каждую смерть. И он не знает, чем всё закончится – сигнал может быть приманкой, маяком, предупреждением, чем угодно.
Вариант третий. Плюсы: безопасность. Ничего не происходит, никто не умирает, данные в сохранности. Минусы: Чэнь уже разблокирована. Она слышит сигнал. Она знает. И десять человек в комнате – тоже знают. Информация не исчезнет, потому что не исчезает знание. Заморозить можно лабораторию, но не мозг Лин Чэнь.
Маркович сидел в кресле, и тактический дисплей мерцал перед ним, и он думал о четырёх трупах на Весте – о том, что решение «не решать» тоже решение, и оно тоже убивает. Ожидание – не нейтральная позиция. Ожидание – это выбор в пользу текущего состояния. А текущее состояние – восемь миллиардов людей с глушилками в головах, которые не знают, что заперты.
В одиннадцать тридцать семь по бортовому времени тактический дисплей мигнул.
Входящий канал. Лазерная оптическая связь. Источник: ретранслятор Земля-Пояс-7, стандартная маршрутизация. Приоритет: первый.
Маркович выпрямился. Приоритет-1 – высший уровень, применяемый для оперативных приказов командования ВКС. За два года на Психее-1 он получил три сообщения этого уровня: одно – при патрульном инциденте в секторе 14, два – при учениях. Все три были ожидаемы.
Это – нет.
Он открыл сообщение. Дешифровка заняла четыре секунды – стандартный ключ ВКС, автоматический.
Текст:
КАПИТАН-ЛЕЙТЕНАНТУ МАРКОВИЧУ Р.А. СТАНЦИЯ «ПСИХЕЯ-1» ПРИОРИТЕТ-1. ТОЛЬКО ДЛЯ КОМАНДИРА.
ПО ИМЕЮЩИМСЯ ДАННЫМ, ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ПЕРСОНАЛ СТАНЦИИ ПРОВОДИТ НЕСАНКЦИОНИРОВАННЫЕ ЭКСПЕРИМЕНТЫ В ОБЛАСТИ НЕЙРОФИЗИОЛОГИИ, ВЫХОДЯЩИЕ ЗА РАМКИ УТВЕРЖДЁННОГО ПРОТОКОЛА ПРОЕКТА «ИЗОЛЯЦИЯ».
ПРИКАЗЫВАЮ:
НЕМЕДЛЕННО ЗАМОРОЗИТЬ ВСЕ ИССЛЕДОВАНИЯ Д-РА ЧЭНЬ Л.М., ВЫХОДЯЩИЕ ЗА РАМКИ ПРОЕКТА «ИЗОЛЯЦИЯ».
ИЗОЛИРОВАТЬ ПОЛУЧЕННЫЕ ДАННЫЕ. ЗАПРЕТИТЬ ПЕРЕДАЧУ ЛЮБЫХ МАТЕРИАЛОВ ЗА ПРЕДЕЛЫ СТАНЦИИ.
ОГРАНИЧИТЬ ДОСТУП Д-РА ЧЭНЬ К ЛАБОРАТОРНОМУ ОБОРУДОВАНИЮ ДО ПРИБЫТИЯ КОНТАКТНОЙ ГРУППЫ.
ОЖИДАТЬ КОНТАКТНУЮ ГРУППУ. ETA БУДЕТ СООБЩЕНО ДОПОЛНИТЕЛЬНО.
ГЕНЕРАЛ-МАЙОР ВЕРНЕР Т.К. КОМАНДОВАНИЕ ВКС, ОТДЕЛ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ
Маркович прочитал дважды. Потом – третий раз.
Три вещи.
Первая: «по имеющимся данным». Кто-то доложил. Не Маркович – он не отправлял рапорт. Кто-то на станции связался с Землёй, минуя его. Или – сработала автоматическая система мониторинга, о которой он не знал.
Нора настроила фильтры на перехват исходящего трафика – но это Маркович не знал. Он думал о другом: кто-то на Земле знал о работе Чэнь раньше, чем он сам. Кто-то следил. Кто-то ждал.
Вторая: «Отдел специальных операций». Не штаб ВКС. Не научный комитет. Не командование Пояса. Спецоперации. Генерал-майор Вернер. Маркович знал это имя – не лично, по рассылкам командования: Вернер руководил отделом, который занимался нестандартными угрозами. Биологическими, информационными, нетрадиционными.
Третья: «контактная группа». Не «научная комиссия». Не «группа экспертов». Контактная группа. Военный термин. Группа, которая «контактирует» с проблемой. Маркович за двадцать лет в ВКС выучил: контактные группы не приезжают разговаривать. Контактные группы приезжают решать. И «решать» в лексике спецопераций означало – устранять.
Маркович закрыл сообщение. Стёр его из буфера – нет, не стёр. Сохранил. Перечитал ещё раз. Потом сел и посмотрел на тактический дисплей – траектории, точки, числа, – и всё это было тем же, что и час назад, но теперь выглядело иначе.
«По имеющимся данным». Земля знала. Земля знала раньше Марковича. Значит – кто-то на Земле уже сталкивался с решёткой-7. И не просто сталкивался – был готов к тому, что кто-то ещё её обнаружит. Был готов настолько, что у генерал-майора Вернера лежал заготовленный приказ, который нужно было только подставить в бланк.
Маркович подумал о фразе Чэнь: «это клетка».
И подумал: если кто-то на Земле знает о клетке и хочет, чтобы она осталась закрытой, – «контактная группа» приедет не исследовать. Она приедет закрывать.
Он сидел неподвижно. Три секунды. Пять. Десять. Пятнадцать.
Потом достал из нагрудного кармана форменной куртки личный планшет. Открыл файл – пустой, незаписанный, тот, в который он планировал набрать рапорт для Земли. Посмотрел на пустую строку.
Закрыл. Убрал планшет.
Встал. Проверил: кобура – на месте, личное оружие, табельный PDW, разряжен, предохранитель включён. Не потому что собирался стрелять – потому что проверка оружия была частью ритуала, который возвращал его в тело, в момент, в конкретное пространство и время, когда абстрактные решения превращались в физические действия.
Маркович вышел из командного поста и пошёл по коридору к интеркому.
Общая трансляция. Все отсеки, все каналы, все динамики.
Маркович стоял в коридоре жилого тора, перед интеркомом – небольшая панель на стене, микрофон на гибкой ножке, кнопка «общий канал» под прозрачной крышкой. Он откинул крышку. Нажал кнопку. Секунда – щелчок активации, шипение открытого канала во всех динамиках на станции.
– Внимание, экипаж. Говорит капитан-лейтенант Маркович. Общий сбор через пятнадцать минут. Модуль столовой. Явка обязательна. Исключений нет.
Он отпустил кнопку. Канал закрылся.
Пятнадцать минут. Достаточно, чтобы все добрались из любой точки станции. Достаточно, чтобы он продумал слова. Недостаточно, чтобы передумать – и это было важно.
Маркович пошёл к столовой. Коридор жилого тора – изогнутый, светлый при дневном освещении, с экранами, транслирующими звёздное небо, которого здесь не видно. Люди попадались навстречу: инженер из группы Хассана – озадаченный, с гаечным ключом в руке; два биолога из оранжерейного модуля – переглядываются. Общий сбор на Психее-1 объявлялся дважды за два года: оба раза – учебная тревога. Третий раз – не учебный.
Столовая – самое большое общественное помещение на станции: пятнадцать метров на семь, низкий потолок, длинные столы с фиксированными стульями, раздаточная стойка в дальнем конце. При 0.3g столы были привинчены к полу, как на корабле, – традиция, не необходимость, но Маркович ценил традиции, которые крепят.
Он вошёл. Встал у стены напротив входа – так, чтобы видеть всех входящих. Руки – за спиной, по стойке «вольно». Лицо – спокойное. Он работал над этим лицом последние четырнадцать минут и пятьдесят три секунды: контролировать мимику, ровный взгляд, никакого напряжения в челюстях. Командир не имеет права выглядеть испуганным. Командир может выглядеть серьёзным.