Эдуард Сероусов – Последний символ (страница 4)
Написал и смотрел на строчку.
Он понимал, что это означает. Понимал – спокойно и без паники, потому что паника приходит, когда не понимаешь, а он понимал. Он понимал уже несколько минут, с того момента, когда поймал себя на незаконченной мысли про планеты.
Если рядом с Земл…
Он снова остановил мысль. Нет. Сначала последняя проверка.
Он открыл новое окно и нашёл базу данных, которую не открывал никогда раньше по профессиональной нужде. Он знал, что она существует. Каждый физик, который работал в ядерной области, знал.
База данных ядерных испытаний. Полная. CTBTO – Организация по Договору о всеобъемлющем запрещении ядерных испытаний, Вена, публичный архив. Каждый задокументированный ядерный взрыв с 1945 по 2025 год. Мощность. Координаты. Дата и время.
Он не знал, зачем открывал её. Точнее – он знал, он просто ещё не сформулировал это в слова. Было что-то. Было наблюдение, которое он держал в голове последние сорок минут, не давая ему оформиться. Теперь оформлялось.
Если рядом с Землёй есть массивный объект.
Если этот объект реагирует на изменения гравитационного потенциала – на изменения гравитационного поля вблизи Земли.
То любое масштабное событие на Земле, которое создаёт гравитационные возмущения…
Ядерный взрыв. Многомегатонный ядерный взрыв – это высвобождение энергии, сопоставимой с землетрясением магнитуды… он быстро прикинул. Царь-бомба, 1961 год, пятьдесят мегатонн тротилового эквивалента. Это примерно десять в двадцать пятой степени джоулей. Землетрясение магнитуды восемь – примерно десять в семнадцатой. Царь-бомба – на восемь порядков мощнее.
Масштаб гравитационного возмущения от пятидесяти мегатонн.
На расстоянии 0.12 астрономических единицы – восемнадцать миллионов километров.
Маленький. Очень маленький. Но не ноль.
Он переключился на лист бумаги с расчётами. Быстро написал оценку. Если параметры детектирования соответствуют – и если у них там есть что-то, способное регистрировать гравитационные возмущения с чувствительностью на несколько порядков лучше текущего уровня нашей техники – то Царь-бомба с расстояния 0.12 а.е. должна была быть…
Слышимой.
Он написал это слово на бумаге и обвёл его.
Слышимой.
В базе данных CTBTO был открыт поиск. Он набрал даты. 30 октября 1961 года – Царь-бомба, полуостров Новая Земля, мощность 50 мегатонн, задокументированное время взрыва.
Потом переключился обратно на свою временну́ю шкалу. Нашёл нужный год. 1961-й – это за пределами его архива AMS. Его данные начинались с 2003-го.
Но пульсарные данные.
Нет – пульсарные тоже не тянутся так далеко назад с нужной точностью.
Надо искать другое. Что регистрировалось с непрерывностью и точностью с 1945 года?
Он думал.
Сейсмические данные CTBTO. Вот. Организация по запрещению ядерных испытаний вела глобальный мониторинг сейсмической активности – отчасти именно для того, чтобы отличать ядерные испытания от землетрясений. В базе есть сейсмические записи по всей Земле с середины двадцатого века. Это не то, что он ищет – сейсмика фиксирует движение в земной коре, а не гравитационные аномалии вблизи Земли.
Но есть и другие данные.
Магнитометрические сети. С 1950-х годов велись регулярные измерения магнитного поля Земли – глобальные сети обсерваторий. Изменение гравитационного потенциала вблизи Земли должно было сказываться на прецессии магнитного поля… нет, это слишком сложно, слишком много опосредованных связей.
Лазерная дальнометрия Луны. С 1969 года – непрерывно – специальные рефлекторы на Луне позволяли измерять расстояние Земля-Луна с точностью до нескольких сантиметров. Орбита Луны реагирует на изменения гравитационного поля. Если рядом с Землёй проходил массивный объект – или если объект менял свою активность и тем самым менял своё суммарное гравитационное влияние на Солнечную систему – это должно было отразиться в измерениях орбиты Луны.
Лунный лазерный дальномер. LLRL – Lunar Laser Ranging Legacy, архив NASA. Он открыл базу данных.
Данные с 1969-го по сегодня. Он запросил резидуалы орбиты – отклонения от предсказанного движения.
Пока запрос думал, он закрыл глаза на несколько секунд.
Он был усталый. Спина болела. Он сидел здесь с десяти вечера, шесть часов, и кофе давно кончился, и в голове была та особая лёгкость, которая бывает после ночи без сна – не глупость, не спутанность, а что-то другое. Ощущение, что между мыслями стало чуть меньше сопротивления. Это может быть полезно. Это может быть ловушка.
Он открыл глаза.
Система выдала результаты.
Резидуалы орбиты Луны за 62 года. Тонкая линия на графике, почти прямая. Иногда – маленькие отклонения. В основном – случайный шум плюс хорошо известные систематические эффекты.
Он запустил тот же период-анализ, что делал для позитронного потока.
Результат пришёл за минуту.
Слабый, но статистически значимый пик на периоде 11.2 года.
Заславский смотрел на эту цифру очень долго.
11.2 года. Против его 11.3 – разница в рамках погрешности. Это один и тот же период.
Он взял принтерный лист – распечатку временного ряда позитронного потока с нанесёнными шестью кластерами – и переложил его ближе к клавиатуре. Потянулся к кружке из термоса – в ней давно было пусто, он забыл – и поставил кружку куда-то, не глядя, одновременно открывая новое окно.
База данных CTBTO была открыта у него в другой вкладке. Ядерные испытания с 1945 года.
Он не знал точно, что искал. Он знал только: если источник регистрирует гравитационные возмущения от нас – то крупнейшие ядерные взрывы должны были дать ему самые сильные сигналы. И если он реагировал на эти сигналы изменением активности – то изменение активности должно было дойти до нас в виде… чего?
В виде изменения потока частиц через механизм смешивания.
С задержкой. Сигнал идёт со скоростью света – распространение гравитационных возмущений тоже. Расстояние 0.12 астрономической единицы – это 18 миллионов километров. Скорость света – 300 тысяч километров в секунду. Время распространения: 18 000 000 / 300 000 = 60 секунд в одну сторону. Две минуты – туда-обратно. Это не задержка – это мгновенно.
Значит, если они реагируют – они реагируют почти мгновенно.
Но его временной ряд имеет разрешение в несколько месяцев. Мгновенная реакция на отдельный взрыв в таком разрешении – один точечный всплеск в один момент времени. Это объясняет кластеры? Нет – кластеры растянуты на месяцы.
Если только это не реакция на целую серию взрывов. Серию ядерных испытаний – нескольких стран, нескольких лет. Они суммируются. Они создают не один всплеск, а широкий кластер.
Он открыл базу CTBTO. Запросил список всех испытаний мощностью выше одной мегатонны. Отсортировал по годам.
1961–1962. США и СССР гонят испытания. Это период Холодной войны, Берлинский кризис, Карибский кризис. Сотни испытаний. Царь-бомба – 50 мегатонн, октябрь 1961-го.
Он нашёл этот год в списке и посмотрел на суммарную мощность ядерных испытаний за 1961-й.
Почти двести мегатонн суммарно. Только в 1961 году.
Потом посмотрел на 1962-й.
Тоже около двухсот мегатонн. Больше двухсот.
Потом – на 1963-й. Договор о запрещении испытаний в атмосфере. Мощность резко упала.
Он переключился на свой временной ряд.
Первый кластер позитронных событий – 2003–2004 годы.
Какие крупные ядерные события были в 2003 году? Он не помнил – в 2003-м он был студентом. Он поискал в базе.
2003 год – тихий год по ядерным меркам. Но 2001–2002: Индия и Пакистан, обострение. Испытания. Плюс – в конце 1990-х Индия и Пакистан проводили серию подземных испытаний. Временная задержка реакции?
Нет, он уже посчитал – задержка мгновенная по меркам его данных.
Он откинулся и уставился в потолок.
Что-то не складывается.
Он снова взял листы бумаги – все, которые написал этой ночью – и разложил их в ряд. Временной ряд позитронного потока. Карта пульсарных отклонений. Лунный дальномер. База ядерных испытаний.
И посмотрел на них вместе.
Тогда он увидел.