Эдуард Сероусов – Протокол Забвения (страница 20)
Томаш сидел рядом, отвечая на вопросы, когда Даниэль их задавал. Иногда – молча молился, перебирая чётки, которые достал из кармана.
– Вы всё ещё верите? – спросил Даниэль в какой-то момент. – После всего, что узнали?
Томаш не ответил сразу.
– Я не знаю, во что верю, – сказал он наконец. – Раньше я верил в Бога, который создал мир и управляет им. Теперь… – Он посмотрел вверх, на потолок, за которым висел корабль. – Теперь я знаю, что есть силы, которые превосходят нас так же, как мы превосходим муравьёв. Являются ли они богами? Инструментами Бога? Самозванцами, которые присвоили себе божественные функции?
– И вы молитесь – не зная кому?
– Я молюсь, потому что это единственное, что умею делать перед лицом непостижимого. – Томаш сжал чётки. – Вы, учёные, наблюдаете и измеряете. Мы, верующие – или бывшие верующие – молимся и надеемся. Разные способы справляться с одной и той же бездной.
Даниэль кивнул. Он не был верующим – никогда не был. Но сейчас, в этом подвале под старой церковью, он понимал Томаша лучше, чем когда-либо понимал любого священника.
Бездна была реальной. И каждый справлялся с ней по-своему.
К шести утра Даниэль собрался уходить.
Он получил копии ключевых документов – Томаш оцифровал часть архива и переслал на защищённый сервер. Остальное – адреса, пароли, контакты – было в его голове.
– Что вы будете делать? – спросил Томаш, провожая его к выходу.
– Работать. – Даниэль посмотрел на него. – Попытаюсь разработать защиту. Способ снизить показатели сознания, чтобы не попасть под сбор.
– Для вашей жены?
– Для неё. И для всех, кого смогу.
Томаш кивнул.
– Это благородная цель. Но будьте осторожны.
– Осторожны – с чем?
– С ценой. – Томаш положил руку ему на плечо. – Вы хотите защитить людей, снизив их сознание. Но сознание – это то, что делает нас людьми. Что останется от человека, если вы уберёте то, что они считают ценным?
Даниэль молчал.
– Я не говорю, что вы не правы, – продолжил Томаш. – Возможно, это единственный путь. Но подумайте: не станет ли спасение хуже, чем то, от чего вы спасаете?
Это был вопрос, на который у Даниэля не было ответа.
– Я подумаю, – сказал он.
– Подумайте. И – приходите снова. Мы будем здесь. Сорняки, которых оставят. Те, кто будет помнить.
Даниэль вышел на улицу.
Рассвет окрасил небо в розовое и золотое, но корабль всё ещё доминировал над горизонтом – тёмная масса, не отражающая света. Город просыпался: первые машины, первые прохожие, первые звуки нового дня.
Он шёл домой через пустые улицы и думал о том, что узнал.
Это не первый сбор. Они приходили раньше – много раз, на протяжении всей человеческой истории. Они забирали лучших – самых сознательных, самых осознанных – и оставляли остальных.
И каждый раз – люди забывали.
Не потому что Тихие были всемогущи. А потому что забвение было легче правды.
Марина была права. Он тоже хотел забыть. Хотел проснуться и обнаружить, что всё это – сон, галлюцинация, нервный срыв. Хотел вернуться в мир, где корабли не висят в небе, а жена не ждёт, когда её заберут.
Но он не мог. Не имел права.
Он был учёным. А учёные не убегают от правды – они смотрят ей в лицо.
Даниэль ускорил шаг. У него было пятьдесят шесть часов. Меньше двух с половиной суток.
И он собирался использовать каждую минуту.
Когда он вернулся домой, Марина уже не спала.
Она сидела у окна, глядя на корабль. В утреннем свете её лицо казалось спокойным, почти умиротворённым. Но Даниэль видел – в линии плеч, в напряжении шеи – что спокойствие было маской.
– Где ты был? – спросила она, не оборачиваясь.
– Искал ответы.
– Нашёл?
Он сел рядом.
– Кое-что. Это не первый раз. Они приходили раньше – много раз. Есть документы, свидетельства. Люди пытались сопротивляться. Пытались помнить.
– И что случилось с теми, кто пытался?
– Большинство – забыли. Как и все остальные. Но некоторые – нет. Некоторые оставили записи. Предупреждения для тех, кто придёт после.
Марина повернулась к нему.
– Значит, есть надежда.
Даниэль посмотрел ей в глаза – тёмные, глубокие, полные чего-то, чего он не мог прочитать.
– Я не знаю, – сказал он честно. – Но я собираюсь попытаться.
Она взяла его руку.
– Я тоже кое-что узнала. Этой ночью. – Она помолчала. – Я разговаривала с ними.
– С ними?
– С Тихими. С тем, что они называют Голосом.
Даниэль замер.
– Как?
– Не знаю. Задала вопрос – и получила ответ. – Марина сжала его руку сильнее. – Даниэль, это сложнее, чем мы думали. Это не просто захват. Не просто уничтожение. Это… что-то другое.
– Что?
– Я не могу объяснить. Не словами. – Она посмотрела на корабль за окном. – Но я знаю одно: у меня есть выбор. Не тот выбор, о котором ты думаешь. Не между жизнью и смертью. Другой.
– Какой?
Она не ответила. Вместо этого притянула его к себе, обняла – крепко, отчаянно, как будто в последний раз.
Он обнял её в ответ.
За окном корабль висел в небе – неподвижный, безразличный, древний.
До сбора оставалось пятьдесят шесть часов.
Глава 5: Восходящие
Дыхание.