Эдуард Сероусов – Протокол Забвения (страница 21)
Аиша закрыла глаза и сосредоточилась на воздухе, входящем в ноздри. Холодный, с привкусом озона – кондиционер работал слишком агрессивно. Она отметила это наблюдение и отпустила его. Следующий вдох. Следующее наблюдение. Следующее отпускание.
Вокруг неё – двадцать три человека в той же позе. Глаза закрыты, спины прямые, ладони на коленях. Зал для медитаций при университете – бывший танцевальный класс, переоборудованный три года назад, когда исследования осознанности получили грант от Европейского совета. Зеркала на стенах задрапированы тканью, пол застелен матами. На столике у входа – ноутбук, подключённый к двадцати четырём ЭЭГ-гарнитурам.
Её гарнитура давила на виски. Аиша снова отметила ощущение, снова отпустила.
Красивые слова. Она произносила их сотням студентов на протяжении четырёх лет. Верила ли она в них?
Сейчас – больше чем когда-либо.
И меньше чем когда-либо.
Таймер прозвенел мягко – не резкий сигнал, а постепенно нарастающий звук тибетской поющей чаши. Аиша открыла глаза.
Участники зашевелились: потягивались, разминали шеи, снимали гарнитуры. Их лица – спокойные после сорокаминутной сессии, но с тенью напряжения под поверхностью. Все знали, зачем пришли. Все знали, что поставлено на кон.
– Как самочувствие? – спросила Аиша, вставая. Её голос звучал ровно – профессионально, уверенно. Маска, которую она носила так долго, что почти забыла, что это маска.
Ответы посыпались со всех сторон:
– Глубже, чем обычно.
– Я почувствовал что-то… расширение?
– Не уверена. Может быть, просто устала.
– Это было невероятно. Я видела цвета.
Аиша кивала, записывала в блокнот. Субъективные отчёты – часть протокола. Не самая важная часть, но люди любят, когда их слушают. Особенно сейчас, когда мир рушится.
– Давайте посмотрим на данные, – сказала она, подходя к ноутбуку.
Графики развернулись на экране. Двадцать четыре линии – активность мозга каждого участника за последние сорок минут. Цветовые градиенты показывали уровни синхронизации, альфа-волны, гамма-всплески.
И – в отдельном окне – приблизительная оценка Φ для каждого.
Глаза участников устремились к цифрам.
«Восходящие» – так они себя называли.
Название родилось спонтанно, в первые часы после появления корабля. Когда люди разделились на тех, кто кричал от ужаса, и тех, кто смотрел в небо с чем-то похожим на надежду.
Аиша была среди вторых.
Она помнила момент сканирования – те три секунды, когда мир застыл, а что-то огромное и непостижимое прикоснулось к её сознанию. Помнила ощущение: её измерили, взвесили, оценили.
И нашли – недостаточной.
Φ = 4.2. Метакогниция = 0.71.
Хорошие показатели. Выше среднего. Значительно выше.
Но ниже порога.
Она была «семенем» – тем, кто мог вырасти, но ещё не вырос. Потенциал без реализации. Обещание без исполнения.
В первые часы это казалось приговором. В первую ночь – проклятием.
К утру – стало миссией.
После сессии участники разошлись не сразу. Некоторые остались – сидели на матах, разговаривали вполголоса. Атмосфера была странной: смесь страха, возбуждения и чего-то, что Аиша опознавала как духовный голод.
Эти люди хотели быть собранными.
Не убежать от сбора – попасть в него.
– Доктор Мендес, – молодой человек лет двадцати подошёл к ней. Рикарду, студент-физик, один из первых, кто присоединился к группе. – Мои показатели… они выросли?
Аиша посмотрела на экран.
– Φ – 3.8. Неделю назад было 3.6. Рост на две десятых.
– Но этого недостаточно.
– До сбора – пятьдесят четыре часа. Теоретически, интенсивная практика может…
– Теоретически, – повторил Рикарду горько. – Теоретически, можно за два дня нарастить то, на что у мастеров медитации уходят десятилетия.
Аиша не ответила. Что тут скажешь?
– Я практикую восемнадцать часов в сутки, – продолжил он. – Сплю четыре. Ем, только когда тело отказывается работать. И всё равно – 3.8. Как будто есть потолок, который я не могу пробить.
– Потолок есть, – сказала Аиша тихо. – Для всех. Вопрос в том, насколько высоко он.
– И вы думаете, что мой – слишком низко?
Она посмотрела ему в глаза. Молодые, полные надежды и отчаяния одновременно.
– Я думаю, что ты делаешь всё, что можешь. Это – единственное, что в твоей власти.
Рикарду кивнул – механически, без убеждения – и отошёл.
Аиша вернулась к ноутбуку. Её собственные показатели смотрели на неё с экрана.
Φ = 4.3.
На одну десятую выше, чем при сканировании.
Недостаточно.
Она вспомнила, как это началось.
Первая ночь. Хаос в городе. Интернет работал урывками, но когда работал – захлёбывался паникой. Люди делились ощущениями от сканирования. Рассказывали о «выбранных» и «отвергнутых». Пытались понять, что произошло.
Аиша сидела в своей квартире – маленькой, однокомнатной, с видом на реку – и читала форумы. Её руки дрожали. Не от страха – от чего-то другого.
Она была нейробиологом. Коллегой Даниэля Коста, специализировавшейся на исследованиях медитации и изменённых состояний сознания. Она знала теорию интегрированной информации. Знала, что такое метакогниция. Знала, как работает мозг – насколько это вообще возможно знать.
И она поняла раньше других.
Тихие отбирали не случайно. Они отбирали по критериям, которые можно было измерить. А то, что можно измерить – можно изменить.
Её первый пост на форуме:
Ответы начали приходить через минуты. Десятки. Сотни. Тысячи.
К утру у неё был список из трёхсот добровольцев в одном только Лиссабоне.
К вечеру – протокол интенсивной практики.
К следующему утру – название.
Восходящие.
– Ты уверена, что это работает?